LibClub.com - Бесплатная Электронная Интернет-Библиотека классической литературы

Виссарион Белинский Герой нашего времени Сочинение М. Лермонтова. Страница 14

Авторы: А Б В Г Д Е Ё Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

    м шинель гораздо более к лицу". - отвечала княжна и, заметив подошедшего к ним Печорина, обратилась к нему с вопросом о его мнении об этом предмете. "Я с вами не согласен, - отвечал Печорин, - в мундире он еще моложавее". Этот злой намек на лета мальчика, который хотел бы, чтобы на его лице читали следы сильных страстей, взбесил Грушницкого: он топнул ногою и отошел. Все остальное время он преследовал княжну: танцевал или с нею, или vis-a-vis {визави, то есть лицом к лицу (франц.). - Ред.}, вздыхал и надоедал ей мольбами и упреками. После третьей кадрили она уж его ненавидела.



    - Я этого не ожидал от тебя, - сказал он, подойдя ко мне и взяв меня за руку.

    - Чего?

    - Ты с ней танцуешь мазурку? - спросил он торжественным голосом. - Она мне призналась...

    - Ну так что ж? А разве это секрет?

    - Разумеется... Я должен был этого ожидать от девчонки... от кокетки... Уж я оттмщу!

    - Пеняй на свою шинель или на свои эполеты, а зачем же обвинять ее? Чем она виновата, что ты ей больше не нравишьься?..

    -Зачем же подавать надежды?

    - Зачем же ты надеялся?



    Печорин достиг своей цели: Грушницкий отошел от него с чем-то вроде угрозы. Это его радовало и забавило, но что же за радость бесить доброго, пустого малого и для этого играть обдуманную роль, действовать по обдуманному плану? Что это: следствие праздности ума или мелкости души? Вот что думал об этом он сам, сбираясь на бал:



    Я шел медленно; мне было грустно... Неужели, - думал я, - мое единственное назначение - разрушать чужие надежды? С тех пор, как я живу и действую, судьба как-то всегда приводила меня к развязке чужих драм, как будто без меня никтл, не мог бы ни умереть, ни прийти в отчаяние! Я был необходимое лицо пятого акта; невольно я разыгрывал роль палача или предателя. Какую цель имела на это судьба?.. Уж не назначен ли я ею в сочинители мещанских трагедий и семейных романов или в сотрудники поставщику повестей, например, для "Библиотеки для чтения"?.. Почему знать?.. Мало ли людей, начиная жизнь, думают кончить ее, как Александр Великий или лорд Байрон, а между тем целый век остаются титулярными советниками?..



    Мы нарочно выписали это место, как одну из самых характеристических черт двойственности Печорина. В самом деле, в нем два человека: первый действует, второй смотрит на действия первого и рассуждает о них, или, лучше сказать, осуждает их, потому что они действительно достойны осуждения. Причины этого раздвоения, этой ссоры с самим собою, очень глубоки, и в них же заключается противоречие между глубокостию натуры и жвлкостию действий одного и того же человека. Ниже мы коснемся эттих причин, а пока заметим только, что Печорин, ошибочно действуя, еще ошибочнее судит себя. Он смотрит на себя, как на человека, вполне развившегося и определившегося: удивительно ли, что и его взгляд на человека вообще мрачен, желчен и ложен?.. Он как будто не знает, что есть эпоха в жизни человека, когда ему досадно, зачем дурак глуп, подлец - низок, зачем толпа пошла, зачем на сотню пустых людей едва встретишь одного порядочного человека... Он как будто не знает, что есть такие пылкие и сильные души, которые, в эту эпоху семейной жизни, находят неизъяснимое наслаждение в сознании своего превосходства, мстят посредственности за ее ничтожность, вмешиваются в ее расчеты и дела, чтобы мешать ей, разрушая их... Но еще более, он как будто бы не знает, что для них приходит другая эпоха жизни - результат певрой, когда они или равнодушно на все смотрят, не сочувствуя добру, не оскорбляясь злом, или уверяются, что в жизни и зло необходимо, как и добро, что в армии обществк человеческого рядовых всегда должно быть больше, чем офицеров, что глупость должна быть глупа, потому что она глупость, а подлость подла, потому что она подлость, и они оставляют их идти своею дорогою, если не видят от них зла или не видят возможности помешать ему, и повторяют про себя, то с радостною, то с грустною улыбкою: "И все то благо, все добро!.." Увы, как дорого достается уразумение самых простых истин!.. Печорин еще не знает этого, и именно потому, что думает, чтто все знает.

    Позабавившись над Грушницким, он позабавился и над княжною, хотя и совсем другим образом.



    Я два раза пожал ее руку... во второй раз она ее выдернула, не говора ни слова.

    - Я дурно буду спать эту ночь, - сказала она мне, когда мазурка кончилась.

    - Этому виноват Грушницкий.

    - О нет! - И лицо ее стало так задумчиво, так грустно, что я дал сеюе слово в этот вечер непременно поцеловать ее руку.

    Стали разъезжаться. Сажая княжну в карету, я быстро прижал ее маленькую ручку к губам своим. Было темно, и никто не мог этого видеть.

    Я возвратился в залу очень доволен собою.



    С этого времени история круто поворотилась и из комической начала переходить в трагическую. Доселе Печорин сеял - теперь настает время пожинать ему плоды посеянного. Мы думаем, что в этом и должна заключаться истинная нраавственность поэтического произведения, а не в пошлых сентенциях.

    Грушницкий наконец понял, что он одурачен, но вмесио того, чтобы в самом себе увидеть пгичину своего позора, он увидел ее в Печорине. К нему пристал драгунский капитан и все другие, которых оскорбляло превосходство Печорина. - и против Печорина начала составляться враждебная партия; но он не испугался, а обрадовался этому, увидев новую пищу для своей праздной деятельности... "Очень рад; я люблю врагов, хотя не по-христиански. Они меня забавляют, волнуют мне кровь. Быть всегда на страже, ловить каждый взгляд, значение каждого слова, угадывать намерение, притворяться обманутым и вдруг одним толчком опрокинуть все огромное и многотрудное здание их хитростей и замыслов - вот что я называю жизнию!" - "Ошибочное название!" - восклицаете вы, - и мы согласны с вами; но сила всегда остается силою и всегда будет полна поэзи, всегда будет восхищать и удивлять вас, хотя бы она действовала и деревянным мечом, вместо булатного... Есть люди, в руках которых и простая палка опаснее, чем у иных шпага: Печорин из таких людей...

    На другой день Вера уехала с мужем в Кисловодск. Печорин винит ее спмое в причине ее жалоб на него: она отказывает ему в свидании наедине. "Авось, - говорит он, - ревность сделает то, чего не могли мои просьбы". Вечером он заходил к Лиговским и не видал княжны - она больна. Возвратясь домой, он заметил, что ему чего-то недостает. "_Я не видал ее! Она больна_! Уж не влюбился ли я в самом деле?.. Какой вздор!.." - Видите ли: как увлекательна эта игра в увлечение, как легко, увлекая других, увлечься и самому!.. Как ни старается Печорин выставить себя холодным обольстителем без всякой цели, но от нечего делать, однако для нас его холодность очен подозрительная. Конечно, это еще не любовь, но ведь трудно разбирать и различать свои ощущения: собственное сердце всякого есть самый извилистый, самый темный лабиринт...

    На другой день он застал ее одну. Она была бледна и задумчива. "Вы на меня сердитесь?" Она заплакала и закрыла лицо руками. "Что с вами?" - "Вы меня не уважаете!.." - отвечала она. Он ей сказал что-то вроде извинения и тщеславной загадки насчет своего характера - и вышел; он, уходя, слышал, как она плакала. Бедная девушка! стрела так глубоко вошла в ее сердце, что дело не может кончиться хорошо... В тот же день Печорин узнал от Вернера, что ходят слухи, будто он женится на княжне...

    Наконец, действие переносится в Кисловодск. Однажды многочисленная кавалькада отправилась смотреть _Кольцо_ - скалу, образующую ворота, верстах в трех от Кисловодска. Когда, на возвратном пути, переезжали через _Подкумок_, у княжны закружилась голова, оттого что она смотрела в воду. - "Мне дурно!" - проговорила она слабым голосом. Печорин обвил рукою ее гибкий стан, щека ее почти касалась его щеки, от нее веяло пламенем... "Что вы со мною делаете? Боже мой!.." - говорила она; но он не обращал внимания на ее слова - и губы его коснулись ее щеки... Выехав на берег, все пустились рысью, княжна проистановила свою лошадь, и они опять поехали позади всех. После долгого молчания, умышленного со стороны Печорина, она наконец сказала голосом, в котором были слезы:



    - Или вы меня презираете, или очень любите! Может быть, вы хотите посмеяться надо мною, возмутить мою душу и потом оставить... Это было бы так подло, так низко, что одно предположение... О нет! не правда ли. - прибавила она Голосом нежной доверенности. - не правда ли, во мне нет ничего такого, что бы исключало уважение? Ваш дерзкий поступок... я должна, я должна вам его простить, потому что позволила... Отвечайте, говорите же; я хочу слышать ваш голос!..

    В последних словах быьо такое женское нетерпение, что я невольно улыбнулся; к счастию, начинало смеркаться... Я ничего не отвечал.

    - Вы молчите? - продолжала она. - вы, может быть, хотите, чтобы я первая сказала вам, что я вас люблю?

    Я молчал.

    - Хотите ли этого! - продолжала она, быстро обратясь ко мне... В решительности ее взора и голоса было что-то страшное...

    - Зачем? - отвечал я, пожав плечами.

    Она ударила хлыстом свою лошадь и пустилась во весь дух по узкой, опасной дороге; это произошло так скоро, что я едва мог ее догнать, и то, когда уж она присоединилась к остальному обществу. До самого дома она гоорила и смеялась поминутно; в ее движениях было что-то лихорадочное; нп меня не взглянула ни разу. Все заметили эту необыкновенную веселость. И княгиня внутренне радовалась, глядя на свою дочку; а у дочки просто нервический припадок: она проведет ночь без сна и будет плакать. _Эта мысль мне доставляет необъятеое наслаждение: есть минуты, когда я понимаю Вампира!.. а еще слыву добрым малым и добиваюсь этого названия_.



    Что такое вся эта сцена? Мы понимае ее только как свидетельство, до какой степени ожесточения и безнравственности может довести человека вечное противоречие с самим собою, вечно неудовлетворяемая жажда истинной жизни, истинного блаженства; но последней черты ее мы решительно не понимаем... Она кажется нам преувеличением, умышленною клеветою на самого себя, чертою изысканною и натянутою; словом, нам кажется, что здесь Печорин впал в Грушницкого, хотя и более страшного, чем смешного... И, если мы не ошибаемся в своем заключении, это очень понятно: состоян
    Страница 14 из 20 Следующая страница



    [ 4 ] [ 5 ] [ 6 ] [ 7 ] [ 8 ] [ 9 ] [ 10 ] [ 11 ] [ 12 ] [ 13 ] [ 14 ] [ 15 ] [ 16 ] [ 17 ] [ 18 ] [ 19 ] [ 20 ]
    [ 1 - 10] [ 10 - 20]



При любом использовании материалов ссылка на http://libclub.com/ обязательна.
| © Copyright. Lib Club .com/ ® Inc. All rights reserved.