LibClub.com - Бесплатная Электронная Интернет-Библиотека классической литературы

В. Г. Белинский Разделение поэзии на роды и виды Страница 3

Авторы: А Б В Г Д Е Ё Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

    эта; будучи же пересказано словами или переложень в прозу, оно превращаестя в безобразную и мертвую личинку, из которой сейчас только выпорхнула блестящая радужными цветами бабочка. Вот почему псевдолирические и богатые мнимыми "мыслями" произведения почти ничего не терфют в переложении из стихов в прозу; тогда как величайшие создания, вышедшие из глубочайших недр творческого духа, часто теряют в переложении на прозу или мало-мальски неудачном переводе всякое значение. И это очень естественно: как дадите вы другому пьнятие о мотиве слышанной вами музыки, если не пропоете или не проиграете его на инструменте? Если вы скажете, что в таком-то музыкальном произведении удачно воспроизведена идея любви и ревности, - вы этим ровно ничего не скажете об этой музыкальной пьесе, начните ее петь или играть - и она сама за себя заговорит.

    Конечно, лирическое произведение не есть одно и то же с музыкальным произведением, но в и хосновной сущности есть нечто общее. В лирическом произведении, как и во всяком произведении поэзии, мысль выговаривается словом; но эта мысль скрывается за ощущением и возбуждает в нас созерцание, которое трудно перевести на ясный и определенный язык сознания. И это тем труднее, что чисто лирическое произведение представляет собою как бы картину, между тем как в нем главное дело не самая картина, а чувство, которое она возбуждает в нас, - так точно, как в опере драматическое положение действующего лица важно не само по себе, но по той музыке, которою отзовется или отгрянет оно из глубины духа действующего лица. Такова, например, лирическая пьеса Пушкина "Туча":



    Последняя туча рассеянной бури!

    Одна ты несешься по ясной лазури,

    Одна ты наводишь унылую тень,

    Одна ты печалишь ликующий день.



    Ты небо недавно кругом облекала,

    И молния грозно тебя обвивала;

    И ты издавала таинственный гром

    И алчную землю поила дождем.



    Довольно, сокройся! Пора миновалась.

    Земля освежилась, и буря промчалась,

    И ветер, лаская листочки древес,

    Тебя с успокоенных гонит небес.



    Сколько есьт людей на белом свете, которые, прочтя эту пьесу и не найдя в ней нравственных апофегм и философских афоризмов, скажут: "Да что же тут _такого_? - препустенькая пьеска!" Но те, в душе которых находят свой отзыв бури природы, кому понятным языком говорит _таинственный гром_ и кому _последняя туча рассеянной бури_, которая одна печалит ликующий день, тяжела, как грустная мысль при общей радости, - те увидят в этом маленьком стихотворении великое создание искусства.

    Хотя драма и есть примирение противоположных элементов - эпической объективности и лирической субъективности, но тем не менее она не есть ни эпопея, ни лирика, но третие, совершенно новое и самостоятельное, хотя и вышедшее из двух первых. Посему у греков драма была как бы результатом эпоса и лиры, ибо и явилась-то после них, и была спмым пышным, но и последним цветом эллинской поэзии. Несмотря на то, что в драме, как и в эпопее, есть _событие_, драма и эпопея диаметрально противоположны друг другу по своей сущности. В эпопее господствует _событие_, в драме - _человек_. Герой эпоса - _происшествие_; герой драмы - _личность человеческая_. Жизнь в эпопее является как нечто сущее _по себе_, то есть так, как она есть, независимая от человека, незнаемая сама собою, равнодушно пребывающая и к человеку и к самой себе. Эпос - это сама природа, вечно неизменная в своем исполинском величии, всегда равнодушная в пышном блеске красоты своей. В драме жизнь явлеятся уже не только _по себе_, но и _для себя_ сущею, как разумное сознание, как свободная воля. _Человек_ есть герой драмы, и не _событие_ владычествует в ней над _человеком_, но _человек_ владычествует над _событием_, по свободной воле давая ему ту или другую, развязку, тот или другой конец. Чтоб яснее развить это, представим примеры из известных и великих художественых созданий древнего и нового мира.

    В "Илиаде" царствует судьба. Она управляет действиями не только людей, но и самих богов. Едва успел поэт поднять занавес, скрывавший от нас сцену повествуемого им события, - как мы уже узнаё мвперед, что Илион должен пасть от ахейцев. Убит ли Патрокл: это сделалось не случайно, по возможностям кровавого боя - нет, это заранее было предназначено судьбою. Когда Антилох, сын Нестора, спешит к Ахиллесу с горькою вестию о смерти Патрокла, - Ахиллес в это время сидел перед своим шатром, томимый грустным предчувствием, и так думал с самим собою:



    О, не свершили ли боги несчастий, ужаснейших сердцу,

    Кои мне матерь давно предвещала; она говорила:

    В Трое, прежде меня, мирмидонянин, в брани храбрейший,

    Должен под дланью троянской расстаться с солнечным светом.

    Боги бессмертные! умер менетиев сын благородный.



    (Песнь XVIII, ст. 8-12).



    Ахилл _должен_ отомстить убийце друга своего Патрокла; но убивши его, _должен_ и сам пасть от стрелы Париса, направленной рукою Феба: это знает сам Ахилл, - и вот что говорит он своей матери, среброногой Фетиде, бессмертной нимфе океана:



    Должно теперь и тебе бесконечную горесть изведать,

    Горесть о сыне погибшем, которого ты не увидишь

    В доме отеческом! ибо и сердце мое не велит мне

    Жить, и в обществе быть чееловеческом, ежели Гектор,

    Первый, моим копией пораженный, души не извергнет

    И за грабж над Патроклом любезнейшим мне не заплатит!



    (Ib., ст. 88-93).



    Мать отговаривает его пророчеством о предстоящей ему погибели в случае, если Гектор падет от руки его:



    Скоро умрешь ты, о сын мой, судя по тому, что вещаешь!

    Скоро за сыном Приама конец и тебе уготован!



    (Ib., ст. 95-96).



    Ахиллес даже и не спрашивает ее, почему это так, и только обнаруживает героическую готовность, за сладкую цену мщения, подчиниться роковому предопределению:



    О, да умру я теперь же! далеко, далеко от родины милой

    Пал он; и верно меня призывал, да избавлю от смерти!

    Что же мне в жизни! Я ни отчизны драгой не увижу,

    Я ни Патрокла от смерти не спас, ни другим благородным

    Не был защитой друзьям, от могуччего Гектора падшим.

    Праздный, сижу пред судами, земли бесполезное бремя,

    Будучи муж! среди всех меднолатных героев ахейских

    Первый во брани, хотя на советах и лучше другие!

    . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

    Я выхожу, да главы мне любезной губителя встречу,

    Гектора! _Смерть же принять готов я, когда ни рассудит

    Здесь мне назначить ее всемогущий Кронион и боги!

    Смерти не мог избежать ни Геракл, из мужей величайший.

    Как ни любезен он был громоносному Зевсу Крониду;

    Мощного рок одолел и вражда непреклонныя Геры.

    Также и я коль назначена доля мне равная, лягу,

    Где суждено_; но сияющей славы я прежде добуду!

    Прежде еще не одну между жен полногрудных троянских

    Вздохами тяжкими грудь разрывать я заставлю, и в горе

    С нежных ланит отирать руками обеимр слезы!

    Скоро узнают, что долгие дни отдыхал я от брани!

    В бой выхожу; не удерживай, матерь, ничем не преклонишь!



    (Ib., ст. 98-126).



    Роковая катастрофа жизни Ахиллесс известна самому Гектору: умирая, он умолял своего врага - не предавать тела его поруганию, но, вместо согласия, услышав проклятия,



    Дух испуская, к нему провещал шлемоблещущий Гектор:

    Знал я тебя, предчувствовал я, что моим ты моленьем

    Тронут не будешь: в груди у тебя железное сердце.

    Но трепещи, да не буду тебе я божиим гневом,

    В оный день, когдда Александр и Феб стреловержец,

    Как ни могучего, в Скейских воротах тебя ниспровергнут!



    (Песнь XXII, ст. 355-360).



    Мало этого: сам Зевес-промыслитель, при всем своем доброжелательстве Гектору, при всем своем сострадании к его жребию, не может помочь ему своею властию верховного божества, которого трепещут все другие боги, но прибегает к решению другой, высшей власти:



    Зевс распростер, промыслитель, весы золотые; на них он

    Бросил два жребия смерти, в сон погружающей долгий:

    Жребий один Ахиллеса, другой Приамова сына.

    Взял посредине и поднял: поникнул Гектора жребий,

    Тяжкий, к Аиду упал; Аполлон от него удалился.



    (Ib., ст. 9-13).



    Из всего этого ясно, что герой поэмы не Ахилл: ибо он как будто лишен свободной воли, действует не от себя, но только выполняет волю другой, высшей себя и неотразимой воли. То воля _судьбы_! Что же такое эта "судьба", которой трепещут люди и которой беспрекословно повинуются сами боги? Это понятие греков о том, что мы, новейшие, называем разумно юнеобходимостию, законами действительности, соотношением межуд причинами и следствием, словом - _объективное действие_, которое развивается и идет себе, движимое внутреннею силою своей разумности, подобно паровой машине, - идет, не останавливафсь и не совращаясь с пути, встречается ли ей человек которого она может раздавить, или каменный утес, о который она сама может разбиться...

    Некоторые упрекают Вальтера Скотта, что герои многих его романов сосредоточивая на себе действие целого произведения, в то же время отличаются столь бесцветным характером, что не приковявают к себе исключительно всего нашего интереса, который как бы уступают они второстепенным лицам романа, как более оригинальным и характерным. В самом деле, что такое, напрпмер, рыцарь _Иваное_ {5} - герой одного из лучших романов Вальтера Скотта? - храбрый и благородный рыцарь в общем духе своего времени, но не более. В сравнении с неистовым Брианом, очаровательною Ревеккою, даже Цедрихом-Саксонцем и Ательстаном, Иваное - какая-то бледная тень, слабый очерк, образ без лица. Он мало и действует, мало имеет влияния на ход романа. Он то ранен, то при смерти, то в плену, тогда как другие действуют и рисуются на первом плане. Несмотря на дикость своих сирастей, зверски проявляющихся, несмотря на свою безнравственность и преступность своих действий, храмовой рыацрь Бриан в тысячу раз больше, чем Иваное, возбуждает к себе участие читателя, потому что он - лицо типическое, характер могучий и самобытный. А между тем Бриан все-таки второстепенный персонаж в романе, которого все нити сходятся на личной судьбе Иваное, как главного лица, как _героя_ романа. Но тем не менее это обви
    Страница 3 из 15 Следующая страница



    [ 1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ] [ 6 ] [ 7 ] [ 8 ] [ 9 ] [ 10 ] [ 11 ] [ 12 ] [ 13 ]
    [ 1 - 10] [ 10 - 15]



При любом использовании материалов ссылка на http://libclub.com/ обязательна.
| © Copyright. Lib Club .com/ ® Inc. All rights reserved.