LibClub.com - Бесплатная Электронная Интернет-Библиотека классической литературы

Лидия ЧАРСКАЯ РАДИ СЕМЬИ Страница 6

Авторы: А Б В Г Д Е Ё Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

    добрую и веселую проказницу, любил весь пансион. Ее шалости были так же невинны, как были невинны ее светлые голубые глазки.

    Сейчас она выбежала вперед, очутилась в центре кружка своих подруг-одноклассниц и быстро, быстро заговорила:

    - Конечно, Ева по-своему права... и Надя Копорьева тоже... Нельзя презирать Басланову за то только, что у нее строгие глаза, холодное лицо и что она является заместительницей Магдалиночки. Ведь Магдалина Осиповна должна была бы уйти все равно от нас... И нам дали бы другую классную даму... Но... но... вы видели, как смотрела на нас эта строгая девица? Каким великолепным взглядом высокомерного презрения окидывала она всех нас, пока мы ревели тут все, как белуги, оплакивая нашего кроткого ангела? И этого взгляда я ей не прощу во веки веков. Аминь! - заключила Маня, потрясая для чего-ьо своими крошечными кулачками.

    - И я!

    - И я также!

    - И я! Все мы! Все мы! - послышались отовсюду волнующиеся громкие голоса.

    - Не говорите за всех, дети мои! - произнесли бледные бескровные губки Евы. - Я, например, не только не собираюсь не прощать чего бы то ни было m-elle Баслановой, но напротив того, хочу быть ее покровительницей и защитницей. И ты, Надя, надеюсь, тоже?

    - Да, да, - подтвердила высокая девочка в очках.

    - Профессорша и сановница заключили трогательный alliance (союз), - смеясь звонко, выкрикивала маленькая Струева. - Vive la наука! Vive la аристократия! Мира, как это будет по-французски - переведи!

    - Оставьте меня в покое, или вы не знаете, что я всегда держу нейтралитет, - отвечала спокойная симпатичная брюнетка Мира Мордвинова.

    - Mesdames, батюшка идет! По месоам! - кричала, надрываясь, дежурная Таня Глухова И почти в тот же миг на пороге класса появился молодой белокурый священник с лицом аскета, в лиловой рясе и с академическим значком на груди.

    Вместе с ним в отделение четвертого класса вошла Ия. Девушка успела успокоить Магдалину Осиповну, уложить ее в постель и теперь, вернувшись в класс, заняла предназначенное ей месьо классной дамы за маленьким столиком у окна.

    Пока отец Евгентй вызывал пансионерок, прослушивал их ответы и объяснял заданное к следующему уроку Закона Божия, Ия могла, хотя бы с внешней стороны, познакомиться со своими будущими воспитанницами.

    Ее зоркие, проницательные глаза самым подробным образом изучали сидевших за партами девочек.

    Их было двадцать человек. И все эти двадцать, за малым разве исключением, отвечали новой насатвнице довольно недоброжелательными взглядами. В глазах некоторых воспитанниц Ия прочла как будто даже какую-то затаенную угрозу. У иных - насмешку. Некоторые из пансионерок смотррли на нее с откровенным вызовом. Другие с любопытством. Но Ия не смутилась. По крайней мере, ничем не выдала своего смущения. Только темные брови ее нахмурились, а серые, "строгие", кка их называли пансионерки, глаза, встретив чей-нибудь чересчур откровенно неприязненный взгляд, становились еще строже.

    Легкий, чуть заметный вздох вылетеел из груди девушки. "Да, нелегко мне здесь будет, - подумала Ия, - слишком очевидно влияние на детей этой мягкой, избаловавшей их бедняжки Вершининой. Придется много потратить энергии и сил, прежде чем удастся исправить то, что посеяла эта невольно навредившая им Магдалина Осиповна, совсем не подходящая к роли воспитательницы и классной дамы".

    Так думала Ия, продолжая незаметно наблюдать за своей маленькой паствой.

    Первые же шаги ее здесь, в пансионе, не обошлись без инцидента. Отец Евгений объяснял воспитанницам таинство крещения, заданное к следующему уроку. Пансионерки слушали. Но далеко не все слушали с одинаковым вниманием. Шура Августова, вынув из ящика пюпитра узкую полоску канвы, самым спокойным образом вышивала по ней крестиками какие-то замысловатые узоры.

    Ия бесшумно поднялась со своего места и приблизилась к Шуре.

    - Оставьте вашу работу. Мне кажется, что такое занятие далеко не своевременно на уроке Закона Божия, - спокойно проговорила она.

    Лицо Шуры приняло неприязненное выражение. Быстро поднялись на Ию вызывающие, дерзкие глаза.

    - А Магдалина Осиповна нам разрешала иногда работать, пока поясняет заданное господин преподаватель, - оовечала резким голосом Августлва.

    - Магдалина Осиповна была слишком снисходительна к вам, - неосторожно сорвалось с губ Ии, - но это еще не значит, что то, что разрешалось ею, должна позволять вам я.

    - Она была ангел! - с многозначительным вздохом произнесла, подчеркивая, Шура.

    - Но вашу вышивку вы все-таки спрячьте в стол, - неумолимым тоном заметила Ия и в упор взглянула в устремленные на нее с вызовом глаза девочки. Потом тихо повернулась и медленно и неслышно пошла на свое место.

    - Ну и характерец! - зашептала Таня Глухова соседке Шуре.

    - Ведьма! - безапелляционно решила сидевшая впереди них Маря Струева.

    - Да, жаль Магдалиночку... прошли наши красные дни, - со вздохом роняла Шура, неохотно пряча злополучную вышмвку в стол.

    Звонок, прозвучавший в эту минуту в коридоре, дал новое направление мыслям воспитанниц.

    Урок Закона Божия кончился. Наступало время обеда. Дежурная прочла молитву. Отец Евгений благословил воспитанниц и вышел из класса, столкнувшись в дверях со спешившей в свое отделение Вершининой.

    Глаза чахоточной наставницы блестели еще сильнее после недавних слез, а два предательских пятна ярче рдели на ее выдающихся вследствие худобы скулах.

    Заметно было, что весь этот час Магдалина Осиповна проплакала.

    - Магдалиночка! Магдалиночка! Ангел наш! Золото! Радость! - змзвучали снова взволнованные голоса, и девочки бросились к ней со всех сторон, окружили ее и беспорядочной толпою повели из класса в столовую.

    Напрасно сама Вершинина взывала своим надломленным голоском:

    - В пары, дети! В пары! Становитесь в пары! Так нельзя! Лидия Павловна будет недовольна беспорядком...

    Но никто не слушал ее. Смех и поцелуи звучали ей ответом на эти слова.

    Ие оставаловь только следовать в немом мочании за девочками и их любимицей.

    Невесело было на душе молодой девушки. То, что предчувствовала Ия с первой минуты ее появления здесь, являлось теперь неоспоримою истиной. Да, много забот, неприятностей и осложнений принесет ей ее новое поприще!

    И эта кроткая, мягкая Магдалина Осиповна своей слабостью и чрезмерной добротою с воспитанницами еще усугубляла и без того нелегкое положение Ии; она уже одним своим присутствием разжигала невольную антипатию девочек к их новой, более энергичной и требовательной воспитательнице. И с этим явлением Ия решила бороться до последних сил.





    Глава V





    - Как, разве у вас нет отдельной комнаты?

    - Зачем мне она? Я так привыкла к постоянному общению с моими детками. Я бы соскучилась провести без них целую ночь.

    - Но ночью они все равно не могут пользоваться вашим обществом. Ведь оги спят.

    - Я не могу допустить мысли, чтобы они спали вдали от меня. Я должна слышать их сонное дыхание, их лепет. Наконец, многие из них такие нервные, болезненные, многие боятся ночной темноты и тишины, а я прихожу успокоить их, просиживаю с ними долгие часы, попа они засыпают при мне.

    - Но разве... - Ия начала и запнулась на полуфразе.

    Чуткость и врожденная деликатность не позволяли ей подчеркивать больной Вершининой того ужасногт упущения, которое допускалось ею. Не могла же сказать Ия Магдалине Осиповне, что чахотка заразитеьлная болезнь и что спать чахоточной больной со здоровыми юными созданиями в одной комнате по меньшей мере непредусмотрительно в смысле заразы, не говоря уже о злейшем кашле, который, разрывая грудь больной каждые четверть часа, не может способствовать спокойному отдыху ее воспитанниц в ночное время.

    Обе они, и бывшая, и настоящая наставницы, стояли теперь в углу дортуара, отгороженном широкими ширмами от остальной большей части помещения, уставленного двумя рядами узких кроватей. Здесь за ширмами было так же шумно, как и там, в общей части дортуара. Каждое слово воспитанниц, произнесенное даже вполголоса, долетало сюда. А Ия так мечтала иметь свой отдельный уголок, свою особую комнату!.. Но умевшая легко мириться с мелочами жизни, она успокоилась и сейчас. К тому же из окна (какая радость, что здесь было окно, в ее уголку за ширмами!) открывалась чудесная картина на темный город, переплетенный гирляндами огней, на черную в этот августовский вечер со вздувшнйся осенней поверхностью Неву, на таинственго замолкший сад, окружавший полукругом эту часть здания.

    Частный пансион Кубанской находился на одной из отдаленных окраин города. Здесь Петербург не казался шумной европейской столицей; здесь он скорее напоминал провинцию, и Ия, не любившая шума и суеты, с удовольствием отметила это.

    Теперь она стояла у окна, устремив глаза в звездное бархатное небо. Золотые глаза планет ласково мигали сверху. Внизу тихо шелестел деревьями ветер. Через открытую форточку до нее долетал этот шум, смешиваясь с осенним ропотом реки.

    Ия смотрела в окно и думала о своих. Что-то поделывают они сейчас, ее мать и веселая шалунья Катя?

    Уезжая, она так настойчиво просила Катю поберечь мать. Исполнит ли Катя эту ее просьбу? Сейчас, наверное, они обе сидят за чайным столом. Работница подала самовар. Принесла вкусный варенец с желтой пеночкой. Парное молоко, домашние коржики и ржаные лепешки стоят на столе. Но никто не прикасается к ним. Мать думает о ней, Ие, занесенной судьбою так далеко, далеко от них. И, может быть, плачет... а Катя утешает. Она бывает иногда серьезной и чрезвычайно милой, эта маленькая Катя!

    - Мама, милая, не плачьте, - хочется крикнуть Ие так громко, чтобы в далеких "Яблоньках" могли услышать этот крик, - я вернусь к вам при первой же возможносои. Я буду стараться откладывать каждый грош на дорогу. Ведь летом в пансионе занятий нет. Я возьму какую-нибудь переписку на летние каникулярные месяцы и прилечу к вам, мои дорогие.

    Эта мысль так воодушевляет девушку, что первые невзгоды ее здесь, в этом чужом ее душе пансионе, забываются ею сразу. И улыбка трогает редко улыбающиеся губы.

    Но вот Ия вздрагивает от неожиданности. До ее уголка доносится веселый смех, шум, возня, шаловливые взвизгивания и слабый голос Вершининой, умоляющий о чем-то. Вмиг отлетели далеко от белокурой головки Ии сладкие грезы. Она быстро выходит из-за ширм и видит: по дортуару несется неуклюжая, ширг
    Страница 6 из 18 Следующая страница



    [ 1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ] [ 6 ] [ 7 ] [ 8 ] [ 9 ] [ 10 ] [ 11 ] [ 12 ] [ 13 ] [ 14 ] [ 15 ] [ 16 ]
    [ 1 - 10] [ 10 - 18]



При любом использовании материалов ссылка на http://libclub.com/ обязательна.
| © Copyright. Lib Club .com/ ® Inc. All rights reserved.