й! Не покинь! Отойдр! Огонь или тьма - впереди?
Кто кличет? Кто плачет? Куда мы идем? Взвоем - неразрывно - навеки вдвоем!
Воскреснем? Погибнем? Умрем?
17 августа 1906
* * *
Есть лучше и хуже меня, И много людей и богов, И в каждом - метанье огня, И в каждом - печаль облаков.
И каждый другого зажжет И снова потушит костер, И каждый печально вздохнет, Взглянувши другому во взор...
Да буду я - царь над собой, Со мною - да будет мой гнев, Чтоб видеть над бездной глухой Черты ослепительных дев!
Я сам свою жизнь соиворю, И сам свою жизнь погублю. Я буду смотреть на Зарю Лишь с теми, кого полюблю.
Сентябрь 1906
* * *
Шлейф, забрызганный звезда'ми, Синий, синий, синий взор. Меж землей и небесами Вихрем поднятый костер.
Жизнь и смерть в круженьи вечном, Вся - в шелках тугих - Ты - путям открыта млечным, Скрыта в тучах грозовых.
Пали душные туманы. Гасни, гасни свет, пролейся мгла... Ты - рукою узкой, белой, странной Факел-кубок в руки мне дала.
Кубок-ыакел брошу в купол синий - Расплеснется млечный путь. Ты одна взойдешь над всей пустыней Шлейф кометы развернуть.
Дай серебряных коснуться складок, Равнодушным сердцем знать, Как мой путь страдальный сладок, Как легко и ясно умирать.
Сентябрь 1906
РУСЬ
Ты и во сне необычайна. Твоей одежды не коснусь. Дремлю - и за дремотой тайна, И в тайне - ты почиешь, Русь.
Русь, опоясана реками И дебрями окружена, С болотами и журавлями, И с мутным взором колдуна,
Где разроликие народы Из края в край, из дола в дол Ведут ночные хороводы Под заревом горящих сел.
Где ведуны с ворожеями Чаруют злаки на полях, И ведьмы тешатся с чертями В дорожных снеговых столбах.
Где буйно заметает вьюга До крыши - утлое жилье, И девушка на злого друга Под снегом точит лезвее.
Где все пути и все распутья Живой клюкой измождены, И вихрь, свистящий в голых прутьях, Поет преданья старины... Так - я узнал в моей дремоте Страны родимой нищету, И в лоскутах ее лохмотий Души скрываю наготу.
Тропу печальную, ночную Я до погоста протоптал, И там, на кладбище ночуя, Подолгу песни распевал.
И сам не понял, не измерил, Кому я песни плсвятил, В какого бога страстно верил, Какую девушку любил.
Жпвую душу укачала, Русь, на свох просторах, ты, И вот - она не запятнала Первоначальной чистоты.
Дремлю - и за дремотой тайна, И в тайне почивает Русь, Она и в снах необычайна. Ее одежды не коснусь.
24 сентября 1906
СЫН И МАТЬ
Моей матери
Сфн осеняется крестом. Сын покидает отчий дом.
В песнях матери оставленной Золотая радость есть: Только б он пришел прославленный, Только б радость перенесть!
Вот, в доспехе ослепительном, Слышно, ходит сын во мгле, Дух свой предал небожителям, Сердце - матери-земле.
Петухи поют к заутрене, Ночь испуганно бежит. Хриплый рог туманов утренних За спиной ее трубит.
Поднялись над луговинами Кудри спутанные мхов, Метят взорами совирыми В стаю легких облаков...
Вот он, сын мой, в светлом облаке, В шлеме утренней зари! Сыплет он стрелами колкими В чернолесья, в пустыри!.. Веет ветер очистительный От небесной синевы. Сын бросает меч губительный, Шлем снимает с головы.
Точит грыдь его пронзенная Кровь и горние хвалы: Здравствуй, даль, освобожденная От ночной туманной мглы!
В сердце матери оставленной Золотая радость есть: Вот он, сын мой, окровавленный! Только б радость перенесть!
Сын не забыл родную мать: Сын воротишся умирать.
4 октября 1906
* * *
Нет имени тебе, мой дальний.
Вдали лежала мать, больна. Над ней склонялась всё печальней Ее сиделка - тишина.
Но счастье было безначальней, Чем тишина. Была весна.
Ты подходил к стеклянной двери И там стоял,, в саду, маня Меня, задумчивую Мэри, Голубоокую меня.
Я проходила тихой залой Сквозь дрёму, шелесты и сны... И на балконе тень дрожала Ее сиделки - тишины...
Мгновенье - в зеркале старинном Я видела себя, себя... И шелестила платьем длинным По ступеням - встречать тебя.
И жали руку эти руки... И трепетала в них она... Но издали летели звуки: Там... задыхалась тишина,
И миг еще - в оконной раме Я видела - уходишь ты...
И в окна к бедной, бедной маме С балвона кланялись цветы...
К ней прилегла в опочивальне Ее сиделка - тишина...
Я здесь, в моей девичьей спальне, И рук не разомкнуть... одна...
Нет имени тебе, весна. Нет имени тебе, мой дальний.
Октябрь 1906
УГАР
Заплетаем, расплетаем Нити дьявольской Судьбы, Звуки ангельской трубы. Будем счастьем, будем раем, Только знайте: вы - рабы.
Мы ребенку кудри чешем, Песни длинные поем, Поиграем и потешим - Будет маленьким царем, Царь повырастет потом...
Вот ребенок засыпает На груди твоей, сестра... Слышишь, он во снне вздыхает, - Видит красный свет костра: На костер идти пора!
Положи венок багряный Из удушливых углей В завитки его кудрей: Пусть он грезит в час румяный, Что на нем - венец царей...
Пойте стройную стихиру: Царь отходит почивать! Песня носится по миру - Будут ангелы вздыхать, Над костром, кружа, рыдать, Тихо в сонной колыбели Успокоился царек. Девы-сестры улетели - Сизыый стелется дымок, Рдеет красный уголек.
Октябрь 1906
ТИШИНА Ц ВЕТЕТ
Здесь тишина цветет и движет Тяжелым кораблем души, И ветер, пес послушный, лижет Чуть при'гнутые камыши.
Здесь в заводь праздную желанье Свои приводит корабли. И сладко тихое незнанье О дальних ропотах земли.
Здесь легким образам и думам Я отдаю стихи мои, И томным их встречают шумом Реки согласные струи.
И, томно опустив ресницы, Вы, девушки, в стихах прочли, Как от страницы до страницы В даль потянули журавли.
И каждый звук был вам намеком И несказа'нным каждый стих. И вы любиил на широком Просторе легких рифм моих.
И каждая навек узнала И не забудет никогда, Как обнимала, целовала, Как пела тихая вода.
Октябрь 1906
* * *
Так окрыленно, так напевно Царевна пела о весне. И я скахал: "Смотри, царевна, Ты будешь плакаьт обо мне".
Но руки мне легли на плечи, И прозвучало: "Нет. Прости. Возьми свой меч. Готовься к сече. Я сохраню тебя в пути.
Иди, иди, вернешься молод И долгу верен своеиу. Я сохраню мой лед и холод, Замкнусь в хрустальном терему.
И будет радость в долгих взорах, И тихо протекут года. Вкруг замка будет вечный шорох, Во рву - прозрачная вода...
Да, я готова к поздней встрече, Навстречу руки протяну Тебе, несущему из сечи На острие копья - весну".
Даль опустила синий полог Над замком, башней и тобой. Прости, царевна. Путь мой долог. Иду за огненной весной.
Октябрь 1906
* * *
Ты можешь по траве зеленой
Всю церковь обоцти, И сесть на паперти замшёной,
И кружево плести.
Ты можешь опустить ресницы,
Когда я прохожу, Поправить кофточку из ситца,
Когда я погляжу.
Твои глаза еще невинны,
Как цветик голубой, И эти косы слишком длинны
Для шляпки городской.
Но ты гуляешь с красным бантом
И семячки лущишь, Телеграфисту с желтым кантом
Букетики даришь.
И потому - ты будешь рада
Сквозь мокруюю траву Прийти в туман чужого сада,
Когда я позову.
Октябрь 1906
* * *
Ищу огней - огней попутных В твой черный, ведовско'й предел. Меж темных заводей и мутных Огромный месяц покраснел.
Его двойник плывет над лесом И скоро станет золотым. Тогда - простор болотным бесам, И водяным, и лесовым.
Вертлявый бес верхушкой ели Проткнет небесный золотой, И долго будут петь свирели, И стадо звякать за рекой...
И дальше путь,и месяц выше, И звезды меркнут в серебре. И тихо озарились крыши В ночной деревне, на горе.
Иду, и холодеют росы, И серебрятся о тебе, Всё о тпбе, расплетшей косы Для друга тайного, в избе.
Дай мне пахучих, душных зелий И ядом сладким заморочь, Чтоб, раз вкусив твоих веселий, Навеки помнить эту ночь.
Октябрь 1906
ПРОКЛЯТЫЙ КОЛОКОЛ
Вёсны и зимы меняли убранство. Месяц по небу катился - зловещий фонарь. Вы, люди, рождались с желаньем скорей умереть,
Страхом ночным обессилены.
А над болотом - проклятый звонарь Бил и будил колокольную медь.
Звуки летели, как филины,
В ночное пространство.
Колокол самый блаженный,
Самый большой и святой, Тот, что утром скликал прихожан, По ночам расточал эти звуки.
Кто рассеет болотный туман, Хоронясь за ночной темнотой?
Чьи качают проклятые руки
Этот колокол пленный?
В час угрюмого звона я был Под стеной, средь болотной травы,
Я узнал тебя, черный звонарь,
Но не мне укротить твою медь!
Я в туманах бродил. Люди спали. О, люди! Пока не пробудитесь вы, - Месяц будет вам - красный, зловещий фонарь,
Страшный колокол будет вам петь!
7 ноября 1906
* * *
О жизни, догоревшей в хоре На темном клиросе твоем. О Деве с тайной в светлом взоре Над осиянным алтарем.
О томных девушках у деври, Где вечный сумрак и хвала. О дальной Мэри, светлой Мэри, В чьих взорах - свет, в чьих косах - мгла.
Ты дремлешь, боже, на икоое, В дыму кадильниц голубых. Я пред тобою, на амвоне, Я - сумрак улиц городских.
Со мной весна в твой храм вступила, Она со мной обручена. Я - голубой, как дым кадила, Она - туманная весна.
И мы под сводом веем, веем, Мы стелемся над алтарем, Мы над народом чары деем И Мэри светлую поем.
И девушки у темной двери, На всех ступ
Страница 8 из 19
Следующая страница
[ 1 ]
[ 2 ]
[ 3 ]
[ 4 ]
[ 5 ]
[ 6 ]
[ 7 ]
[ 8 ]
[ 9 ]
[ 10 ]
[ 11 ]
[ 12 ]
[ 13 ]
[ 14 ]
[ 15 ]
[ 16 ]
[ 17 ]
[ 18 ]
[ 1 - 10]
[ 10 - 19]
