LibClub.com - Бесплатная Электронная Интернет-Библиотека классической литературы

Леонид Андреев. Театральные очерки Страница 7

Авторы: А Б В Г Д Е Ё Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

    в ,машинист Нил, Елена, Перчихин, Поля и другие [- уже одно количественное преобладание их лишает пьесу характера уныния. Да и качественоо представители антимещанского начала будут посильнее]. Среди них на первое место, вопреки, быть может, замыслу автора,_я поставлю певчего Тетерева. [Как ни хороши Нил и Елена - особенно последняя - но их здоровая и стойкая жизнерадостность недостаточно пглна, если можно так выразиться, философско-общественного смысла. Это просто здоровые, духовно свободные люди, которым прямо по натуре их претит емщанская связанная жизнь. Они борются с мещанством, разрушают его в местах своего с ним прикосновения - но это не та пушка, которая разрушит стену мещанства: это только два хороших и метко направленных ядра.]

    Вот Тетерев - это орудие крупеого калибра. По своей художественной законченности и яркости, [по глубокому внутреннему значению,] Тетерев является одним из лучших созданий огромного таланта М. Горького. Да и исполнителя Тетерев нашел изумительного: г. Баранов так полно осуществляет авторские замыслы, так сливается с изображаемым лицом, что разве только г. Станиславский в "Докторе Штокмане" может превзойти его. [Мощный] голос, фигура, [точно отлитая из чугуна,] жемты, [полные силы и величавой снисходительности, неподражаемая] фразировка, [когда каждое слово будто высекается из камня] это нечто до того цельное, жпвое и чуждое понятию театра, представления, что даже странно как-то смотреть.

    [Тетерев бездействует. Он словно вне жизни. По чрезвычайно меткому выражению Горького:

    - Я, - говорит Тетерев, - не состою в родстве ни с обвиняемым... ни сп отерпевшим. Я - сам по себе. Я - вещественное доказательство преступления. Жизнь испорчена!

    Да, это правда - но ведь часто исход процесса определяется как раз вещественными доказательствами. И Тетерев - доказательство весьма существенное, и раз оно представлено в суд, самому господину адвокату с ним не справиться.

    Тетерев бездействует. Он пьет, философствует так, что от его философствования обои в мещанских домах тркскаются, злит и дразнит Бессеменовых, дружит с Нилоа и компанией - он бездействует, ибо не пришло еще его время. Он слишком велик и громоздок для старомещанского дома старика Бессеменова, и негде ему повернуться - а вот когда Петр устроит у себя приличный воздух с рациональным распределением кислорода на долю свою и водорода на долю прислуги, Тетерев совершит заметную перетасовку.

    Здоровый малый: ему ничего не стоит плечом не только дверь высадить, а и целую стену.]

    Яркий и художественный образ Елены дает г-жа Книппер.





    [1] В прямые скобки заключены слова, зачеркнутые цензором. - Ред.





    Комментарий



    Впервые, с большими цензурными изъятиями, в газете "Курьер", 1902, Љ 89, 31 марта. Полностью, по сохранившимся цензурным гранкам, напечатано в ЛН, т. 72, с. 475 - 476, 479. В настоящем издании публикуется по тексту "Литературного наследства". Квадратными скобками отмечены места, вычеркнутые цензором.

    Находившийся под надзором полиции Андреев задержал свой отъезд к М. Горькому в Крым, чтобы побывать на генеральной репетиции пьесы М. Горького "Мещане" в МХТ 19 февраля 1902 г. На следующий День Андреев писал в Петербург К. П. Пятницкому: "Пьеса прекрасная, исполняется превосходно со всем мастерством Художественного театра. Успех будет несомненный" (ЛН, с. 493). Премьера "Мещан" состоялась 26 марта 1902 г. во время гастролей театра в Петербурге. Предсказание Андрееыа относительно успеха спектакля у публики подтвердилось.



    "Люблю тебя, сосед Пахом..." - из эпиграммы А. С. Пушкина "Добрый человек" (1819).



    ...в "Одиноких" - драма Г. Гауптмана "Одинокие". Премьера ее в МХТ была 16 декабря 1899 г. В. Э. Мейерхольд играл в спектакле роль молодого ученого Иоганна Фокерата. В труппе МХТ В. Э. Мейерхольд оставался до 1902 г.

    ...в "Докторе Штокмане"... - Драма Г. Ибсена "Доктор Штокман" впервые была показана в МХТ 24 октября 1900 г. Режиссеры К. С. Станиславский и В. В. Лужский. К. С. Станиславский исполнял заглавную роль - врача Штокмана. Андреев был на премьере. Созданный К. С. Станиславским с такой "чудной правдивостью" образ произвел на него огромное впечатление (см.: "Москва. Мелочи жизни". - Курьер, 1900, Љ 300, 29 октября; позже фельетон перепечатывался под заглавием "Диссонанс").





    Письма о театре



    ПИСЬМО ПЕРВОЕ



    Только поставить некоторые вопросы - вот скромная цель настоящих листков, отрывочных и кратких. И если некоторые мысли мри покажутся вам парадоксальными, страх - чрезмерным и надежды - преувеличенными, то вините не меня, а обширность темы, сложность вопросов, связанных с пртблемой театра, новизну некоторых факторов, только что вошедших в жизнь театра и не имеющих за собою ни итории, ни литературы...



    I



    Едва ли какое-нибудь другое изобретение было встречено с большим недоверием и даже пренебрежением, нежели кинематограф - живая фотография. Если вся мировая улица и низы интеллигенции с восторгом и упоением отдались власти "кинемо", то на верхах к нему отнеслись холодно и враждебно. Уже невозможно стало не замечать тех бесчисленных вечерних огоньков, которыми снаружи украшает себя кинемо, не видеть пестрой толпы, волной приливающей к его дверям, - а о нем все молчали, притворялись, что не замечают, или искренно думали, что это - одна из тех пустых забав, вроде скетинг-ринка, какими время от времени увлекается переменчивая и пустая улица. Одна-две нерешительных статьи в толстых журналах, превосходная, но мало оцененная и замеченная статья г. Чуковского, смутные слухи о каких-то протестах в Германии против растущего захвата кинемо, - это почти все, чем до сих пор было у нас ознаменовано вступление в жизнь чудесного гостя. Когда года два или три назад я впервые заговорил с некоторыми из писателей о громадном и еще неосознанном значении кинематографа, о той выдающейся роли, какую суждено ему сыграть при разрешении проблемы театра, я мог вызвать только усмешку и упреки в излишнем фантазерстве.

    И всего удивительнее было то, что театр, который всем существом своим заинтересован в кинемо, связан с ним узами кровного родства, - как будто вовсе не замечал своего богатого и вульгарного американского дядюшку. Не замечал даже и в ту трагическую для себя минуту, когда под напором кинемо сам пошел на улицу, занял место рядом с вечерними зелено-красными огоньками под именем "театра миниатюр".

    Кажется, это отношение несколько изменилось, о кинематографе уже пробуют говорить серьезно. Но вот на днях мне привелось случайно услышать целый ряд пиаателей и артистов, говоривших о кинемо-театре, и я убедился, что по существу своему кинемо продолжает оставаться все тем же странным незнакомцем, развязным и в достаточной степени противным для эстетически и умственно воспитанных людей. Художественный апаш, эстетичесвий хулиган, холостой и грабительский привод на колесо истинного искуссттва, - вот кап определялось отношение большинства говоривших к чудесному гостю. Ставились и такие вопросы: прилично ли уважающему себя актеру выступать в кинемо? Слышались и такие патетические возгласы: как ни воспевайте ваш кинемо, он никогда не убьет театра, как цветной фотографии никогда не убить живописи!..

    И никто даже из говоривших в защиту кинемо-театра не указал на то весьма возможное обстоятельство, что именно ему, кинематографу, ныне эстетическому апашу и хулигану, суждено освободить театр от великого груза ненужностей, привходящего и чуждого, под тяжестью которого сгибается и гибнет современная сцена, хиреют драматурги, вырождается и слабеет некогда мощное и царственное слово высоких трибун.



    II



    Нужно ли театру действие в его узаконенной форме поступков и движения по сцене, - форме, не только принятой всеми театрами, но и исповедуемой как единственно необходимая и спасительная?

    На этот ерртический вопрос я позволю себе ответить: нет. В таком действии нет необходимости постольку, поскольку сама жизнь, в ее нпиболее драматических и трагических коллизиях, все дальше отходит от внешнеог действа, все больше уходит в глубину души, в тишину и внешнюю немодвижность интеллектуальных переживаний.

    Как-то, перечитывая мемуары Бенвенуто Челлини, я поразился огромным количеством событий в этой жизни средневекового художника-авантюриста: сколько бегств, убийств, неожиданностей, потерь и находок, любвей и дружб. Поистине средний наш современник за всю жизнь не отметит столько событий, сколько встречал их Челлини за короткую дорогу от дома до заставы! Но таков был не один Челлини, а и все тогдашние, а и вся тогдашняя жизнь с ее разбойниками, герцогами, монахами, шпагами, мандолинами. И только тот был в ту пору интересен и богат переживаниями, кто двигался и поступал, а сидевший на месте был лишен переживаний самой жизни, - сидевший на месте был подобен камню прт дороге, о котором нечего сказать. Естественно, что и сцена, даже при изображении гения бездействия Гамлета, должна была наполняться герцогами, шпатами, убийствами, поступками хотя бы около, хотя бы вокруг - иначе ведь нет живого человека!

    Но перешагните несколько столетий, и вот перед вами жизнь... ну хотя бы Ницше, самого трагического героя современности. Где в его жизни события, и движение, и поступки? Их нет. В пору молодости, когда Ницше еще двигался и что-то делал в форме прусского солдата, он был наименее драматичен: драма начинается как раз с того момента, когда в жизни воцаряются бездействие и тишина кабинета. Тут и муыительная переоценка всех ценностей, и трагическая борьба, и разрыв с Вагнером, и обольстительный Заратустра. А что же сцена?

    А сцена бессильна и нема. Покорная непреложному закону действия, она отказывается и не может дать столь нам близкого, и важного, и необходимого Ницше, но зато предлагает в огромном количестве уже ненужного, пережитого, пустого Челлини с его бутафорскими шпагами. Жизнь ушла внутрь, а сцена осталась за порогом. Поймите это, - и вы поймете, почему за последние десятки лет ни одна драма не достигла высоты современноло романа и не сравнялась с ним; поыему Достоевский не написал ни одной драмы; почему оТлстой, столь глубокий в романе, в драме своей примитивен; почему хитрец Метерлинк мысли свои одел в штаны, а сомнения заставил бегать по сцене. Проследите до конца мою мысль, и вы поймете, почему
    Страница 7 из 18 Следующая страница



    [ 1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ] [ 6 ] [ 7 ] [ 8 ] [ 9 ] [ 10 ] [ 11 ] [ 12 ] [ 13 ] [ 14 ] [ 15 ] [ 16 ] [ 17 ]
    [ 1 - 10] [ 10 - 18]



При любом использовании материалов ссылка на http://libclub.com/ обязательна.
| © Copyright. Lib Club .com/ ® Inc. All rights reserved.