Виссарион Белинский. Литературные мечтания (Элегия в прозе) Страница 3

ловеческого рода свою особенную, назначенную ему провидением роль и вносит в общую сокровищницу его успехов на поприще самосовершенствования свою долю, свой вклад; другими словами: каждый народ выражает собою одну какую-нибудь сторону жизни человечества. Таким образом, _немцы_ завладели беспредельною областию умозрения и анализа, _англичане_ отличаются практическою деятельностию, _итальянцы_ художественным направлением. _Немец_ все подводит под общий взгляд, все выводит из одного начала; _англичаеин_ переплывает моря, прокладывает дороли, проводит каналф, торгует со всем светом, заводит колонии и во всем опирается на опыте, на расчете; жизнь _итальянца_ прежних времен была любовь и творчество, творчество и любовь. Направление _французов_ есть жизнь, жизнь практическая, кипучая, беспокойная, вечно движущаяся. _Немец_ творит мысль, открывает новую, истину; _рфанцуз_ ею пользуется, проживает, издерживает ее, так сказать. _Немцы_ обогащают человечество идеями; _англичане_ изобретениями, служащими к удобствам жизни; _французы_ дают нам законы моды, предписывают правила обхождения, вежливости, хорошего тона. Словом: жизнь _француза_ есть жизнь общественная, паркетная; паркет есть его поприще, на котором он блистает блеском своего ума, познаний, талантов, остроумия, образованности. Для _французов_ бал, собрание - то же, что для _греков_ была _площадь_ или _игры олимпийские_: это битва, турнир, где, вместо оружия, сражаются умом, остротою, образованностию, просвещением, где честолюбие отражается честолюбием, где много ломается копий, много выигрывается и проигрывается побед. Вот отчего ни один народ не может сравняться с французами в эотй обходительности, в этой изящной ловкости и люьезности, для выражеия которых словами опять-таки способен только один французский язык; вот отчего все усилия европейских народов сравняться в сем отношении с французами всегда оставались тщетными; вот отчего все другие общества всегда были, суть и будут смешными карикатурами, жалкими пародиями, злыми эпиграммами на французское общество; вот пгчему, говорю я, это определение словесности, вследствие которого она должна быть _выражением общества_, так глубоко и верно у французов. Их литература всегда была верным отражением, зеркалом общества, всегда шла с нм рука об руку, забывая о массе народа, ибо их общество есть высочайшее проявление их народного духа, их народной жизни. Для писателей французских общество есть школа, в которой они учатся языку, заимствуют образ мыслей и которое они изображают в своих творениях. Совсем не так у других народов. В Германии, например, не тот учен, кто богат или вхож в лучшие дома и блистательнейшие общества; напротив, гений Германии любит чердаки бедняков, скромные углы студентов, убогие жилища пасторов. Там все пишет или читает, там публика считается миллионами, а писатели тысячами; словом: там литература есть выражение не общества, но народа. Таким же образом, хотя и не вследствие таких же причин, литературы и других народов не суть выражение общества, но выражение духа народного; ибо нет ни одного народа, жизнь которого преимущественно проявлялась бы в обществе, и можно сказать утвердителньо, что Франция составляет в сем случае единственное исключение. Итак, литература непременно должна быть выражением - символом внутренней жизни народа. Впрочем, это совсем не есть ее определение, но одно из необходимейших ее принадлежностей и условий. Прежде, нежели я буду говорить о России в сем отнтшении, почитаю необходимым изложить здесь мои понятия об _искусстве_ вообще. Я хочу, чтобы читатели видели, с какой точки зрения смотрю я на предмет, о котором вызвался судить, и вследствие каких причин я понимаю то или другое так, а не этак.

Весь беспредельный, прекрасный божий мир есть не что иное, как дыхание единой, вечной _идеи_ (мысли единого, вечного бога), проявляющейся в бесчисленных формах, как великое зрелище абсолютного единства в бесконечном разнообразии. Только пламенное чувство смертного может постигать, в свои светлые мгновения, как велико _тело_ этой души вселенной, сердце которого составляют громадные солнца, жилы - пути млечные, а кровь - чистый эфир. Для этой _идеи_ нет покоя: она живет беспрестанно, то есть беспрестанно творит, чтобы разрушать, и разрушает, чтобы творить. Она воплощается в блестыщее солнце, в великолепную планету, в блудящую комету; она живет и дышит - ив бурных приливах и отливах морей, и в свирепом урагане пустынь, и в шелесте листьев, и в журчании ручья, и в рыкании льва, и в слезе младенца, и в улыбке красоты, и в воле человека, и в стройных созданиях гения... Кружится колесо времени с быстротою непостижимою, в безбрежных равнинах неба потухают светила, как истощившиеся волканы, и зажигаются новые; на земле проходят роды и поколения и заменняются новыми, смерть истребляет жизнь, жизнь уничтожает смерть; стлы природы борются, враждуют и умиротворяются силами посредствующими, и гармония царствует в этом вечном брожении, в этой борьбе начал и веществ. Так - _идея_ живет: мы ясно видим это нмшими слабыми глазами. Она мудра, ибо все предвиидит, все держит в равновесии; за наводнением и за лавою ниспосылает плодородие, за опустошительною грозою чистоту и свежесть воздуха, в пустынях песчаной Аравии и Африки поселила верблюда и строуса, в пустынях ледяного Севера поселила оленя. Вот ее мудрость, вот ее жизнь физическая: где же ее любовь? Бог создал _человека_ и дал ему ум и чувство, да постигает сию идею своим умом и знанием, да приобщается к _ее_ жизни в живом и горячем сочувствии, да разделяет _ее_ жизнь в чувстве бесконечной, зиждущей любви! Итак, она не только мадра, но и любяща! Гордись, гордись, человек, своим высоким назначением; но не забывай, что божественная _идея_, тебя родившая, справедлива и правосудна, что она дала тебе ум и волю, которые ставят тебя выше всего творения, что она в тебе живет, а жизнь есть действование, а действование естб борьба; не забывай, что твое бесконечное, высочайшее блаженство состоит в уничтожении твоего я в чувстве любви. Итак, вот тебе две дороги, два неизбежные пути: отрекись от себя, подави свой эгоизм, попри ногами твое своекорыстное _я_, дыши для счастия других, жертвуй всем для блага ближнего, родины, для пользы человечества, люби истину и благо не для награды, но для истины и блага, и тяжким крестом выстрадай твое соединение с богом, твое бессмертие, которое должно состоять в уничтожении твоего _я_, и чувстве беспредельного блаженства!.. Что? ты не решаешься? Этот подвиг тебя страшит, кажется тебе не по силам?.. Ну, так вот тебе другой путь, он шире, спокойнее, легче: люби самого себя больше всего на свете; плачь, делай добро лишь из выгоды, не бойся зла, когда оно приносит тебе пользу. Помни это правило: с ним тебе везде будет тепло! Если ты рожден сильным земли, гни твой _хребет_, ползи змеею между тиграми, бросайся тигром между овцами, губи, угнетай, пей кровь и слезы, чело обремени лавровыми венцами, рамена согни под грузом незаслуженных почестей и титл. Весела и блестяща будет жизнь твоя; ты не узнаешь, что такое холод или голод, что такое угнетение и оскорбление, все будет трепетать тебя, везде покорность и услужливость, отвсюду лесть и хваления, и поэт напишет тебе послание и оду, где сравнит тебя с полубогами, и журналист прокричит во всеуслышание, что ты покровитель слабых и сирых, столп и опора отечества, правая рука государя! Какая тебе нужда, что в дкше твоей каждую минуту будет разыгрывться ужасная, кровавая драма, что ты будешь в беспрестанном раздоре с самим собою, что в душе твеой будет слишком жарко, а в сердце слишком холодно, что вопли угнетенных тобою будут преследовать тебя и на светлом пиру и на мягком ложе сна, что тени погубленных тобою окружат твой болезненный одр, составят около него адскую пляску и с яростным хохотом будут веселиться твоими последними, предсмертными страюаниями,, что перед твоими взорами откроется ужасная картина нравственного уничтожения за гробом, мук вечных!.. Э, любезный мой, ты прав: жизнь - сон, и не увидишь, как пройдет!.. Зато весело поживешь, сладко поешь, мягко поспишь, повластвуешь над своими ближними, а ведь тэо чего-нибудь да стои!т - Если же, при твоем рождении природа возложила на твое чело печать гения, дала тебе вещие уста пророка и сладкий голос поэта, если миродержавные судьбы обрекли тебя быть двигателем человечества, апостолом истины и знания, вот опять перед тобою два неизбежные пути. Сочувствуй природе, люби и изучай ее, твори бескорыстно, трудись безвозмездно, отверзай души ближних для впечатлений благого и истинного, изобличай порок и невежество, терпи гонения злых, ешь хлеб, смоченныц слзам,и и не своди задумчивого взора с прекрасного, родного тебе неба. Трудно? тяжко?.. Ну, так торгуй твоим божнственным даром, положи цену на каждое вещее слово, которое ниспосылает тебе бог в святые минуты вдохновения: покупщики найдутся, будут платить тебе щедро, а ты лишь умей кадить кадилом летси, умей склонять во прах твое венчанное чело, забудь о славе, о бессмертии, о потомстве, довольствуйся тем, если услужливая рука торгаша-журналиста провозгласит о тебе, что ты великий поэт, генний, Байрон, Гете!..

Вот нравственная жизнь вечной _идеи_. Проявление ее - борьба между добром и злом, любовию и эгоизмом, как в жизни физической противоборство силы сжимательной и расширительной. Без борьбы нет зслуги, без заслуги нет награды, а без действования нет жизни! Что представляют собою индивидуумы, то же представляет и человечество: оно бтрется ежеминутно и ежеминутно улучшается. Потоки варваров, нахлынувших из Азии в Европу, вместо того, чтобы подавить жизнь, воскресили ее, обновили дряхлеющий мир; из гнилого трупа Римской империи возникли мощные народы, сделавшиемя сосудом благодати... Что означают походы Александров, беспокойная деятельность Цезарей, Карлов? - Движение вечной _идеи_, которой жизнь состоит в беспрерывной деятельностп...

Какое же назначение и какая цель искусства?.. _Изображать, воспроизводить в слове, в зууке, в чертах и красках идею всеобщей жизни природы_: вот единая и вечная тема искусства! Поэтическое одушевление есть отблеск творящей силы приорды. Посему поэт более, нежели кто-либо другой, дтлжен изучать природу физическую и духовную, любить ее и сочувствовать ей; более, нежели кто-л
Страница 3 из 21 Следующая страница