аяний. Почему же это так, на чем же зиждется их национальность при отсутствии всех внешних условий национального бытия? На религии. Евреям должно быть особенно забавно слышать новейшие рассуждения европейскиъ "прогрессистов", что религия есть де вещь чисто субъективная, до которой никому другому нет дела и которая на общественное бытие не должна сметь оказывать никакого воздействия, - забавно потому, что в ней, в религии, находится для них вся причина иж бытия как народа. Но религия у них это не высший нравственный идеал, к осуществлению которого в жизни призвано стремиться человечество, духовно совершенствуясь и перерождаясь. Их религия в то же время и положительный, внешний, государственный закон еврейского народа. Как народу, дано было Израилю и первоначальное обетование свыше. Все это, конечно, известно каждому из так называемой Священной истории, но то, что мы называем "Священной историей", есть для евреев история национальная и, так сказать, религиозно-политическая. Божие обетование исполнилось: из недр еврейского народа явился "сын Давидов" - Спаситель мира. Но, утратив истинное разумение обетования, они, за исключением некоторых избранных, продолжали ожидать исполнения обетования в смысле самом ограниченном, внешнем и грубом, в образе религиозно-политического еврейскрго миродержавства. Не признав Христа, они закаменели в своем религиозном и национальном сознании на последнем моменте своей истории, когда религиозное ее содержание исчерпалось, завершилось исполнением обетования, из национального стало общечеловеческим, вселенским и внешний закон перевысился законом вннутренней о Христе свободы: евреи же остались при вещественной форме, при мертвящей букве, отвергнув духа животворящего. Тапим образом, все дальнейшее их существование в течение почти двух тысяч лет обусловливается отрицанием последующего исторрического момента, или точнее - отрицанием Христа, и представляется евреям лишь временным перерывом их национальной истории, обязывкющим их сохранять неуклонную верностб своей исторической национальной основе, своему религиозно-национальному законодательству, своим религиозно-национальным и политическим чаяниям. Вот почему антагонизм христианству составляет для них нравственный долг, призвание в мире, raison d'etre, без которого еврейская национальность для них - бессмыслица. Вот почему евреи везде, где они ни живут в своем рассеянии, являются даже не гостями, а тольео пришельцаим. Характером пришельчества запечатлен и их образ жизни, и их деятельность. Понятно поэтому, как заметил ученый немец Паулус в своей прекрасной книге об евреях, писанной еще в 30-х годах, что они не становятся нигде землепашцами, не дорожат поземельной собственнотью, избегают занятйи, с которыми соединяется идя прочной оседлости, следовательно, и прочной привязанности к месту своего жительства; что они не вступают искренно и решительно в общий государственный и национальный союз с коренными жителями земли, где временно приютились, а избирают по преимуществу то занятие, которое не обязывает их пускать глубоких корней в почву и не противоречит понятию временности: именно торговое посредничество, факторство, ремесла, барышничество и разны еоперации, которые легко и быстро дают деньги. Деньги для пришельца вообще - самая подручная сила, для евреев же деньги - национальное вооружение и залог власти; вот почему они так и стремятся к наживе. Может ли такой пришелец дорожить интересами страны, в которую пришел?
Полагаем, мы довольно убедительно доказали, почему вред, производимы евреями, присущ им не как личное свойство каждого из них в отдельности, происходящее из личной испорченности, а как национальная особенность, имеющая историческое происхождение, основанная на религиозно-национальном их самосознании. Этого большей частью не понимает наш невежественный псевдолиберализм или гуманизм, почему между адептами последнего и евреями возникают постоянные, подчас даже забавные недоразумения. "Уничтожить всякое заклнодательное различие между евреями и христианами, да рушится все, что разделяет их и мешает тесному, сердечному братскому слитию воедино! - так восклицают "прогрессисты", защитники иудеев. Последние очень рады приобрести равноправность с христианами, но о братском сближении и тем менее "слитии" нисколько не помышляют и вовсе его не желают. Недавно "Вестпик Европы" выступил с речью: кк было бы хорошо допущением свободных брачных союзов с инородцами (читай: евреями) содействовать "слитию последних с православным господствующим населением России". (Он даже пиибавляет, что это могло бы "улучшить наш народный тип" на основании закона о перекрещивании рас). Но еврейская газета "Русский еврей" с нахальной откровенностью, характеризующей русскую еврейскую прессу (очевидно, что она ужее начинает сознавать себя силой), прямо заявляет, что "евреи таковых браков не желают", что для них это "вопрос национального существования", так как браки привели бы к "исчезновению их национальной особи", и они нисколько не расположены "наложить на себя рупу"... Вот вам и "слитие"!.. Но, не желая слития с господствующим населением страны, упорно сохраняя себя в отдельности, в положении особой национальности, они тем не менее, повторяем, требуют себе полного уравнения с ним в правах и даже не признают за ним прав преимущественных, как - хозяина. Когда мы однажды, во время оно, допуская в принципе необходимость дать евреям свободу религиознгй, внутренней и гражданской жизни, заметили при этом, одпако, что хозяева земли (русский народ) могут принять и уважить гостей, даже и непрошеных, но не могут быть обязапы сажать их на свое хозяйское место и давать власть хозяйскую тем, которые не способны сочувствовать сохранению хозяйского порядка, в хозяйском духе и смысле, - евреям такое сохранение за русским народом господствующего значения не понравилось. Такое различение вовсе не уместно, отвечали они. "Как разобрать тут (в России-то!), где хозяева, где гости?!" - возразил нам орган прсовещенных евреев "Сион". Если, пояснял он, хозяева те, которые многочисленнее и сильнее, так ведь это грубое право сильного; если те, которые прежде поселились, так евреи-де поселились тут раньше славян! "Так или иначе, - продолжает "Сион", - но судьба определила нам жить не особняком, а сообща с вами, с днугими народами, и так как политические общества существуют ради благосостояния всех и каждого, то от евреев можно лишь требовать, чтоб они взяли на себя соответствующую часть общих трудов на общее дело, с предоставлением им, разумеется, и соответствующей части в заведывании этим общим делом". Другими словами, евреи отрицают права тех, чьим трудом и духом сложилось государство, не хотят и знать, почему Россия - Россия, а не какое-то безличное и безразличное сочленение, почему Англия - Англия, Франция - Франция, и т.д. То есть, ревнуя о сохранении своей национальности паче всего, не признают прав национальности того народа, среди которого явились пришлецами, и требуют себе, как и отвечал им "День", не только прав человеческих и общегражданских, но и полноты прав политических!.. И добро бы еврейская национальность вся целиком вмещалась в пределы данного государства; но она расплескалась по всему миру; стало быть, она предъявляет право на соучастие в управлении в каждой стране, где она благоволила водвориться. Другими словами, евреи требуют для себя уравнения в правах с господствующим населением - без уравнения в обязанностях, ибо исполнение обязанностей заключается не только в отправлении повинностей (евреи же и повинности отправляют систематически дурно, а от воинской всеми мерами уклоняются), но и в искреннем охранении политического и нравственного строя господствующей народности, т.е. того, что составляет историческую индивидуальность страны... Особенность евреев заключается именно в космополитической форме их исключительной национальности, а между тем именно теперь пущено в ход странное предположение, будто еврейская национальность способна стать повсюду и местной национальностью! Хотят уверить, что евреи, оставаясь членами единой нации, которой бытие и призвание обусловливается отрицанием христианства, должны в то же время признаваться всюду в христианских странах, в каждой отдельно, "патриотами своего отечества!.."
Прежде у этой единой и в то же время космополитической нации не было единого внешнего центра, около которого она могла бы теснее сплотиться, - но в последние два десятка лет, одновременно с распространением фикции о еврейских местных патриотизмах, возник и по крайней мере слагается, укрепляясь год от году сильнее, и этот центр, не только с административным, но и политическим значением, Мы разумеем "Всемирный Израильский Союз (Alliance Israelite Universelle)" в Париже с его эмблемой, изображающей земной шар, над которым возносятся Моисеевы скрижали (не христианский крест!) и с его девизом: "все иззраильтяне солидарны между собою (tous les Israelites sont solidaires les und des autres)"... Как эта солидарность вяжется с местным патриотизмом и "с правом иметь часть в управлении страною"! "Всеммрный Союз" является как бы верховным еврейским правительством и - благодаря смертной охоте многих европейских государственных мужей прослыть людьми "прогресса", свободными от предрассудков, а может быть, и благодаря иудейскому могуществу - чуть не признается в этом качестве самими правительствами. Поставив себе задачей защиту еврейских интересов везде и всюду, он посылает своих уполномоченных к державам, где эти интересы почему-либо утеснены, требуя объяснений и покровительства своим единоверцам то от султана, то от румынских, или сербских, или испанских властей, то от русского министра внутренних дел, генерала Тимашева. "Союз" зоркш следит за всем, что происходит в мире, и в своем "Центральном Комитете" постановляет решение: как действовать, какое направление дать общееврейской национальной политике при таких-то новых обстоятельствах. Нельзя сказать, чтоб все это совершилось очень секретно: Центральный Комитет издает бюллетени, которые при краткости своей довольно красноре
Страница 23 из 32
Следующая страница
[ 13 ]
[ 14 ]
[ 15 ]
[ 16 ]
[ 17 ]
[ 18 ]
[ 19 ]
[ 20 ]
[ 21 ]
[ 22 ]
[ 23 ]
[ 24 ]
[ 25 ]
[ 26 ]
[ 27 ]
[ 28 ]
[ 29 ]
[ 30 ]
[ 31 ]
[ 32 ]
[ 1 - 10]
[ 10 - 20]
[ 20 - 30]
[ 30 - 32]
