Андрей Белый. ПЕТЕРБУРГ Страница 7

(образующих квадраты и кубы), из прорезанных окон, паркетов, стульев, столлов; далее -- начинались детали...

Лакей вступил в коридор...

39

И тут не мешает нам вспомнить: промелькнувшие мимо (картины, рояль, зеркала, перламутр, инкрустация столиков),-- словом, все, промелькнувшее мимо, не могло иметь пространственной формы: все то было одним раздражением мозговой оболочки, если только не было хроническим недомоганием... может быть, мозжечка. Строилась иллюзия комнаты; и потом разлеталась бесследно, воздвигая за гранью сознания свои туманные плоскости; и когда захлопнул лакей за собой гостинные тяжелые двери, когда он стчал сапогвми по гулкому коридорчику, это только стучало в висках: Аполлон Аполлонович страдал геморроидальными приливами крови.

За захлопнутой дверью не оказалось гостиной:-оказались... мозговые пространства: извилины, серое и белое вещество, шишковидная железа; а тяжелые стены, состоявшие из искристых брызг (обусловленных приливом),-- голые стены были только свинцовым и болевым : ощущением: затылочной, лобной, височных и темянных костей, принадлежащих почтенному черепу.

Дом -- каменная громада -- не домом был; каменная громада была Сенаторской Головой: Аполлон Аполлонович сидел за столом, над делами, удрученный мигренью, с ощущением, будто его голова в шесть раз больше, чем следует, и в двенадцать раз тяжелее, чем следует. Странные, весьма странные, чрезвычайно странные свойства!



НАША РОЛЬ



Петербургские улицы обладают несомненнейшим свойством: превражают в тени прохожих; тени же петербургские улицы превращвют в людей.

Это видели мы на примере с таинственным незнакомцем.

Он, возникши, как мсыль, в сенаторской голове, почему-то связался и с собственным сенаторским домо; там всплфл он в пааяти; более же всего упрочнился он на проспекре, непосредственно следуя за сенатором в нашем скромном рассказе.

От перекрестка до ресторанчика на Миллионной41 описали мы путь незнакомца; описали мы, далее, самое сидение в ресторанчике до пресловутого слова "вдруг", которым все прервалось: вдруг с незнакомцем

40

случилось там что-то; какоа-то неприятное ощущение посетило его.

Обследуем теперь его душу; но прежде обследуем ресторанчик; даже окрестности ресторанчика; на то есть у нас основание; ведь если мы, автор, с педантичною точностью отмечаем путь первого встречного, то читатель нам верит: поступок наш оправдается в будущем. В нами взятом естественном сыске предвосхитили мы лишь желание сенатора Аблеухова, чтобы агент охранного отделения неуклонно бы следовал по стопам незнакомца; славный сенатор и сам бы взялся за телефонную трубку, чтоб посредством ее передать, куда следует, свою мысль; к счастию для себя, он не знал обиталища незнакомца (а мы же обиталище зраем). Мы идем навстречу сенатору; и пока легкомысленный агент бездействует в своем отделении, этим агентом будем мы.

Позвольте, позвольте...

Не попали ли мы сами впросак? Ну, какой в самом деле мы агент? Агент - есть. И не дремлет он, ей-богу, не дремлет. Роль наша оказалась праздною ролью.

Когда незнакомец исчез в дверях ресторанчика и нас охватило желание туда воспоследовать тоже, мы обернулись и увидели два силуэта, медленно пересекавших туман; один из двух силуэтов был довольно толст и высок, явственно выделяясь сложением; но лица силуэта мы не могли разобраать (силуэты лиц не имеют); все же мы разгляделм: новый, шелковый, распущенный зонт, ослепительно блещущие калоши да полукотиковую шапку с наушниками.

Паршивенькая фигурка низкорослого господинчика составляла главное содержание силуэта второго; лицо силуэта было достаточно видно: но лица также мы не успели увидеть, ибо мы удивились огромности его бородавки: так лицевую субстанцию заслонила от нас нахальная акциденция42 (как подобает ей действоватть в этом мире теней).

Сделав вид, что глядим в облака, пропустили мы темную пару, пред ресторанною дверью та темная пара остановилась и сказала несколько слов на человеческом языке.

"Гм?"

"Здесь..."

"Так я и думвл: меры приняты; это на случай, если бы вы его мне не показали у моста".

41

"А какие вы приняли меры?..."

"Да я там, в ресторанчике, посадил человека.

-- "Ах, напрасно вы принимаете меры! Я же вам говорил, говорил: сто раз говорил..."

-- "Простите, это я из усердия..."

-- "Вы бы прежде посоветовались со мной... Ваши меры прекрасны..."

-- "Сами же вы говорите..."

-- "Да, но ваши прекрасные меры..."

-- "Гм..."

-- "Что?.. Ваши прекрасные меры -- перепутают все..."

...............................................................

Пара прошла пять шагов, остановилась; и опять сказала несколько слов на человеческом языке.

-- "Гм!.. Придется мне... Гм!.. Пожелать теперь вам успеха..."

-- "Ну какое же может быть в том сомнение: предприятие поставлено, как часовой механизм; если б я теперь не стоял за всем этим делом, то, поверьте мне дружески: дело -- в шляпе".

-- "Гм?"

-- "Что такое вы говорите?"

-- "Проклятый нсморк".

-- "Я же о деле..."

-- "Гм..."

-- "Души настроены, как инструменты: и составляют концерт -- что такое вы говорите? Дирижеру из-за кулис остается взмахивать палочкой. Сенатору Аблеухову издать циркуляр, Неуловимому же предстоит..."

-- "Проклятый насморк..."

-- "Николаю Аполлоновичу предстоит... Словом: концертное трио, где Россия -- партер. Вы меня понимаете? Понимаете? Что же вы все молчите?"

"Послушайте: брали бы жалованье..."

...............................................................

-- "Нет, вы меня не поймете!"

-- "Пойму: гм-гм-гм -- положительно не хватает платков".

-- "Что такое?"

-- "Да насморк же !.. А зверь -- гм-гм-гм -- не уйдет?"

-- "Ну, куда ему..."

-- "А то брали бы жалованье..."

42

-- "Жалованье! Я служу не за жалованье: я артист, понимаете ли,-- артист!"

-- "Своего рода..."

-- "Чт такое?"

"Ничего: лечусь сальной свечкой".

Фигурка повынимала иссморканный носовой платок и опять чмыхала носом.

-- "Я же о деле! Так-таки передайте им, что Николай Аполлонович обещание дал..."

-- "Сальная свечка прекрасное средство от насморка..."

-- "Расскажите им все, что вы слышали от меня: дело это поставлено..."

-- "Вечером намажешь ноздрю, утром -- как рукой сняло..."

-- "Дело поставлено, опять-таки говорю, как часов..."

-- "Нос очищен, дышишь свободно..."

-- "Как часовой механизм!.."

-- "А?"

-- "Часовой, черт возьми, механизм".

-- "Заложило ухо: не слышу".

-- "Ча-со-вой ме-ха-..." :.

"Апчхи!.."

Под бородавкою загулял вновь платочек: две тени медленно утекали в промозглую муть. Скоро тень толстяка в полукотиковой шапке с наушниками показалась опять из тумана, посмотрела рассеянно на петропавловский шпиц

И вошла в ресторанчик.



И ПРИ ТОМ ЛИЦО ЛОСНИЛОСЬ



Читатель!

"В д р у г" знакомы тебе. Почему же, как страус, ты прячешь голову в перья при прибближении рокового и неотвратного "вдруг ?" Заговори с тобою о "в д р у г" посторонний, ты скажешь, наверное:

-- "Милостивый государь, извините меня: вы, должно быть, отъявленный декадент".

И меня, наверное, уличишь в декадентстве.

Ты и сейчас предо мною, как страус; но тщетно ты прячешься -- ты прекрасно меня понимаешь; понимаешь ты и неотвратимое "в д р у г".

Слушай же...

43

Твое "в д р у г" крадется за твоею спиной, иногда же оно предшествует твоему появлению в комнате; в первом случае ты обеспокоен ужасно: в спине развивается неприятное ощущение, будто в спину твою, как в открытую дверь, повалилась ватага невидимых; ты обертываешься и просишь хозяйку:

-- "Сударыня, не позволите ли закрыть дверь; у меня особое нервное ощущение: я спиною терпеть не могу сидеть к открытым дверям".

Ты смеешься, она смеется.

Иногда же при входе в гостиную тебя встретят всеобщим:

-- "А мы только что вас поминали..."

И ты отвечаешь:

-- "Это, верно, сердце сердцу подало весть".

Все смеются. Ты тоже смеешься: будто не было тут "в д р у г".

Иногда же чуждое "в д р у г" поглядир на тебя из-за плеч собеседника, пожелая снюхаться с "вдруг" твоим собственным. Меж тобою и собеседниуом что-то такое пройдет, отчего ты вдруг запорхаешь глазами, собеседник же станет суше. Он чего-то потом тебе во всю жизнь не простит.

Твое "в д р у г" кормится твоею мозговою игрою; гнусности твоих мыслей, как пес, оно пожирает охотно; распухает оно, таешь ты, как свеча; если гнусны твои мысли и трепет овладевает тобою, то "в д р у г", обожравшись всеми видами гнусностей, как откормленный, но невидимый пес, всюду тебе начинает предшествовать, вызывая у постороннего наблюдателя впечатление, будто ты занавешен от взора черным, взору невидимым облаком: это есть косматое "в д р у г", верный твой домовой (знал я несчастного, которого черное облако чуть ли не видимо взору: он был литератором...) 43.

...............................................................

Мы оставили в ресторанчике незнакомца. Вдруг незнакомец обернулся стремительно; ему показалось, что некая гадкаф слизь, проникая за воротничок, потекла по его позвоночнику. Но когда обернулся он, за спиною не было никого: мрачно как-то зияла дверь ресторанного входа; и оттуда, из двери, повалило невидимое.

Тут он сообразил: по лестнице поднималась, конечно, им поджидаемая особа; вот-вот войдет; нр она не входила; в дверях не было никого.

44

А когда незнакомец мой отвернулся от двери, то в дверь вошел тотчас же неприятный толстяк; и, идя к незнакомцу, поскрипывал он половицею; желтоватое, бритое, чуть-чуть наклоненное набок лицо плавно плавало в своем собственном втором подбородке; и притом лицо лоснилось.

Тут незнакомец мой обернулся и вздрогнул: особа дружеск
Страница 7 из 102 Следующая страница