Андрей Белый. ПЕТЕРБУРГ Страница 95

ти паруса уплотнялся туманынй дымок.

...............................................................

Когда утром вошли, то Липпанченкки уже не было, а была -- лужа крови; был -- труп; и была тут фигурка мужчины -- с усмехнувшимся белым лицом, вне себ;я у нее были усики; они вздернулись кверху; очень странно: мужчина на мертвеца сел верхом; он сжимал в руке ножницы; руку эту простер он 48; по его лицу -- через нос, по губам -- уползало пятно таракана.

Видимо, он рехнулся.



Конец седьмой главы



ГЛАВА ВОСЬМАЯ,

и последняя



Минушвее проходит предо мною...

Давно ль оно неслось, событий полно,

Волнуяся, как море-окиян?

Теперь оно безмолвно и спокойно:

Не много лиц мне память сохранила,

Не мноно слов доходит до меня...

А. Пушкин1



НО СПЕРВА...



Анна Петровна!

О ней позабыли мы: а Анна Петровна вернулась; и теперь ожидала она... но сперва: --

-- эти двадцать четыре часа! --

-- эти двадцать четыре часа в повествовании нашем расширились и раскидались в душевных пространствах: безобразнейшим сном; и закрыли кругом кругозор; и в душевных пространствах запутался авторский взор; он закрылся.

С ним скррылась и Анна Петровна. Как суровые, свинцовые облака, мозговые, свинцовые игры тащилися в замкнутом кругозоре, по кругу, очерченному нами, -- безвыходно, безысходно, дотошно --

-- в эти двадцать четыре часа!..

А по этим сурово плывущим и бесцелебным событиям весть об Анне Петровне пропорхнула отблесками мягкого какого-то света -- откуда-то. Мы тогда призадумались грустно -- на один только миг; и -- забыли; а должно бы помнить... что Анна Петровна -- вернулась.

Эти двадцать четыре часа!

То есть сутки: понятие -- относительное, понятие,-- состоящее из многообразия мигов, где миг --

-- минимальный отрезок ли времени, или -- что-либо тас, ну, иное, душевное, определяемое полнотою душевных событий,-- не цифрой; если ж цифрой, он -- точен, он -- две десятых секунды; и -- в этом случае

478

неизменен; определяемый полнотою душевных событий он -- час, либо -- ноль: переживание разрастается в миге, или -- отсутствует в миге --

-- где миг в повествовании нашем походил на полную чашу событий.

Но прибытие Анны Петровны есть факт; и -- огромный; правда, нет в нем ужасного содержания, как в других отмеченных фактах; потому-то мы, автор, об Анне Петровне забыли; и, как водится, вслед за нами об Анне Петровне забыли и герои романа.

И все-таки...--

Анна Петровна вернулась; событий, описанных нами, не видала она; о событиях этих -- не подозревала, не знала; одно происшествие только волновало ее: ее возвращенье; и должно бы оно взволновать мной описанныж лиц; лица эти должны бы ведь тотчас же отозваться на происшествие это; осыпать ее записками, письмами, выражением радости или гнева; но записок, посыльных к ней не было: на огромное происшествие не обратили внимание -- ни Николай Аполлонович, ни Аполлон Аполлонович.

И -- Анна Петровна грустила.

...............................................................

Наружу не выходила она; великолепного тона гостиница заключила ее в своем маленьком номерочке; и Анна Петровна часами сидела на единственном стуле; и Анна Петровна часами сидела, уставившись в крапы обой; эти крапы лезли в глаза; глаза она переводила к окну; а окно выходило в нахально глядящую стену каких-то оливковатых оттенков; вместо неба был желтый дым; лишь в окошке там, наискось, виделись груды грязных тарелок, лохань, рукава засученных рук через отблески стекол...

Ни -- письма, ни -- визита: от мужа, от сына.

Иногда звонила она; какая-то появлялась вертунья в бабочкообразном чепце.

И Анна Петровна -- в который раз! -- изволила спрашивать:

-- "В комнату, пожалуйста, th complet"* (*Чай с хлебом, маслом, вареньем (фр.; фразеологизм). -- Ред.)

Появлялся лакей в черном фраке, в крахмале, в блистающем свежестью галстухе -- с преогромным подносом, поставленным четко: на ладонь и плечо; он презрительно

479

окидывал номерок, неумело подшитое платье его обитательницы, пестрые испанские тряпки, лежащие на двуспальной постели, и потрепанный чемоданчик; непочтительно, но бесшумно, он срывсл с своих плеч преогромный поднос; и без всякого шума на стол упадал "th complet". И без всякого шума лакпй дуалялся.

Никого, ничаго: те же крапы обой; те же хохот, возня из соседнего номера, разговор двух горничных в коридоре; рояль -- откуда-то снизу (в номере заезжей пьянистки, собиравшейся дать свой концерт); и глаза -- в который раз -- переводила к окну, а окно выходило в нахально глядящую стену каких-то оливковатых оттенков; вместо неба был дым, лишь в окошке там, наискось, виделись через отблески стекол --

-- (вдруг раздался стук в дверь; вдруг Анна Петровна растерянно расплескала свой чай на чистейшие салфетки подноса) --

-- лишь в окошке там, наискось, виделись груды грязных салфеток, лохань, рукава засученных рук.

Влетевшая горничная подала ей визитную карточку; Анна Петровна вся вспыхнула; шумно приподнялась из-за столика; первым жестом ее был тот жест, усвоенный смолоду: быстрое движение руки, оправляющей волосы.

-- "Где они?"

-- "Ждут-с в коридоре".

Вспыхнувши, проведя рукой от волос к подбородку (жест, усвоенный лишь недавно и обусловленный, вероятно, одышкою), Анна Петровна сказала:

-- "Просите".

Задышала и покраснела.

Слышались -- хохот, возня из соседнего номера, разговор двух горничных в коридоре и рояль откуда-то снизу; слышались быстро-быстро бегущие к двери шаги; дверь отворилась; Аполлон Аполлонович Аблеухов, не переступая порога, тщетно силился что-либо разобрать в плоусумерках номерочка; и перыое, что увидел он, оказалось стеною оливковатых оттенков, глядящею за окном; и -- дым вместо неба; лишь в окошке там, наискось виделись через отблески стекол груды грязных тарелок, лохань, рукава засученных рук, перемывающих что-то.

...............................................................

480

Первое, что бросилось на него, было скудною обстановкою дешевого номерочка (тени падали так, что Анна Петровна стушевалася как-то); эдакий номерок и -- в перворазрядном отеле! Что ж такого? Тут нечему удивлятьсч; номерочки такие бывают во всех перворазрядных отелях -- перворазрядных столиц: на отель их приходится по одному, много по два; но анонсы о них оповещают во всех указателях. Вы читаете, например: "Savoy Premier odre. Chambres depuis 3 fr." * (*"Савой. Первый разряд. Комнаты, начиная с 3 франков" -- (фр.) Ред. ). Это значит: минимальные цены за сносную комнату -- не менее пятнадцати франков; но для виду где-нибудь в антресолях неизменно пустующий угол, неприбранный, грязный, найдете вы -- во всех перворазрядных отелях перворазрядных столиц; и о нем-то вот гласит указатель "depuis trois francs" ** (** "начиная с трех франков" (фр.).- Ред.); этот номер в загоне; остановиться нельзя в нем (вместо него попадаете вы в пятнадцатифранковый номер); в "depuis trois francs" же отсутствуют и воздух, и свет; и прислуга бы им погнушалась, не то что вы, барин; обстановка и тчо бы то ни было -- отсутствуют тоже; горе вам, если вы остановитесь: запрезиракт вас многочисленный штат горничных, официантов и отельных мальчишек.

И вы съедете в гостиницу второго разряда, где за семь-восемь франков будете вы отдыхать в чистоте, комфорте, почете.

"Premier odre - depuis 3 francs" -- Боже вас сохрани!

Вот -- постель, стол и стул; в беспорядке разбросаны на постели ридикюльчик, ремни, кружевной черный веер, граненая венецианская вазочка, перевернутая -- представьте же -- длинным чулочком (чистейшего шелка), плед, ремни да комок лимонного цвета кричащих испанских лоскутьев; все это, по мнению Аполлона Аполлоновича, должно было быть дорожными принадлежностями и сувенирами из Гренады, Толедо, по всей вероятности дорогими когда-то и теперь потерявшими всякий вид, всякий лоск,--

-- три же тысячи рублей серебром, высланные так недавно в Гренаду, не могли быть, как видно, получены --

-- так чтр даме ее положения в

481

свете было неловко с собою воозить эту старую рвань; и -- сердце в нем сжалось.

Тут увидел он стол, блистающий парою чистейших салфеток и блистающий "th complet": принадлежность отеля, небрежно сюда занесенная. Из теней же выступил силуэт: сердце сжалось вторично, потому что на стуле --

-- и нет, не на стуле! --

-- вставшую он увидел со стула -- ту самую ль? -- Анну Петровну, осевшую, пополневшую, и -- с сильнейшею проседью; первое, что он понял, был прискорбнейший факт: за два с половиною года пребывания в Испании (и -- еще где, еще?) -- явственней выступил из-под ворота двойной подбородок, а из-под низа корсета явственней выступил округленный живот; только два лазрью наполненных глаза когда-то прекрасного и недавно красивого личика там блистали по-прежнему; в глубине их теперь разыгрались сложнейшие чувства: робость, гнев, сочувствие, гордость, униженность убогою обстановкою номера, затаенная горечь и... страх.

Аполлон Аполлонович этого взгляда не вынес: опустил он глаза и мял в руке шляпу. Да, года пребывания с итальянским артистом изменили ее; и куда девалась солидность, врожденное чувство достоинства, любовь к чистот еи порядку; Аполлон Аполлонович глазами забегал по комнате: в беспорядке разбросаны были -- ридикюльчик, ремни кружевной черный веер, чулочек да комок лимонно-желтых лоскутьев, вероятно, испанских.

...............................................................

Перед Анной Петровной...-- да он ли то? Два с половиною года и его изменили; два с половиною года в последний раз перед собой она видела отчетливо выточенное из серого камня лицо, холодно на нее посмотревшее над перламутровым столиком (во время последнего объяснения); каждая черточка в нее врезалась отчетливо леденящим морозом; а теперь, на лице -- полно
Страница 95 из 102 Следующая страница