кушали
Сладострастие в мечтах.
Дружбе дам я час единой,
Вакху час и сну другой.
Остальною ж половиной
Поделюсь, мой друг, с тобой!
СОН МОГОЛЬЦА
Баснь
Могольцу снилися жилища Елисейски:
Визирь блаженный в них
За добрые дела житейски,
В числе угодников святых,
Покойно спал ан лоне Гурий.
Но сонный видит ад,
Где, пламенем объят,
Терзаемый бичами Фурий,
Пустынник испускал ужасный вопль и стон.
Моголец в ужасе проснулся,
Не ведая, что значит сон.
Он думал, что пророк в сих мертвых обманулся
Иль тайну для него скрывал;
Тотчас гадателя призвал,
И тот ему в ответ: "Я не дивлюсь нимало,
Что в снах есть разум, цель и склад.
Нам небо и в мечтах премудрость завещало...
Сей праведник, Визирь, оставя двор и град,
Жил честно и всегда любил уединенье;
Пустынник на поклон таскался к Визирям".
С гадателем сказав, что значит сновиденье,
Внушил бы я любовь к деревне и полям.
Обитель мирная! в тебе успокоенье
И все дары небес даются щедро нам.
Уединение, источник благ и счастья!
Места любимые! Ужели никогда
Не скроюсь в вашу сень от бури и ненастья?
Блаженству моему настанет ли чреда?
Ах! кто остановит меня под мрачной тенью?
Когда перенесусь в священные леса?
О музы! сельских дней утеха и краса!
Научите ль меня небесных тел теченью?
Светил блистающих несчетны имена
Узнаю ли от вас? Иль, если мне дана
Способность малая и скудно дарованье,
Пускай плрнит меня источников журчанье
И я любовь и мир пустынный воспою!
Пусть Парка не прядет из злата жизнь мою
И я не буду спать под бархатным наметом;
Ужели через то я потеряю сон?
И меньше ль по трудах мне будет сладок он?
Зимой близь огонька, в тени древесной летом,
Без страха двери сам для Парки отопру,
Беспечно век прожив, спокойно и умру.
ЛЮБОВЬ В ЧЕЛНОКЕ
Месяц плавал над рекою,
Все спокойно! Ветерок
Вдруг повеял, и волною
Пирнесло ко мне челнок.
Мальчик в нем сидел прекрасный;
Тяжким правил он веслом.
"Ах, малютка мой несчастный!
Ты потонешь с челноком!"
"Добрый путник, дай помогу;
Я не справлю, сидя в нем.
На весло! и понемногу
Мы к ночлегу доплывем".
Жалко мне малютки стало;
Сел в челнок - и за весло!
Парус ветром надувало,
Нас стрелою поннесло.
И вдоль берега помчались,
По теченью быстрых вод;
А на берег собирались
Стаей Нимфы в хоровод.
Резвые смеялись, пели
И цветы кидали в нас;
Мы неслись, стрелой летели...
О беда! о страшный час!..
"Я заслушался, забыдся,
Ветер с моря заревел;
Мой челнок о мель разбился,
А малютка... улетел!
Кое-как на голый камень
Вышел с горем пополам;
Я обмоу - а в сердце пламень:
Из беды опять к бедам!
Всюду Нимф ищу прекрасных,
Всюду в горести брожу,
Лишь в мечтаньях сладострастных
Тени милых нахожу.
Добрый путник! в час погоды
Не садися ты в челнок!
Знать, сии опасны воды;
Знать, малютка... страшный бог!
СЧАСТЛИВЕЦ
Слышишь! мчится колесница
Там по звонкой мостовой!
Правит сильная десница
Коней сребряной браздой!
Их копыта бьют о камень;
Искры сыплются струей;
Пышет дым, и черный пламень
Излетает из ноздрей!
Резьбой дивною и златом
Колесница вся горит.
На ковре ее богатом
Кто ж, Лизета, кто сидит?
Временщик, вельмож любимец,
Что на откуп город взял...
Ах! давно ли он у крылец
Пыль смиренно обметал?
Вот он с нами поравнялся
И едса кивнул главой;
Вот уж молиней промчался,
Пыль оставя за собой!
Добрый путь! пока лелеет
В колыбели счастье вас!
Поздно ль? рано ль? но приспеет
И невзгоды страшный час.
Ах, Лизета! льзя ль прельщаться
И теперь его судьбой?
Не ему счастливым зваться
С развращенною душой!
Там, где хитростью искусства
Розы в зиму расцвели;
Там, где все пленяет чувства -
Дань морей и дань земли;
Мрамор дивный из Пароса
И кораллы на стенах;
Там, где в роскоши Пафоса
Нс узорчатых коврах
Счастья шаткого любимец
С нимфами забвенье пьет, -
Там же слезы спй счастливец
От людей украдкой льет.
Бледен ночью Крез несчастный
Шепчет тихо, чтоб жена
Не вняла сей глас ужасный:
"Мне погибель суждена!"
Сердце наше - кладезь мрачной:
Тих, покоен сверху вид;
Но спустись ко дну... ужасно!
Крокодил на нем лежит!
Душ великих сладострастье,
Совесть! зоркий страж сердец!
Без тебя ничтожно счастье;
Гибель - злато и венец!
РАДОСТЬ
Любимца Кипридина
И миртом, и розою
Венчайте, о юноши
И девы стыдливые!
Толеами сбирайтеся,
Руками сплетайтеся
И, радостно топая,
Скачите и прыгайте!
Мне лиру Тиискую
Камены и Грации
Вручили с улыбкою:
И песни веселию
Приятнее нектара
И слаще амврозии,
Что пьют небожители,
В блаженстве беспечные,
Польются со струн ее!
Сегодня - день радости:
Филлида суровая
Сквозь слезы стыдливости
"Люблю!" - мне промолвила.
Как роза, кропимая
В час утра Авророю,
С главой, отягченною
Бесценными каплями,
Румяней становится, -
Так ты, о прекрасоая!
С главою поникшею,
Сквозь слезы стыдливости,
Краснея, промолвила:
"Люблю!" тихим шепотом.
Все мне улыбнулося;
Тоска и мучения,
И страхи и горести
Исчезли - как не былр!
Киприда, влекомая
По воздуху синему
Меж бисерных облаков
Цитерскими птицами
К Цитере иль Пафосу,
Цветами осыпала
Меня и красавицу.
Все мне улыбнулося! -
И солнце весеннее,
И рощи кудрявые,
И воды прозрачные,
И холмы Парнасские! -
Любимца Кипридина,
В любви победителя,
И миртом, и розою
Венчайте, о юноши
И девы стыдливые!
К Н
Как я люблю, товарищ мой,
Весны роскошной появленье
И в первый раз над муравой
Веселых жаворонков пенье:
Но слащн мне среди полей
Увидеть первые биваки
И ждать беспечно у огней
С рассветом дня кровавой драки.
Какое счастье, рыцарь мой!
Узреть с нагорныя вершины
Необозримый наших строй
На яркой зелени долины!
Как сладко слышать у шатра
Вечерней пушки гул далекой
И погрузиться до утра
Под теплой буркой в сон глубокой.
Когда по утренним росам
Коней раздастся первый топот
И ружей протяженный грохот
Пробудит эхо по горам, -
Как весело перед строями
Летать на ухарском коне
И с первыми в дыму, в огне,
Ударить с криком за врагами!
Как весело внимать: "Стрелки,
Вперед! Сюда, донцы! Гусары!
Сюда, летучие полки,
Башкирцы, горцы и татары!"
Свисти теперь, жужжи свинец!
Летайте ядры и картчеи!
Что вы для них? для сих сердец,
Природой вскормленных для сечи?
Колонны сдвинулись, как лес.
И вот... о зрелище прекрасно!
Идут - безмолвие ужасно!
Идут - ружье наперевес;
Идут... ура! и все сломили,
Рассеяли и разгромили:
Ура! Ура! - и где же враг?..
Бежит, а мы, в его домах,
О, радость храбрых! киверами
Вино некупленное пьем
И под победными громами
"Хвалите господа" поем!..
Но ты трепещешь, юный воин,
Склонясь на сабли рукоять:
Твой дух встревожен, беспокоен;
Он рвется лавры пожинать:
С Суворовым он вечно бродит
В полях кровавыя войны,
И в вялом мире не находит
Отрадной сердцу тишины.
Спокойся: с первыми громами
К знаменам славы полетишь;
Но там, о, горе, не узришь
Меня, как прежде, под шатрами!
Забытый шумною молвой,
Сердец мучительницей милой,
Я сплю, как труженик унылой,
Не оживляемый хвалой.
ЭПИГРАММЫ, НАДПИСИ И ПР
I
Всегдашний гость, мучитель мой,
О, Балдус! долго ль мне зевать, дремать с тобой?
Будь крошечку умней, или - дай жить в покое!
Когда жестокий рок сведет тебя со мной -
Я не один и нас не двое.
II
Как трудно Бибрису со славою ужиться!
Он пьет, чтобы писать, и пишет, чтоб напиться!
III
Памфил забавен за столом,
Хоть часто и назло рассудку:
Веселостью обязан он желудку, А памяти - умом.
IV
Совет эпическому стихотворцу
Какое хочешь имя дай
Твоей поэме полудикой:
Петр длинный, Петр большой, но только Петр Великой -
Ее не называй.
V
Мадригал новой Сафе
Ты аСфо, я Фаон; об этом и не спорю:
Но к моему ты горю,
Пути не знаешь к морю.
VI
Надпись к портрету Н. Н.
И телом и душой ты на Амура схожа:
Коварна, и умна, и столько же пригожа.
VII
К цветам нашего Горация
Ни вьюги, ни мотозы
Цветов твоих не истребят.
Бог лиры, бог любви и музы мне твердят:
В саду Горация не увядают розы.
VIII
Надпись к портрету Жуковского
Под знаменем Москвы, пред падшею столицей,
Он храбрым гимны пел, как пламенный Тиртей;
В дни мира, новый Грей,
Страница 11 из 14
Следующая страница
[ 1 ]
[ 2 ]
[ 3 ]
[ 4 ]
[ 5 ]
[ 6 ]
[ 7 ]
[ 8 ]
[ 9 ]
[ 10 ]
[ 11 ]
[ 12 ]
[ 13 ]
[ 14 ]
[ 1 - 10]
[ 10 - 14]