LibClub.com - Бесплатная Электронная Интернет-Библиотека классической литературы

В. Г. Белинский. Статьи о народной поэзии Страница 37

Авторы: А Б В Г Д Е Ё Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

    орцов, "скачет прямо Мастрюк из места большого, угла переднего, через столы белодубовы, повалил он тридцать стодов, да прибил триста гостей: живы - да негодны, на карачках ползают по палате белокаменной: _то похвальба Мастрюку, Мастрюку Темрюковичу_". Но эта похвала худо кончилась для Мастрюка: Мишка Борисович его с носка бросил о землю; похвалил его царь-государь: "Исполать тебе молодцу, что чисто борешься". А и Мишка к стороне пошел, ему полно боротися. А Потанька бороться пошел, костылем подпирается, сам вперед подвигается, к Мастрюку приближается; смотрит царь-государь, что кому будет божья помочь; Потанька справился, за плеча сграбился, согнет корчагою, воздымал выше головы своей, опустиш о сыру землю - Мастрюк без памяти лежит, не слыхал, как платье сняли: был Мастрюк во всем, стал Мастрюк ни в чем, со стыда и сорома окарачках под крылец ползет. Как бы бела лебедушка по заре она проклинала, говорила царица царю, Марья Темрюковна: "Свет ты, вольный царь Иван Васильевич! такова у тебя честь добра до любимого шурина, а детина наругается, что детина деревенской; а почто он платье снимает?" Говорил тут царь-государь: "Гой еси ты, царица во Москве, да ты Марья Темрюковна! _а не то у меея честь во Москве, что татары-те борются; то-то честь в Москве, что русак тешится_; хотя бы ему голову сломил, до люби бы я пожаловал двух братцов родимыих, двух удалых Борисовичев".

    Другая песня содержит в себе сказочное описание исторического происшествия, касающегося до ужасной личности грозного царя - убийства сына его Василия, смешанного в сказке, ради вящей исторической истины, с Федором Ивановичем. У Грозного пир во дворце, "а все тут князья и бояра на пиру напивалися, промеж собой расхвасталися; а сильный хвастает силою, богатой-ет хвастает богатством. Злата труба в царстве протрубила, прогласил царь-государь, словоо выговорил: "А глупы бояра, вы неразумные! и все вы безделицей хвастаетесь; а смею я, царь, похвалитися, похвалитися и похвастати: что вывел измену я из Киева, да вывел измену из Новагоршда, а взял я Казань, взял и Астрахань". Царевич Федор говорит отцу, что не вывел он измены в Москве, что три большие боярина, а три Годуновы изменники. Царь велит сыну назвать трех изменников, говоря, что одного велит в котле сварить, другого - на кол посадить, а третьего - скоро казнить. "Ты пьешь с ними, ешь с единого блюда, единую чару с ними требуешь", - отвечал царевич; но царю то слово за беду стало, за великую досаду показалося, скричал он, царь, зычным голосом: "А есть ли в Москве немилостивы палачи? возьмите царевича за белы ручки, ведите царевича со царского стола, з ате за вороты москворецкие, за славную матушку Мовкву-реку, за те живы мосты калиновы, к тому болоту поганому, ко той ко луже кровавыя, ко той ко плахе белодубовой". Все палачи испужалися, по Москве разбежалися: един палач не пужается, един злодей выстунается - Малюта-палач, сын Скурлатович. До староого боярина Никиты Романовича дошла весть нерадошна, кручинная, что-де "упала звездочка поднебесная, потухла во соборе свеча местная, не стало царевича у нас в Москве, а меньша-то Федора Ивановича". Боярин скачет к болоту поганому, наатиг палача на полупути, кричит ему зычным голосом: "Малюта-палач, сын Скурлатович! не за свойский кус ты хватаешься, а этим кусском ты подавишься; не переводи ты роды царские". Малюта отвечает, что дело невольное, что не самому же ему быть сказнену; чем окровенить саблю острую, руки белые, и с чем прийти к царю преж очи, пред его очи царские? Никита Романович советует ему сказнить его конюха любимого и в его крови предстать пред очи царские. Как завидел царь Малюту в крови, "а где-ко стоял, он и туто упал, что резвы ноги подломилися, царски очи помутилися, что по три дня не пьет, не ест". А Никита Романович увез царевича в село Романовское. Царю докладывают: у тебя-де кручина великая, а у старого Никиты Романовича пир идет навеселе. _А грозный царь, он и крут добте_, веилт схватить боярина нечестно; когда привели его к нему, он пригвоздил ему к полу ногу жезлом своим, грозит его в котле сварить либо на кол посадить. Когда дело объяснилось, царь дает боярину село Романовское, с такою привилегиею: "Кто церкву покрадет, мужика ли убьет, али у живва мужа жену уведет и уйде во село боярское, ко старом уНиките Романовичу, и там быть им не на выдаче".

    Покорение Казанского царства воспето в целых двух песнях, на основании которых, однако ж, нельзя сделать и одной поэмы. Одна из этих песен рассказывает, как Иван Васильевич под Казанью с войскрм стоял, за Сулай-реку бочки с порохом катал, а пушки и снаряды в чистом поле расставлял; как татары по городу похаживали и всяко грубиянство оказывали, и грозному царю насмехалися, что не быть-де нашей Казани за белым царем; как царь на пушкарей осерчался, приказал пушкарей казнить, что подрыв так долго медлился; и как - лишь пушкари слово молвить поотважились, - врзыв воспоследовал, а "все татары тут, братцы; устрашилися, они белому царю покорилися".

    Другая песня почти вся состоит из сна казанской царицы Елены, который она рассказывает своему мужу, Симеону, что ей привиделось, "как от сильного царства Московского кабы сизый орлище встрепенулся, кабы грозная туча подымалася, что на наше ведь царство наплывала; а из сильного царства Московского подымался великий князь московский, а Иван, сударь, Васильевич, _прозритель_". Далее следует содержание первой песни. Когда подрыв грянул, Иван Васильевич побежал в палаты царские, а Елена догадалася: посыпала соли на ковригу и с радостью встречаша московского князя, - за что он ее пожаловал: привел в крещеную веру и постриг в монастырь; а царю Симеону за гордость, что не встретил он великого князя, "вынял ясны очи косицами", взял с него царскую корону, порфиру и царский костыль из рук принял. _И в то время князь воцарился и насел на Московское царство, что тогда-де Москва основалася; и с тех пор великая слава_.

    И вся-то песня - сказка, поводом к которой было, впрочем, историческое событие; но что такое конец ее?.. Когда царь Иван Васильевич Казань взял, тогда только и на Московское царство насел, а до тех пор словно был без царства... И вот как отразился в народной поэзии колоссальный образ и отозвалась страшная память Грозного - этого исполина телом и духом {191}, который так ужасно рвался из тесных оков ограниченной народности и, явившись не вовремя, бессильный с самого себя свергнуть и разбить их, нашел в себе силу страшно выместить на своем народе враждебную себе народность!..

    Из песни о Гришке Расстриге ясно видно, что этот даровитый и пылкий, но неблагоразумный и нерасчетливый удалец пал в глазах народа не за самозванство, а за то, что в ту пору, как "князи и бояра пошли к заутрени, а Гришка Расстрига, он в баню с женой; уже князи и бояра от заутрени, а Гришка Расстрига из бани с женой; выходит Расстрига на красный крылец, кричит, ревет зычным голосом: "Гой еси, ключники мои, приспешоики, приспевайте кушанье разное, а и постнте и скоромное: заутра будет кл мне гость дорогой, Юрья пан с паньею". Тогда, вишь, стрельцы догадалися, в Боголюбов монастырь бросалися, к царице Марфе Матвеевне; а узнав от нее всю правду, ко красному царскому крылечику металися и тут в Москве взбунтовалися; злая жена Расстриги, Маринка-безбожница, сорокою обернулась и из палат вон вылетела; а Расстрига догадается, на копья стрелецкие с крыльца бросается - и тут ему такова смерть случилась".

    Но следующая песня, о "Борисе Шереметеве", достойном сподвижнике Петра Великого, лице нисколько не мифическом, вполне историческом и современном песне, - лучше всего обнаруживает историческую субстанциальность наших исторических песен. Шереметев, подходя с войсками к славному городу Орешку, послал в объезд донских и яицких казаков - снять шведские караулы. Они полонили майора и привели его к самому государю; злата труба в поле протрубила, прогласил государь, слово молвил государь московский - первый император: "А и гой еси, Борис сын Петрович! изволь ты майора допросити тихонько, помалешеньку: а сколько-де силы в Орешке у вашего короья шведского?" Майор наговорил силы несметное множество; тогда император велел Шереметеву морить его голодом. А втапоры Борис Петрович Шереметев _на то-то больно догадлив_: и двои-де сутки майора не кормили, в третьи винца ему подносили; втапоры майор рпавду сказал: "Всех с королем нашим и генералом силы семь тысячей, а боле того нету". И тут государь взвеселился - велел ему, майору, голову отляпать".

    И вот как народная фантазия поняла великого преобразователя Руси!.. Какого же исторического содержания, какой исторической жизни можно требовать от русских народных песен, относящихся к эпохе Петра Великого!.. Не такова историческая поэзия Малороссии. История ее не принадлежит к истории всемирно-человеческой; круг ее тесен, политическое и государственное значение ее - то же, что в искусстве гротеск; но, несмотря на все это, Малороссия была органически-политическим телом, где всякая отдельная личность сознавала себя, жила и дышала в стихии своего общественного существования и потому знала хорошо дела своей родины, столь близкие к ее сердцу и душе. Народная поэзия Малороссии была верным зеркалом ее исторической жизни. И как много поэзии в этой поэзии! Вот на выдержку одна {192} песня, которую выписываем из сборника г. Максимовича, для лучшего уразумения, в русском прозаичесеом переводе, сделанном самим собирателем: {193}



    Вот пошли казаки на четчре поля - что на четыре поля, а на пятое на Подолье. Что одним полем, то пошел Самко Мушкет; а за паном хорунжим мало-мало не три тысячи, все храбрые товарищи запорожцы - на конях гарцуют, саблями поблескивают, бьют в бубны, богу молитвы воссылают, кресты полагают.

    А Самко Мушкет - он на коне не гарцует, коня сдерживает, к себе притягивает, - думает, гадает... Да чтоб сто чертей бедою пришибли его думу, гаданье! Самко Мушкет думает, гадает,_говорит словами:

    А что, как наше казачество, словно в аду, ляхи спалят? Да из наших казацких костей пир себе на похмелье сварят?..

    А что,-как наши головы казацкие, молодецкие по степи-полю полягу
    Страница 37 из 40 Следующая страница



    [ 27 ] [ 28 ] [ 29 ] [ 30 ] [ 31 ] [ 32 ] [ 33 ] [ 34 ] [ 35 ] [ 36 ] [ 37 ] [ 38 ] [ 39 ] [ 40 ]
    [ 1 - 10] [ 10 - 20] [ 20 - 30] [ 30 - 40]



При любом использовании материалов ссылка на http://libclub.com/ обязательна.
| © Copyright. Lib Club .com/ ® Inc. All rights reserved.