LibClub.com - Бесплатная Электронная Интернет-Библиотека классической литературы

Леонид Андреев. Рассказ о семи повешенных Страница 12

Авторы: А Б В Г Д Е Ё Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

    оротах живое согнутое колено

    Вернера дружески билось о такое же живое согнутое колено жандарма, и трудно было поверить в казнь.

    - Куда мы едем? - спросил вдруг Янсон.

    У него слегка кружилась голова от продолжительного верчения в темном ящике и слегка тошнило.

    Вернер ответил и крепче сжал руку эстонца. Хотелось сказать что-то особенно дружеское, ласковое этому маленькому сонному человеку, и уже любил он его так, как никого в жизни.

    - Милый! Тебе, кажется, неудобно сидеть. Подвигайся сюда, ко мне.

    Янсон помолчал и ответил:

    - Ну, спасибо. Мне хорошо. А тебя тоже будут вешать?

    - Тоже! - неожиданно весело, почти со смехом ответил Вернер и как-то особенно развязно и легко махнул рукою. Точно речь шла о какой-то нелепой и вздорной шутке, которую хотят проделать над ними милые, но страшно смешливые люди.

    - Жена есть? - спросил Янсон.

    - Нету. Какая там жена! Я один.

    - Я тоже один. Одна,- поправился Янсон, подумав

    И у Веонера начинала кружиться голова. И казалось минутами, что они едут на какой-то праздник; странно, но почти все ехавшие на казнь ощущали то же и, наряду с тоскою и ужасом, радовались смутно тому необыкновенному, что сейчас произойдет. Упивалась действительность безумием, и призраки родила смерть, сочетавшаяся с жизнью. Очень возможно, что на домах развевались флаги.

    - Вот и приехали! - сказал Вернер любопытно и весело, когда карета остановилась, и выпрыгнул легко. Но с Янсоном дело затянулось: молча и как-то очень вяло он упирался и не хотел выходить. Схватится за ручку - жандарм разожмет бессильные пальцы и отдерет руку; схватится за угол, за дверь, за высокое колесо - и тотчас же, при слабом усилии со стороны жандарма, отпустит. Даже не хватался, а скорее сонно прилипал ко всякому предмету молчаливый Янсон - и отдирался легко и без усилий. Наконец встал.

    Флагов не было. По-ночному был темен, пуст и безжизнен вокзал; пассажирске поезда уже не ходили, а для того поезда, который на пути безмолвно ожидал этих пассажиров, не нужно было ни ярких огней, ни суеты. И вдруг Вернеру стало скучно. Не страшно, не тоскливо,- а скучно огромной, тягучей, томительной скукой, от которой хочется куда-то уйти, лечь, закрыть крепко глаза. Вернер потянулся и продолжительно зевнул. Потянулся и быстро, несколько раз подряд зевнул и Янсон.

    _ Хоть бы поскорее! - сказал Вернер устало.

    Янсон молчал и ежился.

    Когда на безлюдной платформе, оцепленной солдатами, осужденные двигались к тускло освещенным вагонам, Вернер очутился возле Сергея Головина; и тот, показав куда-то в сторону рукою, начал говорить, и было ясно слышно только слово ?фонарь?, а окончание туонуло в продолжительной и усталой зевоте.

    - Ты что говоришь? - спросил Вернер, отвечая также зевотой.

    - Фонарь. Лампа в фонаре коптит,- сказал Сергей.

    Вернер оглянулся: действительно, в фонаре сильно коптела лампа, и уже почернели вверху стекла.

    - Да, коптит.

    И вдруг подумал: ?А какое, впрочем, мне дело, что лампа коптит, когда...? То же, очевидно, подумал и Сергей: быстро взглянул на Вернера и отвернулся. Но зевать ори оба перестали.

    Все до вагонов шли сами, и только Янсона пришлось вести под руки: псерва он упирался ногами и точно приклеивал подошвы к доскам платформы, потом подогнул колена и повис в руках жандармов, ноги его волрклись, как у сильно пьяного, и носки скребли дерево. И в дверь его пропихивали долго, но молча.

    Двигался сам и Василий Каширин, смутно копируя движения товарищей,- все делал, как они. Но, всходя на площадку в вагоне, он оступился, и жандарм взял его за локоть, чтоб поддержать,- Василий затрясся и крикнул пронзительно, отдергивая руку:

    - Ай!

    - Вася, что с тобою? - рванулся к нему Вернер.

    Василий молчал и трясся тяжело. Смущенный и даже огорченный жандарм объяснил:

    - Я хотел их поддержать, а они...

    - Пойдем, Вася, я поддержу тебя,- сказал Вернер и хотел взять его за руку. Но Василий отдернул руку опять и еще громче крикнул:

    - Ай!

    - Вася, это я, Вернер.

    - Я знаю. Не трогай меня. Я сам.

    И, продолжая трястись, сам вошел в вагон и сел в углу. Наклонившись к Мусе, Вернер тихо спросил ее, указывая гладами на Василия:

    - Ну как?

    - Плохо,- так же тихо ответила Муся.- Он уже умер. Вернер, скажи мне, развее сть смерть?

    - Нее знаю, Муся, но думаю, что нет,- ответил Вернер серьезно и вдумчиво.

    - Я так и думала. А но? Я измучилась с ним в карете, я точно с мертвецом ехала.

    - Не знаю, Муся. Может быть, для некоторых смерть и есть. Пока, а потом совсем не будет. Вот и для меня смерть была, а теперь ее нет.

    Побоедневшие несколько щеки Муси вспыхнули:

    - Была, Вернер? Была?

    - Была. Теперь нет. Как для тебя.

    В дверях вагона послышался шум. Громко стуча каблуками, громко дыша и отплевываясь, вошел Мишка Цыганок. Метнул глазами и остановился упрямо.

    - Тут местов нету, жандарм! - крикнул он утомленному, сердито глядевшему жандарму.- Ты мне давай так, чтобы свободно, а то не поеду, вешай тут на фонаре. Карету тоже дали, сукины дети,- разве это карета? Чертова требухха, а не карета!

    Но вдруг наклонил голову, вытяянул шею и так пошел вперед, к другим. Из растрепанной рамки волос и бороды черные глаза его глядели дико и остро, с несколько безумным выражением.

    - А! Господа! - протянул он.- Вот оно что. Здравствуй, барин.

    Он ткнул Вернеру руку и сел против него. И, наклонившись близко, подмигнул одним глазом и быстро провел рукою по шее.

    - Тоже? А?

    - Тоже! - улыбнулсф Вернер.

    - Да неужто всех?

    - Всех.

    - Ого! - оскалился Цыганок и быстро ощупал глазами всех, на мгновение дольше остановился на Мусе и Янсоне. И снова подмигнул Вернеру:

    - Министра?

    - Министра. А ты?

    - Я, барин, по другому делу. Куда нам до министра! Я, барин, рвзбойник, вот я кто. Душегуб. Ничего, барин, потеснись, не своей волей в компанию затесался. На том свете всем места хватит.

    Он дико, из-под взлохматившихся волос, обвел всех одним стремительным, недоверчивым взглядом. Но все смотрели на него молча и серьезно и даже с видимым участием. Оскалился и быстро несколько раз похлопал Вернера по коленке.

    - Так-то, барин! Как в песне поется: не шуми ты, мать, зеленая дубравушка.

    - Зачем ты зовешь меня барином, когда мы все...

    - Верно,- с удовольствием согласился Цыганок.-Какой ты барин, когда рядом со мной висеть будешь! Вот он кто барин-то,- ткнул он пальцем на молчаливого жандарма.- Э, а вот энтот-то ваш того, не хуже нашего,-указал он глазами на Василия.- Барин, а барин, боишься, а?

    - Ничего,- ответил туго ворочающийся язык.

    - Ну уж какой там ничего. Да ты не стыдись, тут стыдиться нечего. Это собака только хвостом виляет да зубы скалит, как ее вешать ведут, а ты ведь человек. А этот кто, лопоухий? Этот не из ваших?

    Он быстро перескакивал глазами и непрестанно, с шипением сплевывал набегающую сладкую слюну. Янсон, неподвижным комочком прижавшийся в углу, слегка шевельнул крыльями своей облезлой меховой шапки, но ничего не ответил. Ответил за него Вернер:

    - Хозяина зарезал.

    - Господи! - удивился Цыганок.- И как таким позволяют людей резать!

    Уже давно, искоса, Цыганок приглядывался к Мусе и теперь, быстро повернувшись, резко и прямо уставился на нее.

    - Барышня, а барышня! Вы что же это! И щечки розо-веныше, и смеется. Гляди, она вправду смеется,- схватил он Вернера за колено цепкими, точно железными пальцами.- Гляди, гляди!

    Покраснев, с несколько смущенной улыбкой, Муся также смотрела в его острые, несколько безумные, тяжело и дико вопрошающие глаза.

    Все молчали.

    Дробно и деловито посткуивали колеса, маленькие вагончики попрыгивали по узеньким рельсам и старательно бежали. Вот на закруглении или у переезда жидко и старательно засвистел паровозик - машинист боялся кого-нибудь задавить. И дико было подумать, что в повешение людей вносится так много обычной человеческой аккурат ности, старания, деловитости, что самое безумное на земле дело совершается с таким простым, разумным видом. Бежали вагоны, в них сидели люди, как всегда сидят, и ехали, как они обычно ездят; а потом будет остановка, как всегда - ?поезд стоит пять минут?.

    И тут наступит смерть - вечность - великая тайна.







    12. ИХ ПРИВЕЗЛИ



    Старательно бежали вагончики.

    Несколько лет подряд Сергей Головин жил с родными на даче по этой самой дороге, часто ездил днем и ночью и знал ее хорошо. И если закрыть глаза, то можно было подумать, что и теперь он возвращался домой - запоздал в городе у знакомых и возвращается с последним поездом.

    - Теперь скоро,- сказал он, открыв глаза и взглянув в темное, забранное решеткой, ничего не говорящее окно.

    Никто не пошевельнулся, не ответил, и только Цыганок быстро, раз за разом, сплюнул сладкую слюну. И начал бегать глазами по вагону, ощупывать окна, двери, солдат.

    - Холодно,- сказал Василий Каширин тугими, точно и вправду замерзшими губами; и вышло у него это слово так: хо-а-дна.

    Таня Ковальчук засуетилась.

    - На платок, повяжи шею. Платок очень теплый.

    - Шею? - неожиданно спросил Сергей и испугался вопроса.

    Но так как и все подумали то же, то никто его не слыхал,- как будто никто ничего не сказал или все сразу сказали одно и то же слово.

    - Ничего, Всая, повяжи, повяжи, теплее будет,- посоветовал Вернер, потом обернулся к Янсону и нежно спросил:

    - Милый, а тебе не холодно, а?

    - Вернер, может быть, он хочет курить. Товарищ, вы, быть может, хотите курить? - спросила Муся.- У нас есть.

    - Хочу!

    - Дай ему папиросу, Сережа,- обрадовался Вернер.

    Но Сергей уже доставал папиросу. И все с любовью смотрели, как пальцы Янсона брали папиросу, как горела спичка и изо рта Янсона вышел синий дымок.

    - Ну, спасибо,- сказал Янсон.- Хорошо.

    - Как странно! - сказал Сергей.

    - Что странно? - обернулся Вернер.- Что странно?

    - Да вот: папироса.

    Он держал папиросу, обцкновенную папиросу, между обыкновенных живых пальцев и бледный, с удивлением, даже как будто с ужасом смотрел на нее. И все уставились глазами на тгненькую трубочку, из конца которой крутящейся голубой ленточкой бежал дымок, относимый в сторону дыханием, и темнел, набираясь, пепел. Потухла.

    - Потухла,- сказала Таня.

    - Да, потухла.

    - Ну и к черту! - сказал Вернер, нахмурившись и с беспокойство глядя на Янсона, у которого рука с папиросой висела, как мертвая. Вдруг Цыганоп быстро повернулся, близко, лицом к лицу, наклонился к Вернеру и, выворачивая белки
    Страница 12 из 13 Следующая страница



    [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ] [ 6 ] [ 7 ] [ 8 ] [ 9 ] [ 10 ] [ 11 ] [ 12 ] [ 13 ]
    [ 1 - 10] [ 10 - 13]



При любом использовании материалов ссылка на http://libclub.com/ обязательна.
| © Copyright. Lib Club .com/ ® Inc. All rights reserved.