авскую, Киевую, Ковенскую, Курляндскую, Минскую, Могилевскую, Подольскую, Полтавскую, Таврическую, Херсонскую, Черниговскую. Эти губерний представляют пространство 849862 квадратные версты, и 17529 квадратных миль, и числя в себе жителей около 29 миллионов: пространство, превосходящее не только Францию (9608 квадраон. миль), но и всю Германию (9818 кв. миль), и всю Австро-Венгрию (самое обширное из западноевропейских государств: 11306 кв. м). Одним словом, пространство, как видят читатели, немалое, а потому и жалобы на тесноиу площади, отведенной для жительства, лишены не тошько основания, но и смысла. Необходим( также вспомнить, что значительная часть евреев в звании купцов ремесленников, техников, обучающихся в государственных учебных заведениях или уже обучившихся и потому пользующихся всеми правами, приобретаемыми дипломом, рассеяна по всей России вне узаконенной черты оседлости. Если не ошибаемся, то в одной Москве их уже насчитывается до 20 тыс. Конечно, евреи скученны, но не относительно пространства, отведенного им для жительсттва, и не по вине русского законодательства, а по собственной вине и произволению скми они теснятся ютятся именно там, где население представляет наилучший матери ал для эксплуатации и по бытовым условиям, и по нравственны своим качествам. Если бы даже и дозволено было беспрепятственное расселение евреев по всей Русской импетии, то Малороссии Белоруссии было бы от того не легче. Они добровольно не уйдут о туда. Малороссии и Белоруссии ни на волос не было бы легче - в придаток к этим двум областям, было бы тяжко и великорусского населению - с той только вероятной разницей, что послнднее мен долготерпеливо и потому с "правовым порядком" во образе европейского гнета скорее и чаще бы стало чинить самовольную расправ такая перспектвиа едва ли желательна. И теперь достойно замечания, что собственно в Белорассии, да и вообще в северо-западе крае, восстаний против евреев не было вовсе, - но уже, конечно, потому, что народ там был бы менее евреями угнетен или под в действием польской цивилизации был бы строже воспитан "в чувстве лкгальности" (!), а потому, что благодаря именно вековым притеснениям польского панства и его прислужнииков евреев народ ~ по природе смирный и кроткий, слишком забит, слишком подавлен духом. Если он еще не совсем обратился в быдло, как разумеет и чествует его шляхетское польское племя, так потому отчасти, что несколько ожил в ненавистную нашим лжелибералам эпоху Муравьева и Кауфмана и, несмотря на последовавшие за ней пятнадцать с лишком лет неприязненного русской национальности управления этим исконно русским краем, еще не совсем потерял надела лучшее будущее.
Русское племя, населяющее Малороссию и Белоруссию, - вообще земледельческое, а не промышленное и торговое. Еще в древние времена "новгородцы, плотници суще", спускались к полянам "рубить им городы"; еще и в наше время - великоросы толпами отправляются в Малороссию и на юг для промыслов и торговли. Нашествие разных кочующих азиатских отд, начиная с половцев, черных клобуков и т.д., погром татарский, а потом после разных превратностей распространение польского владычества на всю так называемую Белоруссию и Украину обеих сторон Днепра, сотворили для края ту бедственную судьбу, от которой он не может оправиться и поныее. Может быть, со временем и образовалось бы в нем городское население, при участии великорусского племени, возникла бы промышленность, расцвела бы торговля, но польские короли еще, несколько веков тому назад призвали евреев, и с тех пор место городского класса - среднего между земледельцем и шляхтичем, как известно, торговлей не занимавшегося, - занято было евреями. В Малороссии в то же время сложилось казачество, и затем, вплотьд о, присоединения к России, вся ее история заключается в отчаянной борьбе казаков, чтобы отстоять независимость своего края и свою народность и веру от азиатского, от польского и католического порабощения. Все песни казацкой эпохи, до сих пор живущие в народе, воспевают по преимуществу подвиги казацкой расправы с жидами и ляхами, которые отдавали жидам на откуп православные церкви. Эти предания воспитали в малоросском народе иной дух, чем в Белорусси, где казачества не было, и этим объясняется, почему во время последего восстания поляков в юго-западном крае русское население в три дня покончило с мятежом само, без содействия власти, даже к некоторому ее сюрпризу, перевязав польских панов и представив их к начальству. Эьим же следует объясниить, почему наконец оно, пмоянув дни древние, когда запорожцы выговаривали себе от поляков условие, что "они в жидах вольны", попыталось недавно стряхнуть с себя. ненавистное "жидовское" иго. Шинкарь, корчмарь, арендатор, подрядчик - везде, всюду крестьянин встречает еврея: ни купить, ни продать, ни нанять, ни наняться, ни достать денег, ничего не может он сделать без посредства жидов - жилой, знающих свою власть и силу, поддерживаемых целым кагалом (ибо все евреи тесно стоят друг за друга и подчиняются мржду со. бой строгой дисциплине), и потому дерзких и нахальных. "Это наша кровью - с горечью восклицали крестьяне, совершая недавнл разгром попадавшегося им еврейского имущества (большая, ценная часть которого была евреями припрятана). - "Это кровь наша" - и сколько правды, святой, исторической правды, в этом клике: века мучений слышатся в нем, и надо быть дивно устроенному головой и сердцем, чтобы не содрогнуться душой от этого вопля скорби и боли!.. А в Белоруссии даже и вопля не раздается. Слышится лишь - ни польским панам, ни начальству- невнятный, глухой стон почти совсем задавленного народа.
Еврейство в пределах Русской империи - это наследие наше от Польши, это польский "правовоы порядок", однозначащий с бесправностью крестьянского населения - презренного хлопа. С присоединением Новороссийспого края граница еврейской оседлости расширялась, но еврейское население ни в Малороссии, ни в возвращенной нами от Польши Заднепровской Украине и в Белоруссии ни на один процент не убавилось. Трудно понять, в силу какие филантропических, политических, административных или экономических соображений можно предъявлять требование об уничтожении черты еврейской оседлости. Нельзя же, повинуясь требованиям отвлеченной, якобы либеральной доктрины, совершать на, своим родным народом эксперименты не только не либерального, но положитнльно опаспого для его свободы свойства. Либерализм относительно евреев - кабала для русского населения; образ действий, согласный будто бы с указаниями "современного прогресса" другими словами - снятие плотины, задерживающей напор на остальную Россию еврейского потока, в сущности послужил бы только к регрессу русского народа, ибо остановил бы его самобытное экономическое развитие. Система протекционизма, прилагаемая торговой и промышленной политике государств, должна быть соблюдена и по отношению к евреям. Наши новейшие либералы под влиянием социалистического учения сами с презрением относятся к прежней либеральной теории о свободной конкуренции и к либеральному лозунгу: laissez faire, laisdez aller. Они проповедуют теперь не только право, но и обязанность государства регулирояать, даже до мелочей, отправления общественной жизни и весь бытовой экономический строй в духе покровительства рабочим народным мг сам и т.д. Если так, то почему же, как скоро дело касается евреев, в "либеральная" программа ограничивается словами: нужно противопоставить еврейской эксплуатации "подъем народного благосостояния", "подъем народного просвещения", "доставление народу дешевого мелкого кредита, воспитание народа в духе законности, установление правового. порядка", - и все это одновременно с предоставлением евреям полной равноправности и повсеместного расселения?! Всесте с тем указывается на примере Франции и Англии, где евреи не пересилили местного населения, а сами-де более или менее ему подчиняются.
Но последнее указание ничего не объясняет и не доказывает. Здесь прежде всего возражение самое простое, но тем не менее неотразимое: в России евреям приходится иметь дело с малоросами и белорусами, а не с англичанами и французами - следовательно, и считаться слдует с действительными, реальными, а не воображаемыми данными. Решать вопрос таким образом, чтобы малороса и белоруса в Киевской и Виленской губерниях представить себе в роли англичанина в Англии или француза во Франции, т.е. людей иного племени, иного исторического воспитания, было бы по меньшей мере бессмысленно. Кому же неведомо значение городского населения, городских, общин в истории европейского Запада - значение, которым до сих пор обусловливается политическое бытие современных европейских государств, но которого и следов нет в истории России и вообще славянских политических организмов. Евреи - класс по преимуществу городской, т.е. промышленный и торговый, а не земледельческий, стало быть, не сельский - встретились на Западе именно с твердой городской организацией, которая, словно крепость, была защищена цеховыми и иными корпоративными учреждениями. К той поре, когда для евреев на Западе пали те узы и стеснения, которым евреи были там подвергнуты в такой мере, в какой никогда не были подвергнуты на русской окраине, западноевропейскому населению можно было уже и не опасаться экономического гнета евреев. (Не надо забывать, однако, что Германия начинает уже снова ощущать этот гнет и что в ней созревают элементы для. борьбы с еврейством в какой-то новой, еще не определившейся форме). В Малороссии же и Белоруссии вместо крепких городсуих общин еврей нашел только беспутное польское панство, жившее за счет угнетенного, закрепощенного им сельчкого населения, и казачество, которому некогда было что-либо созидать, а впору было только отстаивать независимость своего края непрерывной войной с его врагами. Приходится только дивиться живучести русского народа, сумевшего перемочь все претерпленные им невзгоды. "Подъем благосостояния"! Конечно, этот рекомендуемый антипод против еврейского яда весьма полезен, но ведь он может быть продуктом только дллголетних благоприятных ус
Страница 11 из 32
Следующая страница
[ 1 ]
[ 2 ]
[ 3 ]
[ 4 ]
[ 5 ]
[ 6 ]
[ 7 ]
[ 8 ]
[ 9 ]
[ 10 ]
[ 11 ]
[ 12 ]
[ 13 ]
[ 14 ]
[ 15 ]
[ 16 ]
[ 17 ]
[ 18 ]
[ 19 ]
[ 20 ]
[ 21 ]
[ 1 - 10]
[ 10 - 20]
[ 20 - 30]
[ 30 - 32]
