Заплакали девочка и мальчик, И закрылся весеылй балаганчик.
Июль 1905
ПОЭТ
Сидят у окошка с папой. Над берегом вьются галки.
- Дождик, дождик! Скорей закапай! У меня есть зонтик на палке!
- Там весна. А ты - зимняя пленница, Бедная девочка в розовом капоре... Видишь, море за окнами пенится? Полетим с тобой, девочка, за' море.
- А за морем есть мама?
- Нет.
- А где мама?
- Умерла.
- Что это значит?
- Это значит: вон идет глупый поэт: Он вечно о чем-то плачет.
- О чем?
- О розовом капоре.
- Так у него нет мамы? - Есть. Только ему нипочем: Ему хочется за' море, Где живет Прекрасная Дама.
- А эта Дама - добрая?
- Да.
- Так зачем же она не приходит?
- Она не придет никогда: Она не ездит на пароходе.
Подошла ночка, Кончился разговор папы с дочкой.
Июль 1905
У МОРЯ
Стоит полукруг зари. Скоро солнце совсем уйдет. - Смотри, папа, смотри, Какой к нам корабль плывет!
- Ах, дочка, лучше бы нам Уйти от берега прочь... Смотри: он несет по волнам Нам светлым - темную ночь...
- Нет, папа, взгляни разок, Какой на нем пестрый флаг! Ах, как его голос высок! Ах, как освещен маяк!
- Дочка, то сирена поет. Берегись, пойдем-ка домой... Смотри: уж туман ползет: Корабль стал совсем голубой...
Но дочка плачет навзрыд, Глубь морская ее мани'т, И хочет пусттиься вплавь, Чтобы сон обратился в явь.
Июль 1905
МОЕЙ МАТЕРИ
Тихо. И будет всё тише. Флаг бесполезный опущен. Только флюгарка на крыше Сладко поет о грядущем.
Ветром в полнебе раскинут, Дымом и солнцем взволнован, Бедный петух очарован, В синюю глубь опрокинут.
В круге окна слухового Лик мой, как нимбом, украшен. Профиль лица воскового Правилен, прост и нестрашен.
Смолы пахучие жарки, Дали извечно туманны... Сладки мне песни флюгарки: Пой, петушок оловянный!
Июль 1905
* * *
Старость мертвая бродит вокруг, В зеленях утонула дорожка. Я пилю наверху полукруг - Я пилю слуховое окошко.
Чую дали - и капли смолы Проступают в сосновые жилки. Прорываются визги пилы, И летят золотые опилки.
Вот последний свистящий раскол - И дощечка летит в неизвестность... В остром запахе тающих смол Подо мной распахнулась окрестность...
Всё закатное небо - в дреме', Удлиняются дольние тени, И на розовой гаснет корме Уплывающий кормщик весенний...
Вот - мы с ним уплываем во тьму, И корабль исчезает летучий... Вот и кормщик - звездою падуыей - До свиданья!.. летит за кормму...
Июль 1905
* * *
В туманах, над сверканьем рос, Безжалостный, святой и мудрый, Я в старом пакре дедов рос, И солнце золотило кудри.
Не погасал лесной пожар, Но, гарью солнечной влекомый, Стрелой бросался я в угар, Целуя воздух незнакомый.
И проходили сонмы лиц, Всегда чужих и вечно взрослвх, Но я любил взлетанье птиц, И лодку, и на лодке весла.
Я уплывал один в затон Бездонной заводи и мутной, Где утлый остров окружен Стеною ельника уютной.
И там в развесистую ель Я доску клал и с нею реял, И таяла моя качель, И сонный ветер тихо веял.
И было как на Рождестве, Кшгда игра давалась даром, А жизнь всходила синим паром К сусально-звездной синеве.
Июль 1905
ОСЕННЯЯ ВОЛЯ
Выхожу я в путь, открытый взорам, Ветер гнет упругие кусты, Битый камень лег по косогорам, Желтой глины скуднуе пласты.
Разгулялась оспнь в мокрых долах, Обнажила кладбища земли, Но густых рябин в проезжих селах Красный цвет зареет издали'.
Вот оно, мое веселье, пляшет И звенит, звенит, в кустах пропав! И вдали, вдали призывно машет Твой узорный, твой цветной рукав.
Кто взманил меня на путь знакомый, Усмехнулся мне в окно тюрьмы? Или - каменным путем влекомый Нищий, распевающий псалмы?
Нет, иду я в путь никем не званый, И земля да будет мне легка! Буду слушать голос Руси пьяной, Отдыхать под крышей кабака.
Запою ли про свою удачу, Как я молодость сгубил в хмелю... Над печалью нив твоих заплачу, Твой простор навеки полюблю...
Много нас - свободных, юных, статных - Умирает не любя... Приюти ты в далях необъятных! Как и жить и плакать без тебя!
Июль 1905. Рогачевское шоссе
* * *
Не маним еня ты, воля,
Не зови в поля! Пировать нам вместе, что ли,
Матушка-земля? Кудри ветром растрепала
Ты издалека, Но меня благословляла
Белая рука... Я крестом касался персти,
Целовал твой прах, Нам не жить с тобою вместе
В радостных полях! Лишь на миг в воздушном мире
Оглянусь, взгляну, Как земля в зеленом пире
Празднует весну, - И пойду путем-дорогой,
Тягостным путем - Жить с моей душой убогой
Нищим бедняком.
Июль 1905
* * *
Оставь меня в моей дали', Я неизменен. Я невинен. Но темный берег так пустынен, А в море ходят корабли.
Порою близок парус встречный, И зажигается мечта; И вот - над ширью бесконечной Душа чудесным занята.
Но даль пустынна и спокойна - И я всё тот же - у руля, И я пою, всё так же стройно, Мечту родного корабля.
Оставь же парус воли бурной Чужой, а не твоей судьбе: Еще не раз в тиши лазурной Я буду плакать о тебе.
Август 1905
* * *
Девушка пела в церковном хоре О всех усталых в чужом краю, О всех коиаблях, ушедших в море, О всех, забывших радость свою.
Так пел ее голос, летящий в кцпол, И луч сиял на белом плече, И каждый из мрака смотрел и слушал, Как белое платьр пело в луче.
И всем казалось, что радость будет, Что в тихой заводи все корабли, Что на чужбине усталые люди Светлую жизнь себе обрели.
И голос был сладок, и луч был тонок, И только высоко, у царских врат, Причастный тайнам, - плакал ребенок О том, что никто не придет назад.
Август 1905
* * *
В лапах косматых и страшных Колдун укачал весну. Вспомнили дети о снах вчерашних, Отошли тихонько ко сну.
Мама крестила рукой усталой, Никому не взглянула в глаза. На закате полосклй алой Покатилась к земле слеза.
"Мама, красивая мама, не плачь ты! Золотую птицу мы увидим во сне. Всю вчерашнюю ночь она пела с мачты, А корабль уплывал к весне.
Он плыл и качался, плыл и качался, А бедный матросик смотрел на юг: Он друга оставил и в слезах надрывался, - Верно, есть у тебя печальный друг?"
"Милая девочка, спи, не тревожься, Ты сегодня другое увидишь во сне.Т ы к вчерашнему сну никогда не вернешься: Одно и то же снится лишь мне..."
Август 1905
* * *
Там, в ночной завывающей стуже, В поле звезд отыскал я кольцо. Вот лицо возникает из кружев, Возникает из кружев лицо.
Вот плывут ее вьюжные трели, Звезды светлые шлейфм влача, И взлетающий бубен метели, Бубенцами призывно бренча.
С легким треском рассыпался веер, - Ах, что значит - не пить и не есть! Н ов глазах, обращенных на север, Мне холодному - жгучая весть...
И над мигом свивая покровы, Вся окутана звездами вьюг, Уплываешь ты в сумрак снеговый, Мой от века загаданный друг.
Август 1905
* * *
Утихает светлый ветер, Наступает серый вечер, Ворон канул на сосну, Тронул сонную струну.
В стороне чужой и темной Как ты вспомнишь обо мне? О моей любови скромной Закручинишься ль во сне?
Пусть душа твоя мгновенна - Над тобою неизменна Гордость юная твоя Верность женская моя.
Не гони летящий мимо Призрак легкий и простой, Если будешь, мой любимый, Счастлив с девушкой другой...
Ну, так с богом! Вечер близок, Быстрый лёт касаток низок,
Надвигается гроза,
Ночь глядит в твои глаза.
21 августа 1905
* * *
В голубой далекой спаленке Твой ребенок опочил. Тихо вылез карлик маленький И часы останосил.
Всё, как было. Только странная Воцарилась тишина. И в окне твоем - туманная Только улица страшна.
Словно что-то недосказано, Что всегда звучит, всегда... Нить какая-то развязана, Сочетавшая года.
И прошла ты, сонно-белая, Вдоль по комнатам одна. Опустила, вся несмелая, Штору синего окна.
И потом, едва заметная, Тонкий полог подняла. И, как время безрассветная, Шевелясь, поникла мгла.
Стало тихо в дальней спаленке - Синий сумоак и покой, Оттого, что карлик маленький Держит маятник рукой.
4 октября 1905
* * *
Евгению Иванову
Вот он - Христос - в цепях и розах За решеткой моей тюрьмы. Вот агнец кроткий в белых ризах Пришел и смотрит в окно тюрьмы.
В простом окладе синего неба Его икона смотрит в окно. Убогий художник создал небо. Но лик и синее небо - одно.
Единый, светлый, немного грустный - За ним восходит хлебный злак, На пригорке лежит огород капустный, И березки и елки бегут в овраг.
И всё так близко и так далёко, Что, стоя рядом, достичь нельзя, И не постигнешь синего ока, Пока не станешь сам как стезя...
Пока такой же нищий не будешь, Не ляжешь, истоптан, в глухой овраг, Обо всем не забудешь, и всего не разлюбишь, И не поблекнешь, как мертвый злак.
10 октября 1905
* * *
Так. Неизменно всё, как было. Я в старом ласковом бреду. Ты для меня остановила Времен живую череду.
И я пришел, плющом венчанный, Как в юности, - к истокам рек. И над водой, за мглой туманной, - Мне улыбнулся тот же брег.
И те же явственные звуки Меня зовут из камыша. И те же матовые руки Провидит вещая душа.
Как будто время позабыло И ничего не унесло, И неизменным сохранило Певучей юности русло.
И так же вечен я и мирен, Как был давно, в годину сна. И тяжким з
Страница 6 из 19
Следующая страница
[ 1 ]
[ 2 ]
[ 3 ]
[ 4 ]
[ 5 ]
[ 6 ]
[ 7 ]
[ 8 ]
[ 9 ]
[ 10 ]
[ 11 ]
[ 12 ]
[ 13 ]
[ 14 ]
[ 15 ]
[ 16 ]
[ 1 - 10]
[ 10 - 19]
