АНДРЕЙ БЕЛЫЙ. НАЧАЛО ВЕКА Страница 24

т, какого достатка, когда дети женятся, сколько детей народят, чем внучата в годах расторгуются, когда успение примут они.

Байдакова, маман; сын - "Торговля строительными материалами"; дама сухая, седая и строгая; шляпочка - током, с атласными серыми лентами; рядом - невестка, шикозная, рыжая, очи - лазуревые; Байдаков поздней старостой стал; и - безусый, безбрадый ступал, задыхаясь жирами, с тарелочкой медной, бараний бурдюк, не живот, опустив пред собою самим: до колен; говорили: жену-де - имеет; жениться ж - не может: мешает - живот.

До него Богословский (дом собственный в Денежном, с "белой старушкою"-призраком, с Карцевым-книготорговцем, с профессором Гротом - жильцами) был сьаростою нашей церкви, пронзив сердце дряхлой, трясущейся дамы амурными стрелами, красным бульдожьим лицом с бородавками; а сын - историк, профессор, профессорствовал над Москвой - сколько лет!

Богданов с женою и сыном (опять особняк, опять в Денежном) - гривенник клал на тарелочку: он - коммерсант; Патрикеевы (дом на Арбате) - блондин бело-розовый, дамочка с родинкой, с легким уклоном полнеть: ах, какая! Мишель Комаров (опять дом на Арбате)203 - поджжарый, стареющий, прежде гусар и танцор, похищающий женщин, жен, тоже с похищенною женою, венгеркой, склоняет колено здесь; после - катает венгерку, жену, - в шарабане с английскою упряжью; и стоит говор: "Поехал Мишель Комаров в шарабане английском: катает венгерку, жену".

Это - правильно.

Здесь прихожане - достойные люди; причт - тоже; хотя бы трапезник, Величкин, имеющий Ваню, сынка, в золотом стихаре, проносившего свечу пред дьяконом, выросшего в психиатра с всклокоченным воображеньем, со склонностями к символизму, выскакивавшего на трибуну сражать: Мережковского иль Вячеслава Иванова: в прениях Религиозного общества.

Тип!

Около церкви - Горшков: зеленная торговля;204 бывало, подвязанный фартуком, "сам" перекладывает астраханские виноградины; более крупные - в сторону улицы; черный такой, горбоносый, надвинет картуз на глаза - на косые; из яблоков смотрит, как спелая клюква, - Горшчи-ха: в бурдовом платке, с выражением едким и лисьим; их "чадо", в картузике - "чего-изволите", - спинжае с выпускными - "два фунтика, фунтик" - шттанами: штиблетами щелкнет, взыграет цепочкой и розовым - "клюк-вы-с" - младым своим ликом; отщелкнет на счетах какой-нибудь вальсик; и, счетную лиру посиавивши в воздухе, - дзакнет костяшками, всеми:

- "С полтиною рупь!"

Когда "чадо" венчалось, - то ахнул Арбат, запрудив тротуары у Горшковой лавки: стояла карета, сквозная и белая вся изнутри, запряженная шестериком и с гайдуч-ным мальчишкою в треуголочке; с кучером (в заду - перины); Горшков-млад, во фраке, в штиблетах оранжевых, в белом жилетике, с бантиком (цветик жасмин), в середине атласных и белых подушек кареты воссел, положив две ладони на фрачных коленях; и - все десять пальцев расставил; и - десять проехал шагов, отделяющих лавку от церкви, где ахнули хором "Гряди, голубица".

Горшковова лавочка окнами - в Денежный; тут и дома:Б огословского, Берга, Истомина, с древом развесистым, из-за забора склоненным, где дом, "Школа кройки", синявый, которым когда-то патронствовала мадам

Янжул; и - церковка, Покрова Левшина: берговский дом после строился: Мирбах, германский посол, в нем убит: мировая история!205

Лундберг - при ней жил.

Напротив Горокова - наш дом; внизу булочник Бартельс - не тот, знаменитый206, а Бартельс-"эрзац"; отравлялись сластями его производства; поздней уже в окнах открылся Торгово-промышленный банк (ныне тут продаются предметы резинового производства).

Напротив - дом Старицкого, двухэтажный, оранжево-розовый, с кремом карнизных бордюров и с колониальным магазином "Выгодчиков" (после "Когтев", а после него - "Шафоростов") :207 чай, сахар, пиленый и колотый, свечи, колбасы, сардины, сыры, мармелад, фрукты, финики, рахат-лукум, семга, прочее - чего изволите-с! Выгодчиков - за прилавком: курносый, двубакий, плешивый и розовый, в паре прекраснейшего василькового цвета, в пенснэ, перевязанный фартуком:

- "Сыру?.. Мещерского? Есть... Вы, сударыня, видите сами: слеза... Поворачивайтесь!"

Молодцы - поворачиваются; и - летит молодец: с колбасой, и - летит молодец: со слезоц ор мещерского сыру!

- "К которому часу прислать?.. Так-с: будет прислано!"

И отвернется солидно, достанет часы золотые с массивной цепочкой, зевнет; лишь для шика он, собственник дачи, весьма элегантный своим котелком и покроем пальто, когда бродит с газетой в руках по бульвару Пречистенскому, зажимая тяжелую трость с набалдашником, - здесь подпоясался фартуком, как молодец с молодцами; сынок, "коммерсант" [Ученик коммерческого училища], третьеклассник, бивал поливановцев, нас, при заборе, - как раз под балконом, с которого граф Салимс, старичок-романист, любовался закатом весною, когда поливановцы, мы, возвращались с экзамена Денежным; раз, поплевавши в кулак, этот Выгодчиков-третьеклассник, воскликнув "не хочешь ли в роюу", - с размаху скулу мне взбагрил; я - бежал от него, подняв ранец. Он после стоял за прилавком, указывая на слезу от мещерского срыа.

Как Выгодчикова мне забыть, коли первое слово мое продиктовано им: поднесли годовалым к окошку; в колониальном магазине Выгодчикова зажигали огонь; я затрясся; и первое слово, "огоннь", - произнес; Прометеев огонь для меня просто - "Выгодчиков".

Над ним жил симпатичный профессор Угримов, Иван Александрыч, а вгости ходил к нему Александр Иваныч, профессор Чупров; и Иван Александрыч и Александр Иваныч с Ивановым, Иван Иванычем, сиживали у Ивана Иваныча: Янжула, где и Иван Христофорович Озеров сиживал, не Христофорова, не Клеопатра Петровна, которая сиживала не у Янжула: у Стороженки.

Дом - Старицкого, генерала, который саился в пролетку, в кровавых лампасах, запахиваясь в свою бледного цвета шинель на кровавой подкладве; бифштекс - не лицо: бритый; серая в яблоках пара несла его; он - прототип "генерала": ребенку, мне; "Старицкие" - говорил я, бывало, увидевши двух генералов: что это есть род стариков, что командуют армиями и воюют, - не знал; и все думалось: серая в яблоках пара под синею сеткой по улицам носит их: тоже - род жизни.

И "Старицких" я уважал; офицеры с пунцовым околышем, полненькие, при портфелях, - не трогали; много их бегало вкруг шоколадно-кофейного дома Военно-окружного суда; и меж ними - "брелок", офицеришка; прежде он розовый, нежный, околыш носил; бегал пыжич-ком (грудь - колесом, зад - другим колесом), с двумя бачками, рыженькими, на кривеньких ножках, дугою волоча за собою длиннейшую саблю; а мама, Екатерина Ивановна, с ними Надежда Ивановна, Вера Ивановна - как в один голос:

- "Ну как с ним в мазурку пойду я! Его бы брелоком на часики!"

Папа же морщился, рявкая:

- "Сальник".

Ходил капитан, екатеринославец, с околышем красным, Банецкий, мазурки откалывавший на балах, - с Пустоваловой, с мамой, с Мазуриноц, с Лесли, с графиней Ланской, с Гамалей, с Востряковой, мамашей, - комплексом тогдашних мгсковских бэльфам;208 как породистый конь, жеребец, бьет в конюшне копытом, так бил сапогом о сапог лакированный мысленно он день и ночь, приготавливая разговор за мазуркой на бале ближайшем с московской красавицей; он перещелкивал всех, открывая мазурку; плясал в первой паре; и редко плясал во второй; Подгорецкий и Постников, - те вырезывали на Патриарших прудах вензеля ледяные: коньками. Банецкий, подняв эполет, оборвавши полет над паркетом, схватясь двумя пальцами за бакенбарду и даму оглядывая сверху вниз, придробатывал лишь каблуками подкованными, превращайся в мумию, как фараон, Рамзес, - корпусом; и наводили бинокли; и дама не знала, что делать, как перетоптывать ей - перед задержью этой.

Вдруг, щелкнув и пав на колено, швырнув вкруг себя свою даму, вскочив, как взрываясь ногами, стрелою разрезывал воздух; и, точно пловец на саженках, вывертывал правым и левым плечом и скольизл на носках, точно на плавниках, - нежнг-нежно; пором - боком, скоком, как конь, сапогом воздух храбро забрасывал; и сапогом о сапог - бил.

Играли - на тотализаторе; и - на Банецком: с какою красавицей? И - в какой паре: второй, первой, третьей? Сжигаемая, как огнями, красавица, стиснувши веер, бледнела и падала в обморок - от ожидания ангажемента, глядя вожделеющим оком, как вздрагивает в ожидаании мазурок икра его, когда беседовал, не приглашая.

Уже - пригласил!

С кем он шел в певрой паре, той - выдан диплом; на всю жизнь: "Танцевала с Банецким"; и значило это, что первая, или вторая, иль треьья по счету красавица; уже с шестою по счету не щелкал; круг тесный танцорок; к несу пробивалися, сил не щадя, перепудриваясь, оголяясь, ресницы черня, протыкая прически эгретками, к Минангуа приставая, чтобы туалет был такой, о каком только грезил парижский портной, чтобы Минангуа улетала в Париж; а Банецкий ходил по Арбату, под Пашковым, под парикмахером210. Тот - тоже центр: утонченнейше Пашков стриг бороды; рукою белою, нежною, взявши щипцы, - завивал парики; он, подстриженный и подвитой, в кудерьках бонвивана-художника, в белом жидете, худой и высокий, с бородкою острой, а-ля италъэн, простирал свои хлопоты над процветанием волосяного покрова макушечной и подбородочной части - у Янжула, у Комарова Мишеля, у К. Д. Бальмонта, меня, Соловьева; весной, разрешенные батюшкой Марковым от окаянства и грехов, разрешались у Пашкова номером первым машинки от волосяного покрова; здесь сиживал я: гимназистом, студентом, писателем "Белым", пока благодатная бритва "жилет", мною приобретенная, не перерезала связей с родной парикмахерской, где, схватив за нос, бывало, меня, черноокий поляк (в услуженьи) беседу со мной заводил о Тетмайере и Пшибышевском; два пашковских сына, художника-строгановца, увлекались "Весами", читали меня иБ альмонта; и в "третьей волне символизма" участвовали; их папа, уж седеющий, нежную руку протягивал к полу:

- "Знавал-то - таким вот, еще не писателем, - Бо-ренькой-с!"

Входишь - сидит про
Страница 24 из 116 Следующая страница