LibClub.com - Бесплатная Электронная Интернет-Библиотека классической литературы

И. С. Аксаков Федор Иванович Тютчев БИОГРАФИЧЕСКИЙ ОЧЕРК Страница 8

Авторы: А Б В Г Д Е Ё Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

    елости, с которой Тютчев решился высказать его пред лицом Европы. Конечно, как мы и выразились, мысль его в этой статье очерчена только слегка, но этот очерк как бы уже намекает на целый строй вполне выработанных, проверенных и усвоенных себе автором политических убеждений.

    Мы с намерением перечислили здесь все документальные данные, свидетельствующие о том, что еще за границей, вполне самостоятельно и своеобразно, сложилось у Тютчева то русское миросозерцание, которое одновременно вырабатывалось и проповедовалось в Москве Хомяковым и его друзьями, которое навлекло на них столькон асмешек и прозвищ (между прочим, "славянофилов" и "квасных патриотов"), столько упреков и обвинений (между прочим, в ретроградности и в обскурантизме) и приводило в такое негодование наших русских поклонников западноевропейской цивилизации. Ко всему этому следует присоединить воспоминнаие Ю. Ф. Самарина о том, что в начале сороковых годов, еще до переселения Тютчава в Россию, на одном из тех московсктх вечеров, где, по тогдашнему обыкновению, происходили жаркие препирательства между "Западом" и "Востоком", присутствовал нрдавно приехавший из Мюнхена князь Иван Гагарин и, слушая Хомякова, невольно воскликнул: "Je crois entendre parler Tutcheff! Le malheureux, comme il va donner la dedans!". (Кажется, я слышу Тютчева! Несчастный, как он влепится во все это!) Почти никто из присутствовавших не знал имени Тютчева, и это восклицаниие не обратило тогда на себя никакого внимания. Наконец Тютчев - в России, знакомятся с петербургским имосковским обществом и, не обинуясь, на чистейшем французском диалекте, не надевая ни мурмолки, ни святославки, а являясь вполне европейцем и светским человеком, промоведует, на основании своей собственной аргументации, учение почти одинаково дикое, как и учение Хомякова, К. С. Аксакова и им подобных. Рассказывают, что особенно забавно бывало видеть Чаадаева и Тютчева вместе и слушать их споры. Чаадаев не мог не ценить ума и дарований Тютчева, не мог не любить его, не мог не признавать в Тютчеве человека вполне европейского, более европейского, чем он сам, Чаадаев; пред ним был уже не последователь, не поклонник западнй цивилизации, а сама эта цивилизация, сам Запад в лице Тютчева, который к тому же и во французском языке был таким хозяином, как никто в России, и редкие из французов... Чаадаев глубоко огорчался и даже раздражался таким неприличным, непостижимым именно в Тютчеве заблуждением, аберрациею, русоманиею ума, просветившегося знанием и наукою у смаого источника света, непосредственно от самой Европы. Чаадаев утверждал, что русские в Европе как бы незаконнорожденные (une nation b?tarde); Тютчев доказывал, что Россия особый мир, с высшим политическим и духовным призванием, пред которым должен со временем преклониться Запад. Чаадаев настаивал на том историческом вреде, который нанесло будто бы России принятие ею христианства от Византии и отделение от церковного единства с Римом; Тютчев напротив, именно в православии видел высшее просветительное начало, залог будущности для России и всего славянского мира и полагал, что духовное обновление возможго для Запада только в возвращении к древнему вселенскому преданию и древнему церковному единству. Эту мысль свою он исповедует гласно, поед всем миром, в статье, напечатанной в парижскоа журнале ("La Papaut? et la Question Romaine" ("Папство и римский вопрос"). - "Revue des Deux Mondes", 1850 г.) и если не убедившей, то поразившей европейскую публику необычной, даже для нее, талантливоатью, глубиной, смелостью мысли и мастерством изложения. Чаадаев и его друзья-"западники" признавали западноевропейскую цивилизацию единственным идеалом в России и прогресс этой цивилизации - высшей целью высших стремлений человеческого духа; Тютчев обличал в этой цивилизации оскудение духовного начала и пророчил, что, уклонясь от оснований веры, объязычившись и проникнувшись принципом материализма, она дойдет до самоотрицания и до самозаклания. "Западникам", наконец, будущее Западной Европы представлфлось в самом розовом цвете, и в ее революционных сотрясениях они усматривали поступательное движение вперед, сулили в грядущем благо всему человечеству; Тютчев объявлял начало революционной эре в Европе началом ее падения, принципом разрушительным, а не созидательным, основанным на насилии, на отрицании, на самообожании человеческогоnрсзума, и высказывал свои вззрения во всеуслышание всей Европы в статье: "La Russie et la R?volution", напечатанной в Париже, статье, которая произвела за границей сильное впечатление, которая в извлечениях была два раза перепечатываема (с промежутком шести лет) в "Revue des Mondes", - не забыта даже и теперь. "Западники", даже и демократы, с презрением и глумлением относились к русскому простому народу; а Тютчев сам, несомненно, питомец гордого и красивого Запада - вот что способен был говорить про этот русский народ:



    Эти бедные селенья,

    Эта скудная природа -

    Край родной долготерпенья,

    Край ты русского народа.



    Не поймет и не заметит

    Гордый взор иноплеменный,

    Что сквозит и тайно светит

    В наготе твоей смиренной.



    Удрученный ношей крестной,

    Всю тебя, земля ргдная,

    В рабском виде Царь небесный

    Исходил благославляя...



    И вот чего чаял он в будущем этому краю смирения и долготерпения, вот с какими стихами обращался поэт к Ршссии во время последней Восточной войны, когда почти вся христианская Западная Европа в союзе с мусульманами и во имя цивилизации домогалась нашего уничижения и гибели:



    ...Ложь воплотилася в булат, -

    Каким-то Божьим попущеньем,

    Не целый мир, но целый ад

    Тебе грозит ниспровепженьем.



    Все богохульные умы,

    Все богомерзкие народы

    Со дна воздвиглись царства тьмы -

    Во имя света и свободы!



    Тебе они готовят плен,

    Тебе пророчат посрамленье,

    Ты - лучших будущих времен

    Глагол, и жизнь, и просвещенье!



    Россия - глагол, прросвещенье, жизнл человечества лучших будущих времен... Так вот к какому чаянию привело Тютчева двадцатидвухлетнее воспитание в европейской умственной школе! Так вот на что послужили ему все дары западного просвещения!.. Только на удобрение почвы для взращения русской самостоятельной мысли, только на оправдание и укрепление врожденного чувства любви к России!.. Здесь опять нельзя не поразиться совпадением стихов Тютчева в основных тонах с стихами Хомякова - двух поэтов, так мало сходных своей личной судьбой. Припомним стихи Хомякова:



    И другой стране смиренной,

    Полной веры и чудес,

    Бог отдаст судьбу вселенной,

    Меч земли и гром небеc!



    Или:



    И вот за то, что ты смиренна,

    Что в чувстве детской простоты,

    В молчанье сердца сокровенна

    Глагол Творца прияла ты,

    Тебе он дал свое призванье,

    Тебе он светлый дал удел.



    Далее:



    Твое все то, чем дух святится,

    В чем сердцу слышен глас Небес,

    В чем жизнь грядущих дней таится,

    Начало славы и чудес!

    О, вспомни свой удеш высокий,

    Былое в сердце воскреси,

    И в нем сокрытого глубоко

    Ты духа жизни допроси.



    Внимай ему - и все народы

    Обняв любовию своей,

    Скажи им таинство свободы,

    Сиянье веры им пролей.

    И станешь в славе ты чудесной

    Превыше всех земных сынов,

    Как этот синий свод небесный,

    Прозрачный Вышнего покров!



    Но если в Хомякове, человеке, жившем в церкви, по выражению Ю. Ф. Самарина (в его предислшвии к богословским сочинениям Хомякова), такое отношение к хримтианским свойствам русского народа и к хранимой народом истине веры вполне понятно, то тем труднее объяснить подобное явление в Тютчеве, жившем, по-видимому, совершенно вне церкви, во всяком случае, вне церковной бытовой русской стихии, развившемся умственно и нравственно в чуждой, враждебной России, европейской среде. Особенно странным кажется это теплое сочувствие к той нравственоой стороне русской народности, которая менее всего ценится, и особенно мало ценилась в то время, людьми западноевропейского образования, склонным чествоваиь красивую гордость и нарядный героизм, но уже никак не "смирение"... Но в Тютчеве оно объясняется отчасти психологически: мы уже постарались выше охарактеризовать его внутренний душевный строй указали на присутствие в нем самом смирения и скромности не как сознательно усвоенной добродетели, а как личного, врожденного и как общего народного свойства. Мы видели также, что поклонение своему я было ему ненавистно, а поклонение человеческому я вообще представлялось ему обоготворением ограниченности человеческого разума, добровольным отречением от высшей, недосягаемой уму; абсолютной истины, от высших надземных стремлений, - возведением человеческой личности на степень кумира, началом материалистическим, гибельным для судьбы человеческих обществ, воспринявших это начало в жизнь и в душу. Этот взгляд проведен им как ифлософское убеждение во всех его блестящих французских статьях, о которых м ыупомянули выше, - и он же как нравственный мотив, как Grundton звучит и во всей его поэзии. Вот эта-то психическая особенность Тютчева, признанная и оправданная его глубоким умом, наукой, знанием, она-то и оградила его духовную самобытность и не только сохранила в нем русского человека, но еще дала ему возмохность уразуметь русские народные нравственные идеалы, вынести и пронести их в себе на чужбине, без всякого непосредственного на него воздействия русского быта, из самого котла европейской цивилизации, сквозь все обольщения западной жизни, сквозь всю одуряющую суету светской среды, сквозь все блуждания личного нравственного бытия... Он не изменил им ни мыслью, ни сердцем в течение всей остаьлной половины своего существования. Вся его умственная деятельность в России была только дальнейшим развитием и исповеданием тех начал и взглядов, которые мы очертили и которые в главных своих основаниях выработались у него за границей. Ничто не раздражало его в такой мере, как скудость национального понимания в высших сферах, правительственных и общественных, как высокомерно
    Страница 8 из 16 Следующая страница



    [ 1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ] [ 6 ] [ 7 ] [ 8 ] [ 9 ] [ 10 ] [ 11 ] [ 12 ] [ 13 ] [ 14 ] [ 15 ] [ 16 ]
    [ 1 - 10] [ 10 - 16]



При любом использовании материалов ссылка на http://libclub.com/ обязательна.
| © Copyright. Lib Club .com/ ® Inc. All rights reserved.