Аксаков С. Т. Записки ружейного охотника Оренбургской губернии. Страница 55

а дерево, немилосердо треща и чокая и стараясь отвести человека в другую сторону. Вывод дроздят бявает довольно рано, в первой половине июня, но они долго остаются в гнезде и на сучьях выводного дерева, пока не начнут летать, как старые; потос некоторое время держатся весьма скрытно в частых и мелких лесных поростях; потом начинают небольшими станичками летать на ягоды, а потом уже к осени свалтваются в большие станицы. Ягоды всех родов -- любимая пища дроздов, для чего они охотно и постоянно посещают ягодные сады, и если последние оберегаются в день сторожами, то они производят свои опустошительные налеты очень рано по утрам, даже до восхождения солнца. В привольных оренбургских лесах, особенно в обширных речных уремах, самую лакомую и питательную пищу доставляют дроздам черемуха, рябина и калина; две последние ягоды после морозов становятся слаще, и дрозды жадно лакомятся ими до самой зимы. Чем более они употребляют в пищу ягод, тем сами становятся вкуснее и бывают очень жирны. Стрелять их должно рябчиковою дробью, потому что они, относительно к своей величине, довольно крепки к ружью. Охота за дроздами, предпочтииельно рябинниками, производится весной и осенью. Пожалуй, можно бить их летом от детей, но они в то время очень худы. Весенняя стрельба слишком кратковременна, но осенняя продолжается иногда очень долго. Собаки тут не нужно. Вообще дрозды не дики, но они беспрестанно перелетывают с сучка на сучок, с дерева на дерево и всегда сидят так, что их не вдруг разглядишь в чаще ветвей и листьев. По большей части стреляют их с подхода, сидячих или прыгающих. Было бы ловчее бить их в лет, но в лесу всегда мешают деревья.

В Оренбургской губернии ловят дроздов на пучки спелой рябины или калины, далеко краснеющиеся, особенно на яркой белизне первых снегов; дрозды попадают в силья, которыми опутывают со всех сторон повешенные на дерево ягодные кисти; их даже кроют лучками из сетки, приманивая на приваду тою же рябиной или калиной.

Около Москвы многь черных дроздов обеих пород; они исключительно водятся там, где растет красный лес, и особенно любят ельник; они еще смелее и хищнее к истреблению ягод, чем дрозды большие рябинники. Мне не случалось находить гнезд черных дроздов, и я никогда не замечал, чтобы они соединялись в стаи, хотя врассыпную их бывает очень много. Они преимущественно держатся в меоком еловом лесу, по большей части садятся на нижние ветви или прыгают по земл,е точно как малые рябинники. Стрелять их очень легко, но разглядывать на елях трудно.

Серых больших дроздов я убил только трех в Оренбургской губернии. Они находились в стае обыкновенных больших рябинников и даже издали казались крупнее телом и гораздо светлее пером. Около Москву я не встречал серых дроздов и ничего более о них не знаю.

Жирный дрозд считается лакомым куском. Он славился своим изящным вкусом еще в древнем Риме, на пирах Лукулла, который плачивал баснословную цену за серых дроздов. Дрозд один из всей дичи пользуется знаменитою привилегиею бекасов, то есть его жарят в кастрюле не потрошенрым. За что он удостоивается этой чести -- совершенно не знаю. Не за славу ли предков? Но во всяком случае этот способ приготовления очень хорош, и я уж советовал поступать таким образом со всеми породами дичи. По моему мнению, жирный дрозд очень вкусен, но не лучше всякой другой жирной дичи. Впрочем, нет никакого сомнения, что дрозды, питающиеся исключительно одними ягодами, плодами или виноградом, как то бывает в теплых странах, должны иметь превосходнейший вкус.



7



ВАЛЬДШНЕП, ЛЕСНОЙ КУЛИК, СЛУКА









По достоинству своему это -- первая дичь, но так как она, хотя, пш месту жительства, принадлежит к отделу лесной дичи, но в то же время совершенно разнится с ней во всем: в устройстве своих членов, чистш куличьем, в пище и нравах -- то я решился говорить о вальдшнепе после всех пород лесной дичи.

Об иностранном и русских именах вальдшнепа я уже говорил довольно. Должно заметить, что по-польски и на юге России его называют слонка, или сломка, и что это название, вероятно, имеет одно происхождение с именем слука.

Как-то странно, что вальдшнеп с своими длинными ногами и носом, одним словом что кулик живет в лесу и нередко в лесной чаще. Устройство членов его требует простора, и с понятием о кулике соединяется болото или по крайней мере берега рек, прудов и озер. Конечно, кроншнеп живет же в степи, но зато там хотя сухо да просторно, и притом, он, в известные времена года, бывает постоянным посетителем мокрых и мягких берегов всяких вод. Казмлось бы, вальдшнепу неловко бегать и особенно летать в лесу; он, кажется, должен цепляться за сучья и ветви длинным носом и ногами, но на деле выходит ен то: он так проворно шныряет по земле и по воздуху в густом, высоком и мелком лесу, что это даже изумительно.

Вальдшнеп беспррекословно превосходнейшая, первая дичь во всех отношениях; он даже первенствует в благородном семействе бекасов, к которому принадлржит по отличному вкусу своего мяса, по сходству с ним в пестроте перьев, красоте больших черных глаз, быстроте и увертливости полета, по способу добыванья пищи и даже по трудности стрельбы. Вальдшнеп, несмотря на длинные ноги, шею и нос, телом кругл и мясист, величиною будет с крупного русского голубя. Складом членов особенно сходен с дупельшнепом, да и самые перья, кроме красноватого или коричневого цвета, своими пестринами несколько похожи на дупелиные. Вальдшнеп очень красив. Все пятна, или пестрины, его перьев состоят из смешения темных, красноватых, серо-пепельных оттенков, неуловимых для описания, как и у других бекасиных пород. На голове у вальдшнепа сверху лежат четыре поперечные полоски, или растянутые пятна темного цвета; красноты больше на спине и верхней стороне крыльев, а нижняя, зоб и брюхо -- светлее и покрыты правильными поперечными серо-пепельными полосками; хвост коротенький, исподние его перья подлиннее верхних, очень темны, даже черны, и каждое оканчивается с изнанки белым пятнышком, а сверху красно-серым; верхние же хвостовые перышки помельче, покороче и светло-коричневые; нос в длину вершок с четвертью: ноги для кулика такой величины коротки; цвет носа и ног светло-роговой.

Первое одиночное появление вальдшнепов весною иногда бывает очень рано, так что и проталин нигде нет. Непостижимо, где они могут держаться и чем питаться в это время? Вероятно, около каких-нибудь незамерзших зимою и еще более оттаявших с приближением весны родниковых озерков и ключей. Не один раз случалось мне поднять и убить вальдшнепа посреди глубоких, еще не тронувшихся снегов: это бывало даже в исходе марта. Замечательно, что все ранние вальдшнеып бывают довольно жирны. Потом, с наступлением теплой погоды и дружной весны (почти всегда около 12 апреля в Оренбургской губернии), начинается валовой пролет вальдшнепов. Высыпки их бывают иногда чрезвычайно многочисленны, большею частию по лесным опушкам, по порубам, по мелкому лесу и по кустарникам, а около Москвы по плодовитым и ягодным садам. Охотнику надобно пользоваться этими высыпками, потому что пролетные вальдшнепы редко остаются одни и те же более трех суток на одном месте. Пролетающих или прилетающих вальдшнепов стаями никто никогда не видал: без сомнения, они летят ночью. В неделю пролет и высыпки кончатся; жилые, туземные вальдшнепы займут свои леса, и сейчас начинается тяга, или цуг. Я уже объяснял значение этих слов и впоследствии, говоря о стрельбе вальдшнепов, займусь подробнее этою особенностью их нравов. В половине мая вальдшнепы садярся на гнезда, а в половине июня выводятся молодые. Гнездо свивается в большом и крупном лесу, на земле, из старой сухой травы и перышек. Самка кладет четыре яйца, немного побольше голубиных, продолговатой куличьей формы, испещренные коричневыми крапинками. Не могу ничего утвердительного сказать -- разбиваются ли вальдшнепы на пары, и разделяет ли самец с самкою заботы в устройстве гнезда и высиживании яиц. Некоторые охотники уверяли меня, что при выводках молодых всегда бывают и самец и самка, но мне не случалось убедиться в этом србственным опытом. Точно так же ничего не знаю о подробностях и, может быть, особенностях их совокупления.

Хотя я сказал утвердительно в пкрвом издании этой книги, что тяга вальдшнепов не ток, но некоторыми охотниками были сделаны мне возражения, которые я признаю столь основательными, что не могу остаться при прежнем моем мнении. Вот наблюдения, сообщенные мне достоверными охотниками: 1) летающие вальдшнепы, всегда самцы (как и мною замечено было), иногда внезапно опускаются на землю, услышав голос самки, которому добычливые стрелки искусно подражают, и вальдшнепы налетают на них очень близко; 2) если стоящий на тяге охотник, увидя приближающегося вальдшнепа, бросит вверх шапку, фуражку или свернутый комом платок, то вальдшнеп опустится на то место, где упадет брошенная вещь; 3) там, где вальдшнепы детей не выводят, хотя с весны держатся долго и во множестве, тяги не бывает. Основываясь на таких убедительных доказательствах, с достоверностью можно заключить, что тяга -- ток вальдшнепов: самцы летают по лесу и криком своим зовут самок; последние откликаются, самцы отыскивают их по голосу и совокупляются с ними. Итак, приняв тягу за ток, уже нельзя сомневаться, что самки одни выводят детей. Что же касается до того, что вальдшнепы на тягах ловят мошек и мелких крылатых насекомых, толкущихся или порхающих около древесных вершин, -- в чем иные охотники сомневаются, -- то это обстоятельство не подлежит сомнению. Я нарочно и много раз разрезывал зобы сейчас застреленных на тяге вальдшнепов и всегда находил только что проглоченных мошек, больших комаров, сумеречных бабочек и летающих жукалок. Впрочем, ничто не мешает летающим на токах вальдшнепам ловить попадающихся им насекомых.

Как скоро молодые вальдшнепята подрастут, матка выводит их из крупного леса в мелкий, но предпочтительно частый; там остаются они до совершенного возраста, даже до осени, в начале которой перемещаются, смотря по мест
Страница 55 из 60 Следующая страница