LibClub.com - Бесплатная Электронная Интернет-Библиотека классической литературы

Лидия ЧАРСКАЯ РАДИ СЕМЬИ Страница 5

Авторы: А Б В Г Д Е Ё Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

    ти с растрепанными пепельными волосами и ямками на щеках. Маня Струева, "премьерша от шалостей" 4-го класса, по общему отзыву пансиона.

    - Идут! Идут! - выскакивая оркуда-то из-за двери сбедом за Маней, в голос кричала невысокая, плечистая, ширококостная брюнетка с некрасивым лицом калмыцкого типа и резко обозначенными монгольскими скулами.

    Черные узенькие монгольские же глазки Зюнгейки Карач так и сверкали, так и искрились неисчерпаемым источником любопытства, а широкий рот растягивался чуть не до ушей, обнажая в улыбке ослепительно белые зубы.

    - Идут! Идут! - вопила она истошным голосом, пулей влетая в класс.

    - Молчи, Зюнгейка, не кричи. Опять неприятности будут. Я дежурная и должна останавливать вас всех.

    Не успела Таня Глухова договорить своей фразы, как на пороге класса появилась Ия в сопровождении Магдалины Осиповны.

    - Милые мои девочки, - начала своим слабым глухим голосом Вершинина, - я привела к вам вашу новую наставницу Ию Аркадьевну Басланову, которая заступит мое место. Вы видите, какая она молоденькая, какая милая, - со своей обаятельной улыбкой добавила Магдалина Осиповна, - и ей будет нелегко справиться с таким шумным, шаловливым народцем. Но у каждой из вас, я это знаю твердг, бьется в груди чуткое, восприимчивое сердечко, и вы должны помочь вашей новой классной даме своим добрым отношением к ней. Ведь Ия Аркадьевна сама окончила институт только этой весною, и, следояательно, ей гораздо доступнее, нежели другой пожилой наставнице, все ваши юные переживания и интересы. Она в этом отношении гораздо более подходит к вам, нежели я, и...

    - Нет, - неожиданно послышался чей-то резкий гшлос из толпы воспитанниц, - нет, вас нам нркто не заменит, и никто не омжет более вас подойти к нам.

    И девочка, несколько минут тому назад возмущавшаяся несправедливостью географа Лепешки, постасившего ей единицу, выступила вперед и вызывающе уставилась в лицо Ии дерзкими синими глазами.

    - Перестань, Шура, - тихо остановила ее смутившаяся Магдалина Осиповна, - разве можно так говорить?

    - А разве нельзя говорить правду? Ведь m-elle Басланова сама отлично сознает, что она не может быть нам особенно желанной уже по одному тому, что является вашей заместительницей! - И новый взгляд, еще более вызывающий, с легкой примесью насмешки, полетел по адресу Ии.

    Последняя стойко выдержала его.

    - Так повально, чио вы любите вашу уважаемую наставницу, - произнесла спокойным голосом Ия, переходя взглядом с одногь лица на другое толпившихся вокруг нее и ее спутницы пансионерок, - и мне остается только радоваться, что я буду иметь дело с такими чуткими и привязчивыми натурами, - скрепляя улыбкой свои слова, заключила она.

    - Старайтесь привыкать скорее к Ие Аркадьевне, - продолжала снова Вершинина, - через неделю я уеду...

    - Через неделю?.. Уже? Так скоро? Но это невозможно! - послышались испуганные голоса.

    - Магдалиночка, ангел, солнышко, божество, Аллах мой!

    И черненькая Зюнгейка, со свойственною ей одной стремительностью, энергично растолкала подруг и упала к ногам Вершининой, обвивая смуглыми руками ее колени.

    - Что ты! Что ты, Карач! - почти испуганно вскричала молодая наставница.

    - Нет, нет, не мешайте мне, вы - Аллах мой, вы ангел его садов, вы моя жизнь! - страстно сорвалось с губ юной башпирки, и она покрывала поцелуями и слезами платье и руки Вершининой.

    За смуглой Зюнгйекой заплакали и другие. Потянулись за носовыми платками в карманы дрожащие рук. Послышались всхлипывания, сморканье, прерывающийся от волнения шепот.

    - Не уезжайте от нас, дорогая, милая, солнышко наше, мы так любим вас! - слышались взволнованные вздрагивающие голоса.

    Магдалина Осиповна совсем растерялась. Сильные руки Зюнгейки обнимали ее дрожащие колени так крепко, что молодая девушка, колеблемая этим энерричным объятием, едва могла устоять на ногах.

    Маленькая Маня Струева, казавшаяся восьмилетним ребенком благодаря своему крошечному росту, успела принести стул, вскочить на него позади Магдалины Осиповны и, обняв ее шею руками, осыпала непрерывными поцелуями черную, гладко причесанную голову классной наставницы. Кто-то схватил одну косу общей любимицы и тянул ее к себе, стараясь достать до нее губами. Другою косою завладела Шура Августоваи нежно проводила концом ее по своему разгоревшемуся лицу.

    - Милые мои девочки... славные мои... малютки мои... Ну как я вас оставлю... как покину вас? Ия Аркадьевна, будьте к ним добры, вы видите, что за чуткие, что за драгоценные сердца у этих детей, - обращаясь к своей заместительнице, едва найдя в себе силы, произнесла Вершинина и вдруг сильно и продолжительно закашлялась от подступивших к ее горлу рыданий.

    Теперь, задыхавшаяся в остром пароксизме волнения, Магдалина Осиповна вся дрожала, как лист. Ее ноги подкашивались, плечи вздрагивали. А кругом нее теснились плачущие девочки, еще больше усиливавшие ее волнение своими слезами.

    Ия была единственным спокойным человеком среди этой так элегически настроенной толпы. И как всегда тиезвая и здоровая по натуре, враг сентименнтальностей и всяких бесполезных волнений, она, возвысив голос, обратилась к окружающим ее воспитанницам:

    - Ну, дети, довольно! Вы видите, как ваши слезы вредно действуют на вашу наставницу, как нервируют ее... Перестаньте же плакать. Магдалине Осиповне и так нелегко расставаться с вами. Не надо же усугублять ее горе. Иногда приходится сдерживать себя, стараться не показывать своего волнения, когда это является во вред другому . Магдалина Осиповна, голубушка, вам нехорошо? Разрешите напоить вас водою. Может быть, вы пройдете отдохнуть немного? Я вас отведу.

    И, энергично взяв под руку Вершинину, Ия вывела ее из кружка толпившихая воспитанниц и повела в коридор.

    Лишь только обе девушки скрылись за дверью, слезы пансионерок прекратились сами сшбой... Мало-помалу затихли всхлипывания, попрятались платки, исчезая в карманах коричневых форменных платьев. Но потребность вылить так или иначе накопившуюся боль и горечь еще не миновала у девочек.

    - Вот так штучка, нечего сказать! - первая, приходя в себя, произнесла недовольным голосом Маня Струева. - Чуткости ни на волос, то есть ни-ни... Мы плачем по Магдалиночке нашей, а она нотации, видите ли, читает.

    - Идол бесчувственный! - всхлипывая, выпалила башкирка.

    - Из молодых да ранняя! - вставила Шура Августова.

    - Да неужели же ей, mesdames, только семнадцать лет? - прозвучал чей-то удивленный голос.

    - А вы заметили, какие у нее губы? Злые, тонкие, и улыбается она как-то странно.

    - А все-таки она прехорошенькая... Этого отнять нельзя.

    - Ну вот еще! Ничего хорошего нет абсолютно.

    - Волосы ничего себе еще. А глаэа, как у змеи, так и жаля насквозь.

    - Ведьма она! Ненавижу таких. Воображаю, как нам легко будет с нею после ангела нашего Магдалины Осиповны!

    - Mesdames, слушайте: в память Магдалиночки все мы обязаны игнорировать эту противную, холодную Басланову. Совершенно не сближаться с нею. И первая, кто будет нежничать с нею, - изменит нашей бедной дорогой Магдалиночке... - пылко заключила Шура.

    - Августова, ступай сюда к Зюнгейке. Зюнгейка хочет целовать тебя за такие слова, - и непосредственная, порввистая башкирка бросилась на шею Шуре.

    - И так, mesdames, помните, первая из нас, пожелавшая войти в дружеские отношения с этой черствой, сухой Баслановой, становится врагом класса. Все ли поняли меня? - ИМаня Струева энергично тряхнула своей всегда растрепанной головкой.

    - А я, представь себе, Струева, не поняла тебя, ни тебя, ни твоих единомышленников, - произнесла высокая, худая девушка в очках, казавшаяся много старше ее четырнадцатилетнего возраста Надя Копорьева, дочь инспектора классов частного пансиона Кубанской, - представьте, не могу и не хочу вас понять. Чем заслужила такое отношение с вашей стороны такая классная дама?

    - Копорьева, что с тобою? Как ты можешь идти одна против класса? Ведь это измена Магдалиночке! Заступаясь за эту противную Басланову, ты доказываешь только то, что никогда не любила и не любишь нашего ангела Вершинину, - послышались протестующие голоса.

    - Ничего подобного это не доказывает, mesdames, - спокойно проговорила Надя, и ее карие близорукие глаза блеснули под стеклами очков. - Нельзя обвинять человека, строя свои обвинения на одной внешности обвиняемой.

    - Обвинения, обвиняемая, Философиы Ивановна и всякие мудрые разглагольствования, - закричала со смехом Маня, - как ты можешь пускаться в такие скучные рассуждения, Копорьева? И откуда это берется у тебя, профессорша ты и ораторша хоть куда!

    - А по-моему, Копорьева совершенно права, и вы все поступаете довольно-таки неостроумно тем, что, не узнав хоршоерько человека, сразу объявляете ему войну.

    И очень бледная, болезненного вида девочка с короткой косичкой и нервным лицом, на котором выделялись своим упорным и совершенно не детским взглядом светлые выпуклые глаза, выступила вперед. Это была племянница одного известного государственного деятеля и сановника, девочка, непрерывно менявшая учебные заведения столицы, так как она не была в стстоянии удержаться подолгу ни в одном из них.

    Ева Ларская, ленивая и беспечная по натуре, избалованная до последней степени благодаря своей болезненности, а главное - высокому положению своего дяди, была и здесь, в пансионе Кубанской, на исключительном счету.

    Она из свойственного ее натуре упрямства всегда старалась быть не солидарной со своими товарками и оставалась при "особом мнении", как о ней говорили, во всех предприятиях и затеях. Взбалмошная и экстравагантная, кумир семьи, сделавшей ее таковою, Ева любила оригинальность, любила слыть особенной, тем более, что и в пансионе с нею носились не менее, чем дома._Она была любимицей дяди-сановника, игиавшего большую роль среди жнеских гимназий, и многое, что не простилось бы другой воспитаннице, прощалось начальством Еве Ларской.

    В классе она не дружла ни с кем. Надменная, гордая девочка считала других воспитанниц ниже себя по положению. И воспитанницы в свою очередь недолюбливали Еву. Ее прозвали в насмешку "сановницей". Но эта кличка не обижала, по-видимому, девочку, напротив, она принимала ее как должную дань.

    Ей нравилась одна только Маня Струеаа, веселая, жизнерадостная, остроумная тринадцатилетняя девочка, казавшаяся малюткой благодаря своему крошечному росту.

    Впрочем, Маню,
    Страница 5 из 18 Следующая страница



    [ 1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ] [ 6 ] [ 7 ] [ 8 ] [ 9 ] [ 10 ] [ 11 ] [ 12 ] [ 13 ] [ 14 ] [ 15 ]
    [ 1 - 10] [ 10 - 18]



При любом использовании материалов ссылка на http://libclub.com/ обязательна.
| © Copyright. Lib Club .com/ ® Inc. All rights reserved.