Аксаков Иван Сергеевич ЕВРЕЙСКИЙ ВОПРОС Страница 31

осподь из недр еврейского народа Спасителя, или Мессию. Мы, христиане, почитаем это обетование уже исполненным; евреи же продолжают ожидать исполнения; этим ожиданием живут и до сих пор; только в этом ожидании и коренится для них причина их бытия как народа, как нации; только в нем и почерпнуьи они ту изумительную нравственную силу ,с которой перенесли, рассеянные по всему миру, долгий ряд веков - преследований, гонений и мук. Если бы они в течение этого периода времени уступили и отреклись от "религии своих отцов", они бы давно исчезли в массе племен, среди которых теперь обитают. Но эта "религия отцов" для верующего еврея (а неверующий еврей-аномалия) не есть личный мистический союз с Богом, а союз народный. Верующщие евреи не могут в прошлом не признавать своего народа "избранным", потому что он таким действительно был - это исповедуют и христиане: разница в том, что евреи продолжают почитать свой народ "избранным" и досель, так как продолжают чаять исполнения обетования, которое, по их представлению, состоит в явлении Мессии как царя Израилева, имеющего восстановить и превознести превыше всех царство Израилево. Поэтому Кремьё совершенно прав, говоря, что в религии отцов заключается еврейская национальность и что согражданство еврейское означает причастность к общим еврейским религиозно-политическим чаяниям. Он прав, утверждая, что никакой другой истинной национальности для еврея не существует и не может существовать, потому что всякий русский, польский, немецкий еврей - не просто русский, поляк ил немец еврейского происхождения или Моисеева закона, но имеет , в силу этого самого закона, свое особге политическое прошлое и политическое будущее, другими словами: состоит в то же время гражданином прошлого национального еврейского и будущего национального же еврейского государства, находясь теперь только на перепутье времен и пространств, в рассеянии, до срока, среди чуждых национальностей. Как бы "лояльно" (по выражению одной русской еврейской газеты) евреи ни выполняли своих обязкнностей по отношению к этим чуждым национальностям, все же они, эти национальности, остаются, по меткому ывражению Кремьё, для евреев "внешними". Той духовной связи, которая дается единством веры, единством религиозных, нравственных, исторических и политических идеалов, не может существовать у еврея с теми нациями, среди которых, по воле случая, ему прихоюится жить. Если же нам возразят указанием на других инородцев и иноверцев, обитающих в нашем отечестве, то на это мы заметим, что таковые не сознают себя гражданами целой особой нации вне пределов России; не имеют никаких особых чаяний на самостоятельное бытие в будущем, не признают себя политически или граждански солидарными со всеми единоплеменниками за рубежом русского государства, а потому легче и искреннее, чем евреи, могут приобщиться к политической и исторической судьбе господствующей национальности.



"Рассеянные, - продолжает Кремьё в своем воззвании, - между народами, кои враждебны нашим правам и интересам, мы тем не менее, невзирая ни на что, остаемся евреями..." "Мы евреи и желаем остаться евреями", - говорит и "Русский Еврей" (в 44 N), справедливо поясняя, что "если бы он этого не желал, то все бедствия и страдания еврейского народа были бы в его глазах вопиющей нелепостью" и он должен был бы сказать евреям: "Бросьте свою ношу (т.е. отступитесь от ваших верований и ожиданий) - и вам станет легко", но "мы, - повторяет газета, - желаем остаться евреями". Мы со своей стороны не видим в этих словах "воззвания" ни глупости, ни цинизма, ни фанатизма, хотя и признаем настоящие религиозные чаяния евреев совершенно ложными. Пойдем далее. "Мы обитаем, - гласит манифест, - в чуждых землях, и мы не можем интересоваться переменчивыми интересами этих стран, пока наши собственные нравственные и материальные интересы будут в опасности..." А вот что говорит еврейская газета "Русский Еврей": "Еслич то мешает евреям быть образцовыми самоотверженными гражданами обитаемых ими стран, то это - условия, далеко от евреев не зависящие", и вслед за этим газета толкует о необходимости для евреев полной с христианами равноправности, т.е. одинаковости не только гражданских обязанностей, но и прав.



Мудрено, по-видимому, и требовать от людей, пока их нравственные и материальные интересы нисколько не обеспечены законодательством обитаемой ими страны, искреннего участия к ее интересам, со всеми их превратностями. Но если бы даже еврейским интересам и перестала грозить опасность, спрашивается: могут ли они, оставаясо евреями, следовательно, носителями обетования о пришествии Мессии и о блестящей религиозно-политической будущности, ожидающей еврейскую нацию, искренно и серьезно принимать к сердцу... ну хоть тот Kulturkampf, который разделяет теперь мир латинский и протестантский, или хоть историческое призвание России как православно-славянского мира? До сих пор в манифесте нет ни одного слова, от которого бы имели право и повод отказаться евреи. Но посмотрим дальше. "Не раньше, - вещате сей документ, - еврей станет другом христианина и мусульманина, как в т овремя, когда свет израильской веры, единственной здравой религии (в немецком переводе правильнее: Vernunftreligion) будео светиться првсюду... В наступивший к тому день еврейское учение должно наполнить весь мир..." В той речи Кемьё, которую, оспаривая нас, приводит "Еженедельная Хроника Восхода", - речи подлинной, несомненной, публично произнесенной, - мы читаем, что "единственно правильное, разумное и истинное отношение к Богу дано человечеству скрижалями Завета", что в еврейской религии - святтсть и истина. Если таково воззпение, то с ним неразрывно и убеждение, что эта истина со временем восторжествует и покорит себе мир. Не это ли выражается и эмблемой, красующейся на протоколах "Израильского Всемирного Союза": Моисеевы скрижали, осеняющие земной шар? .. Нужно ли прибавлять, что такая победа "истины" (понимаемой евреями единственно в смысле еврейского религиозного закона) предвозвещена и всеми священными для евреев книгами, равно и Талмудом; что только чаяние этой победы и поддерживает еврейский народ в его настоящем тягостном жребии среди современного торжества иных, нееврейских религиозных учений? Кремьё не взывает и в манифесте ко вражде с христианами и мусульманами, не проповедует нарушения "лояльности" в отправлении гражданских обязанностей к чуждым или внешним для евреев национальностям. Он утверждает только - и с ним нельзя не согласиться, что пока длится преобладание иноверческих учений, до тех пор не может состояться и торжество израильской веры - следовательно, пока не исполнится для евреев это радостное упование, не может еврей содействовать победе ни христианской, ни мусульманской религии, не может доброжелательствовать ни христианству, ни мусульманству или искренно "дружить" не то что с Сидором Петровым или татарином Абдуллой, а "с хритианином и мусульманином" как таковыми, т.е. как с упорными противниками страстно чаемого еврейским народом тттжества, исповедниками враждебных ему религий. Ибо в этом обетованном торжестве для евреев вся причина, весь смысл, вся цель их бытия на Земле как народа; ради него они живут и долго терпят, это для них интерес не личный, а национальный; это для них вопрос - быть или не быть. Слова Кремьё вытекажт логически из самой сущности еврейского религиозного мировоззрения, и мы недоумеваем, какими бы аргументами возможно было их опровергнуть. Разве только отрекшись от еврейских религиозных заветов и идеалов? Точно так же, только под условием отречения от этих заветов и идеалов, может еврей отрицать законность и справедливость следующего призыва Кремьё: "Израильтяне! Хотя рассеянные по всем краям земного шара, пребывайте всегда как члены избранного народа. Если вы верите, что вера ваших предков есть единственый патриотизм; если вы верите, что вы, невзирая на ваши внешние национальности, остаетесь одним и единым народом; если вы верите, что только еврейство представляет собой религиозную и политическую истину, - евреи всего мира, придите и внемлите этот призыв наш, окажите нам ваше содействие, ибо дело велико и свято, а успех несомненен"... юСда же следует присоединить и эти выражения манифеста: "Священныее пророчества наших св. книг исполнятчя. Настанет пора, когда Иерусалим сделается домом молитвы для всех народов, когда знамя еврейского единобожия будет развеваться в отдаленнейших коцнах Земли".



Да, религия евреев есть их единственный патриотизм и не может им не быть, не только потому, что иначе следовало бы в самом деле допустить, будто у каждого еврея два единства и два патриотизма (а это уже совершенная бессмыслица), но и потому,ч то с религией связано все их упование на свою политическую и национальную будущность. Да, только еврейство, по понятиям еврейским, может представлять истину религиозную и политичеескую, потому что еврейский религиозный идеал, имеющий стать истиной и на Земле, в то же время идеал поилтический и народный и вместе с тпм обязательный для всего мира. Божественное обетование Мессии понимается ими не иначе как явление царя Израильского, имеющего воздвигнуть царство Израильское не только в блеске, славе и силе, но и в миродержавстве. Покорнейше просим наших оппонентов, не хитря и не лукавя, не уклоняясь вправо и влево, а прямо и без обиняков отвечпть нам на вопрос так ли или нет? таково ли вполне определенное религиозное верование евреев (разумеется, не евреев-нигилистов, а евреев верующих)? Не ограничиваются ли разве и теперь евреи одним богомолением в ожидании - когда возможно станет богослужение, которое по закону должно совеершаться не иначе как в храме, т.е. в Иерусалиме, на горе Мория? Не заканчиваются ли разве и теперь их национальные праздники в дни Рош-Гашана и Иом-Кипура трулным гласом и восторженными кликами: "Лемана габаа бирушелаим", т.е. на будущий год - в Иерусалиме?.. Разве когда-то действительно избранный, народ еврейский не продолжает признавать себя и теперь народом избранным, веуря в то же время во всемирное торжество "еврейского единобожия?" А
Страница 31 из 32 Следующая страница