LibClub.com - Бесплатная Электронная Интернет-Библиотека классической литературы

Леонид Андреев. Театральные очерки Страница 1

Авторы: А Б В Г Д Е Ё Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

    Леонид Андреев



    Театральные очерки



    Письма о театре



    "Дикая утка"



    У меня был маленький, беленький котенок, на которого приятно было смотреть в минуты грусти. Вся его нехитрая жизнь была сплошной иллюзией: ни одного предмета не видел он таким, каков он есть, а вкладывал в него самостоятельное и очень интересное содержание. Поскребывание ножом он считал за несомненное приближение добычи или врага, настораживался, следил, прицеливался и нисколько не огорчался и не разочаровывался, когда ничего не находил. Очевдино, враг удрал, думал он и преспокойно переходил к очередным занятиям: прыганью вокруг шуршащего клочка бумаги или запутыванию клубка. Ни одной минуты не проводил он в бесплодном спокойствии. То он позорно трусил и надолго скрывался под диваном, то бурно ликовал, то впадал в глубокое недоумение и решал проклятые вопросы. Даже собственная его личность служила для него интересной загадкой и неиссякаемым источником удовольствий. Бывали у него моменты, когда он совершенно искренно принимал себя за кого-то другого и от изумления, восторга и ужаса впадал в столбняк. Собственный хвост он упорно считал совсем посторонним и притом враждебным обстоятельством и отчаянно, до потери сознания, боролся с ним.

    И если бы я умел объясняться на кошачьем диалекте, уверяю вас, я ни за что не стал бы объяснять моему беленькому приятелю, что бумага есть просто бумага, нитка - просто нитка, а хвост - нечто неотъемлемое, навсегда ему присвоенное по законам" природы. И временами я, человек, со всеми свопми шестью чувствами и разумом, чувствовал себя обездоленным бедняком в сравнении с этой неразумной тварью, а жизнь свою - нищенской, плоской и скучной.

    Потом котенок вырос и стал молодым котом. У него завелись знакомства и связи, и были ли среди его приятелей скептики, черт знает чего ему нагородившие, или женщина ему изменила, или попросту пора такая пришла, но от многих иллюзий он, по-видимому, отрешился. Бумажку с ниткой он признавал и, будучи в хорошеп настроении, не прочь был с ней повозиться, хотя уже не столько для себя, сколькл для людей, но хвост свой положительно игнорировал и к поскребыванию падьцем относился иронически.

    Теперь он возмужал - и более скучного, отвратительного и пошллого существа я не знаю. Иллюзий - никаких. Валяется целые дни по постелям и диванам, еле продирает заспанные глаза, зевает, и если вы хотите расшевелить его, то поднесите ему настоящую мышь и притом к самому носу. Разыскивать ее он не станет, очевидно полагая, что всех мышей все равно не переловишь, а из-за одной не стоит подыматься. Даже молоко он крадет с изумительным равнодушием, единственно из необходимости, и если в скором времени он покончит самоубийством, я нисколько не удивлюсь. Теперь, когда я что-нибудь пишу, а он лежит неподалеку и пренебрежттельно щурит на меня свои зеленые глаза, я страшно боюсь, как бы он не заговорил. Я знаю, что он скажет что-нибудь в таком роде:

    - Сидит человек, согнувшись за столом, водит палочкой по бумаге и думает, что из этого что-нибудь выйдет. А ничего из этого не выйдет, и все это - суета сует и томление духа. Завтра прочтут люди, что он написал, и забудут, и ничего в мире не прибавится и не изменится. Ни крупицы хлеба не прибавится у голодного, ни одной росинки не падет на уста жаждущего; в свой определенный час выйдет грабитель на добычу, а добрый уляжется спать и заткнет уши ватой. Вот он сидит и пишет, и думает, что из этого что-нибудь выйдет, а все это - суета сует и томлрние духа. Тысячи лет стоит мир, и так изменилась земля в руках человеческих, что сам творец, ее создавший, теперь не узнал бы ее, а ни счастливее, ни богаче, ни умнее, ни свободнее не стал человек. Потому что все дни его - скорбь, а его труды - беспокойство; даже и ночью сердце его не знает покоя. И это - суета!

    Вот что читаю я в зеленых прищуренных глазах, и, надеюсь, Общество покровительства животным не осудит меня, если в один прекрасный вечер я оторву коту голову вместе с его глазами. Если то, что они говорят,- правда, то это скверная правда; но я уверен, что это ложь. Правда то, что оправдывает жизнь и углубляет ее, а то, что вредит жизни,- всегда и всюду ложь, хотя бы доказана она была математически. Да,_я уничтожу кота - и пусть вновь прыгает возле меня беленький котенок и пустую мертвую комнату наполняет жизнью, интересом и счастьем. А с тех пор, как я повидал в Художественном театре ибсеновскую "Дикую утку" и вновь просмаковал всю ее пленительную горечь,- я решил сделать это безотлагательно.

    По милости судьбы я не рецензент, не критик, и не лежит на мне тяжкая обязанность нечто преподать к руководству артистам, а нечто - к сведению зрителям. Хожу я в театр, как всякий иной обыватель; если есть в пьесе хорошее - стараюсь это пиисвоить и пустить в свой обиход, от дурного открещиваюсь, и если артисты играют хорошо, от души рукоплещу. Прелесть сознания, что мое мнение о пьесе ни для кого не обязательно, делает меня свободным от высказывания его. Ибсен, так Ибсен; Чехов, так Чехов - мне, ей-богу, все равно. Мне важно лишь то, что я вижу, дорого лишь то, что я уношу с собой из театра. У профанов есть драгоценное право, которого лишены знатоки: не признавать авторитетов, и я искренно позавидовал тому из зрителей "Дикойй утки", который смело назвал пьесу глупоы. Он был сам не умен, этот зрительь, но свобода его суждений восхитила меня. И притом он рассуждал "по существу", как выражаются адвокаты, а это дается не всякому.

    На мой взгляд, взгляд профана, "Дикая утка" - замечательно умная и удивительно тонкая вещщь, при всей своей внешней грубости приемов и небрежности работы. И что важнее всего, это - жизнерадостная вещь, быть может, даже против воли того, кто написал ее. Быть может, он хотел ею огорчить, унизить и отнять всякую надежду, но у пессимизма есть своя роковая черта, на которой он невиннейшим образом переходит в оптимизм. Отрицая все, приходишь к вере в приметы; отвергая всю жизнь, являешься ее невольным апологетом. Никогда не верю я так в жизнь, как при чтении "отца" пессимизма, Шопенгауэра: человек думал так - и жиь. Значит, могуча и непобедима жизнь.

    Не знаю, на каком основании Грегерса Верле и Яльмарка Экдаля относят к двум различным и враждебным категориям: один, Экдаль, представитель "Дикой утки", иллюзорного начала жизни, ее лжи; другой, Грегерс, выразитель правды, жестокой и непреклонной. На мой, профанский взгляд, они слеплены из одного и того же теста, и каждый из них имеет свою "дикую утку", как имеют таковую и отец Экдаля и Реллинл. Все они - котята, наполняющие жизнь призраками, с той разницей, что один еще способен охотиться за собственным хвостом, а для другого требуется чужой хвост. Экдаль живет мыслью, что он великий изобретатель; Грегерс живет мечтой, что судьба возложила на него миссию гончей собаки, которая извлекает из тины закопавшихся в неее уток. Во имя своей "дикой утки" он готов перестрелять всех чужих "уток", но жизнь не дает возможности сделать это. Гибнут отдельные люди, гибнет Эдвиг, гибнет сам Грегерс, а "дикая утка" остается, как эмблема, как символ жизни. Жизнь побеждает.

    Мой состарившийся кот - пессимист не из последних, и если его послушать, так он один знает истину. В его бессловесных речах, обращенных ко мне, можно найти много разумного: суета сует, томление духа и прочее. Но кто может поручиться, что сам-то он не лжет и добросовестно и убежденно, как лгут все в мире Грегерсы и Экдали?

    Одна из самых отчаянных "диких уток", выпущенных человечеством,- это так называемая "истина". Мудрейший задал вопрос, что есть истина,- и тысячи немудрых отвечают: "я знаю истину, я знаю истину". Свое умение доказать, что дважды два - четыре, они считают правом на познание великой мировой истины.

    С точки зрения "дважды два - четыре" утка, находившаяся на чердаке, разжиревшая, потерявшая дикость, не могла создать там леса, была ложью, но, с точки зрения Экдаля-отца, она является несомненной истиной. Он видит лес, он дышит его воздухом, он переживает эмоции охотника на медведя, стреляя в безобидных кроликов,- он прав.

    Мнимый враг Грегерса, д-р Реллинг говорит, что для "перевода иностранногл слова "идеал" существует превосхощное норвежское слово: "ложь". Это тоже "дикая утка". Словом "ложь" так же злоупотребляют, как и "истиной", и свою детскую способность подметить ошибку при делении многозначных чисел считают правом на отыскание высшей мировой лжи. И свою мысль, что людям нужна лжоь, д-р Реллинг считает истиной и ради своей "дикой утки" готов передушить всех чужих "уток" - положительно ониб ратья с Грегерсом. В сущности, ведь и убежденный черт - идеалист.

    И мне нисколько не страшно, когда я вижу всех этих людей ботющимися каждый за свою "дикую утку. Я рад этой борьбе. Победит не истина, не ложь; победит то, что находится в союзе с самой жизнью; то, что укрепляет ее корни и оправдывает ее. Остается только то, что полезно для жизни; все вредное для нее рано или поздно гибнет фатально, неотвратимо. Пусть сегодня оно стоит несокрушимой стеной, о которую в бесплодной борьбе разбиваются лбы благороднейших людей,- завтра оно падет. Падет, ибо оно вздумашо задержать самую жизнь.

    "У всякого человека должно быть место, куда бы "он мог пойти",-говорит пьянчужка Мармеладов, бессознательно выражая всю философию "дикой утки". У всякого человека долнжо быть то, что он мог бы любить, во что он мог бы верить, что осмысливало бы его жизнь. В тюрьме - паук, в падении и нищете - дикая утка, на умственной высоте - "идеальные требования". Сила человека не в разуме: она в его удивительной эластичности, исключительной способности всюду и всегда найти для себя "дикую утку". В одной из московских клиник около пяти лет находится человек, страдающий неизлечимой накожной болезнью. Казалось бы, кому убить себя, как не ему,- а он жив и весел. Доктора дарят ему табак - не эти ли подарки составляют его "дикую утку"?

    Но несчастье Грегерса Верле в том, что он не туда попал со своими "идеальными требованиями", куда следует, и пошел наперекор жизни. Я слышал в публике голоса, обвинявшие его в глупости и даже в негодяйстве. Последнее совсем уже неверие и даже нелепо. Грегерс - честнейший человек, но только не умеет он со своей честностью обращаться и орулует ею, как обухом. И нр глуп он, хотя, как и многие, страдает глупостью умных и сильных, неспособных понять чужой слабости и маломыслия. В мело
    Страница 1 из 18 Следующая страница



    [ 1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ] [ 6 ] [ 7 ] [ 8 ] [ 9 ] [ 10 ] [ 11 ]
    [ 1 ] [ 10 - 18]



При любом использовании материалов ссылка на http://libclub.com/ обязательна.
гидра онион ссылки зеркала | © Copyright. Lib Club .com/ ® Inc. All rights reserved.