АНДРЕЙ БЕЛЫЙ. НАЧАЛО ВЕКА Страница 116

куда? "За пределы... теорий... в области практического идеала" 32.

Я провозглашаю примат созидающего познания над познанием рефлектирующим и отражающим "тени вещей"; мой трансцендентизм - разрыв границ и переход в сферу жизни, - из двух расколотых половинок, объявляющих, каждая, себя в "здесь" и полагающих, каждая, другую - в "там"; он в соединении "кажущегося" запредельным с "кажущимся" внутрипредельным - в том, что ни "вне", (ни) "внутри", ибо самые "внутри", "вне", - миросозерцательный расщеп дуализма, пара автономий "психологии в себе" и "естествознания в себе", психологизма и наивного натурализма.

Мой "трансцендентизм" - 1/2 моего "имманентизма"; понимание символизма как имманентизма за пределами метафизики с ее "вещами", что термин "трансцендентный" фигурирует у меня лишь в смысле пропирания через искусственные рогатки, поставленные познавательными импотентами.

Я вижу, что "современная теория знания претерпевает кризис";33 ее" единство оказалось метафизическим"; 34 "Кант пришел к необходимости теории познания";35 и - только.

Вносится проблема борьбы за должную, не данную теорию знания и за пать науки, вырванной из механистических тисков, выдвигается вопрос о мысли: активное ли она наало или - пассивное отражение? Подчеркивается: действительность не данный конгломерат фактов, не отраженная номенклатура понятий, а совпадение бытия с поволенным познанием.

31 Ар. 104. 905.32 Ар. 104. 905.33 С. 62. 909.34 С. 99. 909.35 С. 60. 909.

Такая действительность "трансцендентная познавательному формализму, из своей "не жизни" грезящему о жизни как о чем-то "потустороннем" ему; деятельному познанию все имманентно: все - в "здесь".

И мы "возвращаемся... к деятельности...; то, что творится, называем мы действительностями; действительности, воспринимаемые в законах, являют нам образ объективной действительности; мы узнаем в ней ту самую действительность, от которой уплыли по морю познания...; мы к ней вернулись..." 36.

Кругосветное путешествие от действительности как данного (тезы), сквозь отвлеченно-критическое распыление ее в формы (антитезы) к воссоединению ее с познанием критическим в действительность претворенную и должную (синтез-символ) называю я образно путешесьвием аргонавтов за "золотым руном", которое - действительность.

Так полагал я 25 лет назад: так ли положенное еретич-но и так ли оно "мистично"?

Беру случайно оказавшийся под руками номер "Литературной газеты" от 15-го июня 1930 года; глаза падают на статью Федора Гладкова; читаю: "вопрос об искусстве, - пишет Гладков, - есть... практический вопрос, а не вопрос теорий"; "искусство есть творчество жизни", - пишет он; "художник-диалектик не может ограничиться изображением объектов в себе, а анализирует развитие и изменение"; рефлексирующий художник, по Гладкову, "упирается в пресловутую "человеческую природу" и дальше этой метафизики не в силах пойти" 37.

Четверть века назад я волил преодоления природы как метафизической сущности, рожденной философией дуализма, с ее щнпленьем вещей на "для себя" и "для нас".

Гладков приводит цитату из сочинений Плеханова: "Действительность нынешнего дня, - развиваы своими собственными силами свое собственное соержание, выходит за свои пределы, переживая самое себя и создавая основу для действительности будущего, когда она, по прекрасному выражению Гегеля, оказывается в состоянии произвести волшебные слова, вызывающие образы будущего".

[36 С. "Эмблематика Смысла". 37 Ф. Гладков, "О диалектическом методе" ("Лит. газ.", Љ 24)]

Четверть века назад, не читая Плеханова, но - Гегеля, Канта, Риккерта, Вундта и тех, чтение кого входило в круг тогдашнего философского самообразования, не соглашаясь с Кантом, Риккертом, Вундтом, я силился различать в понятиях о действительности "данное" и "должное"; и я понимал: и этимологически, и логичрски слово "действительность" связано со словом "действие". Лозунг выхож-дения из действительности - данной к должной - лозунг моего миросозерцания того времени; только вместо "мистического" слова "волшебный", нравящегося Плеханову, я употреблял иные слова: "Наше задание "мочь", т. е. дерзать вступить в бой... с... прошлым"38, - в данном случае со склерозом остановившейся природы в нас; "Жизнь... борьба человека, ставшего богом, с... формой";39 художник 40 - "творец вселенной"; в искусстве "символы... врастают в действительность"41, как ее типы; "художник - проповедник будущего"42, что значит, по Гегелю, Плеханову и следующему за ними Гладкову, - творец "волшебных" слов, ибо, с одной стороны, "искусство есть искусство жить" , а не только пиисать; с другой стороны: "жить - значит уметь"44, не отдаваться прирлдному бы-ванию физиологических отправлений; уметь, а не "не уметь": творить, или выходить за пределы положенного быванием.

Проблема "трансцензуса" для меня - в умении развивать: данное в должное; установленное канонами - в по-новому ставимое: с отбросом канонов; "трансцензцс" - там, где есть процесс изменений, диалектически выводящий вещь из себя как тезы, полагающий ее вне себя как антитезу, чтобы в акте синтеза соединить положения "в себе" и "вне себя".

В этом корень "мистики" моего юнодеского "транс-цендентизма", о котором провопияла критика; он приближает меня... к Плеханову, которого я в эпоху моего приближения к нему не читал, как и к Энгеьсу, пишущему: "Диалектика берет вещи и их умственное отражение главным образом в их взаимной связи, в их сцеплении, в их движении, в их возникновении, в их уничтожении" 45.

[38 Ар. 217-218. 910. 39 Ар. 217. 910. 40 Ар. 152. 906. 41 Ар. 403. 904. 42 Ар. 246. 909. 43 Ар. 908. 44 Ар. 217. 910. 45 Энгельс: "Развитие социализма"]

Я брал вещи, например "мифы", не только в их уничтожении в поняттях, но и в возникновении до понятий в качестве... познавательных символов; но я брал и "понятия" не только в их возникновении из мифов, но и в их ледании внутри мифа, ибо меня интересовала проблема взаимной связи вещей, о которой пишет Энгельс, чтш искание ее показательоо в диалектике; проблему связи, соединения в конкретном синтезе - не только количественном или качественном, но качественно-количественном - я назвал проблемою символизма, а самую связь - символом.

Вероятно, "символ"-то и подгадил мне репутацию; подгадило "слово", взятое не в нюансах, диалектически развиваемых из него, а - в "фиге", которую они видели, читая мои книги, - вместо: моих книг.

Меня не слишком волновало задание дать законченную систему своих воззрений; и вовсе не волновало задание: взять "систему" напрокат у других; "Ваше мировоззрение?" - "Кантианец". Для скольких проблема мировоззрения решается признанием напрокат одного строя мыслей и отрицанием напрокат всех других строев мысли; [полагают: иметь мировоззрение - быть книгоношами, разносителями книг: Энгельса или Канта; я к "системам" не присоединялся; я знал: законченно систематизируется лишь строй мыслей, заканчивающий себя; обычно он падает под ударами далеко не системных взглядов, алогически возникающих где-то на стороне и алогически бьющих вдребезги логику "системы";] разбитость систем философий - картина, стоявшая передо мной в эпоху мыслей о собственном мировоззрении; [я понял:] мировоззрение - процесс вынашивания системы [Далее исправлено: которая есть агония, склероз. (Примеч. ред.)], [а не система; "система" - ] агония [в жизни мировоззрения, склероз его сердца.] Потенциалы к системе, [подгляды и образы к ней,] данные в афористической форме, динамизировали мое [философское] творчество в большей степени, чем системы, изучаемые с карандашиком [в руках для того, чтобы под слишком зализанным местом открыть алогическую яму; системы как опытное сырье, нужное для извлечения материалов, поддерживающих горения живо-мыслия, - одно; системы как флагманские корабли миро-воззрительных странствий - другое; мое] мировоззрение, [не отработанное в систему и ныне,] имело лозунг борьбы с [о всякой] излишней систематичносиью, которая виделась мне чем-то вроде протез для безногих; в мировоззрении я видел - путь, поступь, [собственные, живые ноги, годные для скачков, а не деревянные подморы: к стоянию на месте в величии законченности; я знал: мировоззрение мое - ] мяч, бросаемый в руки лседующим поколениям; [это была - наивная мысль, но мысль, полная кипения юности;] мировоззрение мое - [мировоззрительный] процесс, которого форма - движение, [мой взгляд на символизм - взгляд на процессы мировоззрительного пути, на фазы пути, могущие склеротизироваться, могущие стать системами; я] волил культуру пути, обнимающую и познание, и творчество.

[Если угодно, тут я был "мистик"; я верил в силу познания, строящую действительность; верил же я потому, что имел опыт силы, как бы пронизывающей уверенностью, что все поволенное, как должное, не может не стать действительным; задумываясь над химией рождения новых свойств вещества в производимых нами лабораторных опытах, переносил я "чудо" химизма, свойственное материи, и в мир идей; я думал: "По правилам рассудочной мысли, сумма двух ядов - яд; в действительности - отрицание ядов; не так ли и в других сферах? Кажущееся безумным, немыслимым, - не осуществится ли оно в некой химии творческого расплава?"

Романтизм юности делал ставку на этот расплав, на приподнятость переживаний почти до экстаза; а императив фанатика превращал сферу должного в творческое веление: "Да будет!" Вера в химию становилась верой в некую алхимию способностей, пригоняющую к последней черте; став на нее, я ждал чуда человеческой силы; часто потом эта вера в силу человека-творца ставила в положение синицы, поджигающей море, после чего следовал отчаянный крах надежд; и переживалось смешное положение обманутого, когда обнаруживалось, что поджигание морей - от меня улетающий жураввль, в погоне за которым я из рук упускал "синицу" реальных возможностей; в поисках "партии" символистов, в борьбе воображенных мной "мы" с врагами, с которыми не стоило бороться, я выпустил возможность написать хорошо продуманную в голове книгу о символи
Страница 116 из 116 Следующая страница