LibClub.com - Бесплатная Электронная Интернет-Библиотека классической литературы

Лидия ЧАРСКАЯ РАДИ СЕМЬИ Страница 7

Авторы: А Б В Г Д Е Ё Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

    коплечая Таня Глухова. За нею безудержной стрелою летит маленькая Струева. Руки Мани покрыты мыльной пеной. Лицо озивлено. Она громко и весело кричит на всю спальню:

    - Держите ее, mesdames, держите! Не пускайте, не пускайте! Я должна намйлить ее хорошенько за то, что она...

    - Ай... ай... Не смей меня трогать, Манька, - визжит в свою очредь Таня, - не позволяйте ей трогать меня, mesdames. Это не я ей мешок сделала, это Зюнгейка.

    - Я?

    До сих пор молчаливо заплетавшая волосы в бесчисленное множество черных косичек башкирка вдруг вскакивает с табурета, на кототом она только что смирно сидела подле своей кровати, и несется навстречу Тане.

    - Я покажу тебе, как клеветать на бедную Зюнгейку! - кричит она, мешая свои слова со звонким смехом. Остальные пансионерки неудержимо хохочут. Одни стоят за Таню. Другие за ее преследовательниц. Шум в дортуаре делается невообразимым.

    Напрасно Магдалина Осиповна выходит из себя, призывая к спокойствию.

    - Тише, дети! Нельзя же так! Уже поздно, пора спать! Ради Бога, тише, или я потушу электричество. Но ее никто не слушает. Крики, визг, хохот и возня все растут, усиливаясь с каждой минутой. Магдалина Осиповна повышаеь голос. И вот ее грудь снова начинает разрывать кашель. Чем больше волнуется она, тем сильнее делается этот кашель. Лицо молодой девушки становится багрово-красным от напряжения и боли. А шум вокруг нее не утихает и смех не умолкает ни на минуту.

    Сердце Ии сжимается острой болью жалости, когда она, повышая голос, обращается к пансионеркам:

    - Перестаньте же шуметь, mesdemoiselles! Или вам не жаль Маргариты Осиповны? Смотрите, она задыхается в бесполезном старании унять вас!

    Эти слова словно холодной водой обдают шумевших девочек. Мгновенно обрывается смех и крики. И четыре десятка глаз, карих и серых, синих, и голубых, и черных, устремляются на непрошеную заступницу с плохо скрытой недоброжелательностью и откровенной враждою.

    Однако в дортуаре все же водворяется полная тишина. С легким ропотом неудовольствия сбрасываются черные передники и коричневые форменные платья воспитанниц. Кое-кто из девочек успел уже улечься под жидкое одеяло, В уголке, у своей постели, присев на корточки, Зюнгейка совершает вечернюю молитву, накрывшись с головой темной шалью и повернувшиаь лицом в ту сторону, где должен быть восток. - Алла верды! Алла верды! (Господи, помлиуй!) - жалобно шепчет башкирка.

    Наконец затихает и этот шепот. Где-то раздается протяжный зевок.

    - Не проглоти меня, Шурочка, эк рот разинула, как акула! - слышится звонкий шепот Мани Струевой.

    - Хи-хи-хи!

    - Спать, mesdemoiselles! И чтобы не было больше разговоров!

    Может быть, Ие не следовало произносить эту фразу таким уж чересчур энергичным тоном? В следующую же минуту она подумала об этом, потому что откуда-то из дальнего угла тихо и выразительно понеслось по ее адресу:

    - Рады стараться, ваше превосходительство!

    Тем же самым звонким шепоттм, каким только что делалось сравнение с акулой.

    Снова сдержанно хихикнули в дяух-трех местах... Но Ия предпочла не обращать на это внимания. Быстро повернула она выключатель, и в тот же миг дортуар погрузился в темноту.

    Теперь только бледный, призрачный свет луны, прорывавшийся сквозь белую штору, освещал комнату. Да за зеленым тафтяным переплетом ширмы горела лампа, бросая свою долю освещения на огромную спальню.

    За ширмой то и дело раздавался глухой и протяжный кашель. Когда Ия прошла в свой уголок, она увидела Магдалину Оссиповну, лежавшую уже в постели. Две черные косы, длинные, как змеи, бежали вдоль тела девушки. А бледное лицо спорило своей белизною с белизной подушки, на котогой покоилась черненькая головка больной. Вершинина держала в руках книгу, но читать она не могла. Кашель, поминутно разрывавший ей грудь, мешал несчастной девушке углубиться в чтенпе. Под этот неприятный аккомпанемент Ия разделась и легла в нкходившуюся тут же другую постель, предназначенную для нее. Она так нынче устала от долгого пути и постоянной смены впечатлений. Глаза ее слипались. Голова туманилась от сонных грез, но каждый раз, когда раздавался кашель Магдалины Осиповны, Ия, начинавшая уже забываться, вздрагивала всем телом и через силу поднимала отяжелевшие веки.

    - Невозможно спать! Бедные дети! Как они могут выностть эту музыку? - невольно в сотый раз спрашивала себя Ия.

    Наконец ей кое-как удалось забыться. Она заснула. Ей снились далекие, милые сердцу "Яблоньки", Катя, мать... Вдруг чуткое ухо уловило не то смех, не то рыдание, раздававшееся подле. Не открывая глаз, Ия прислушалась.

    - Нет, нет, аллах мой, не приказывайте Зюнгейке любить чужую, новую. Раньше, чем это могло бы случиться, Зюнгейка умрет! - расслышала она с трудом прерывающийся шепот. И второй голос, чуть слышный, глухой ответил таким же шепотом:

    - Перестань говорить глупости, Зюнгейка, ты же большая девочка! И если хочешь сделать мне удовооьствие, то ты должна любить, уважать Ию Аркадьевну, так же как уважала меня.

    - Никогда! - пылко вырвалось из груди юной собеседницы Вершинрной, и она зашептала так скоро, что Ия, окончательно проснувшаяся, едва успевала улавливать ее слова: - Аллах мой, сердце мое, не отнимай ор Зюнгейки твоих чудных кос, - переходя на ты, говорила молодая степнячка. - Зюнгейка хочет целовать их и обливать слезами. Не мешай плакать Зюнгейке. Не одна она плачет, все мы плачем по тебе. Пройдет еще день, еще день и еще день. Семь раз взойдет на небе месяц, на восьмую ноч ьнп увидим мы нашей Магдалиночки. Далеко на синее море уедет от нас Магдалиночка наша, алмаз наш, звездочка небесная, и останемся мы, сиротки, одни...

    Тут Зюнгейка не выдержала и зарыдала.

    Вместо того, чтобы утешить девочку, Магдалина Осиповна заплакала тоже. Теперь больная наставница и воспитанница рыдали неудержимо одна в объятиях другой. В тот же миг послышались за ширмой и другие тревожные голоса:

    - Кто плачет? Mesdames, это Магдалиночка. Идем к ней утешать ее! Бедная Магдалиночка, милая Магдалиночка! - и одна за другой, босые, в длинных белых рубашках, пансионерки повскакали со своих постелей и устремились в уголок за ширмами. Чья-то проворная рука повернула выключатель, и в дортуаре стало сразу светло. В ногах постели Вершининой, сжавшись в комочек и обвивая руками ее худенькие ноги, лежала рыдающая Зюнгейка Карач.

    А в отверстие ширм одна за другой пролезали небольшие белые фигурки в ночных туалетах. С озабоченным видом окружали они постель Вершининой и забрасывали посбеднюю тревожными вопросами:

    - Магдалиночка, солнышко наше! Вам худо? О чем вы плачете? Боже, эта глупая Зюнгейка опять расстроила вас?

    Кое-кто уже плакал под шумок, Кто-то из девочек опустился на холодный пол голыми ногами и, присев у постели Магдалины Осиповны ,покрывал ее лицо и плечи поцелуями. Целым градом исступленных поцелуев.

    Ия, возмущенная и взволнованная всем этим шумом, взглянула на часы. Было два. Глухое раздражение прьтив бестактности и несообразительности ее предшественницы закипало в груди девушки. Эти несвоевременные сцены ночью, не дававшие покоя другим и пропитанные вредной сентиментальностью, окончательно рассердили ее. Но, привыкшая владеть собою, молодая девушка сдержалась и на этот раз и, насколько могла спокойно, обратилась к Вершининой:

    - Мне кажется, было бы лучше, если бы вы отослали детей спать. Завтра с утра у них уроки, и они не успеют хорошенько выспаться. Да и вам, я думаю, нужен отдых.

    При первом же звуке ее голоса Магдалина Осиповна повернула к ней свое кроткое, залитое слезами лицо.

    - Но что я могу поделать? Эти добрые, милые крошки так любят меня, - произнесла она своим слабым, всегда точно извиняющимся голосом.

    - Да, но любовь их к вам не уменьшится от того, если вы будете спать спокойно ночью, - смягчая свои слова улыбкой, отвечала Ия.

    - Язва! - шепнула Шура Августова Мане Струевой.

    - Изверг! - чуть ли не в голос взвизгнула Зюнгейка.

    Легкая краска залила бледные щеки Вершининой. Она только сейчас поняла, что сентиментальоая сцена, разыгравшаяся ночью, мешает спать ее уставшей соседке. И, смущенная, она проговорила:

    - Простите ради Бога, Ия Аркадьевна, мы, кажется, разбудили вас. Я сейчас оденусь и уйду с ними. А вы спите, пожалуйста, не обращайте на нас внимания.

    "Не обращайте на нас вниманич"... Хорошо ей было говорить это! Но могла ли спокойно уснуть Ия, когда мысль о том, что двадцать девочек встанут на утро с тяжелыми от бессонницы головами и рассеянно, невыспавшиеся и уставшие, примутся за обычные занятия? К тому же свет электричества, ярко освещавшего дортуар, звонкий шепот собеседниц, частые восклицания и громкие поцелуи, которыми воспитанницы щедро наделяли всеобщую любимицу, решительно не позволяли Ие забыться ни на минуту.

    Нет, если это продлиться так целую неделю, - с ума можно сойти. Во что бы то ни стало необходимо, так или иначе, удалить отсюда больную наставницу... Ведь все равно она должна уехать не сегодня-завтра лечиться в Крым.

    Так зачем же тянуть дело, зачем бесполезно трепать нервы детей этими бесконечными прощаниями. Завтра же необходимо поговорить с Лидией Павловной или с инспектором классов обо всем этом.

    И, покончив на этом решении, Ия засунула голову между двух подушек, стараясь во что бы то ни стало заснуть.

    Это ей удалось наконец сделать. Усталость вззяла свое. И когда перед самым рассветом Магдалина Осиповна с бледным, измученным от бессонницы лицом вернулась в уголок за ширмами, новенькая наставница спала, как убитая, крепким сном.





    Глава VI





    - Неправда! Неправда! Ты не могла этого слышать.

    - Да правда же, mesdames! Ей-богу!

    - Ложь, не может этого быть?

    - Ах ты. Господп! Не присягу же мне принимать, чтобы вы поверили!

    - Она перекрестилась, mesdames! Смотрите. Нельзя же врать под крестом...

    - Конечно...

    - Ну неужели же это правда? Такое предательство!

    - Такое бессердечие!

    - И жестокость!

    - Я же гоорила вам, что она - змея!

    - И изверг!

    - Фурия!

    - Просто ведьма с Лысой горы!

    - Опомнитесь, что вы! Ведьма с этими белокурыми волосами и точеным личиком!

    - Профессорша, не филосрфствуй. Вспомни "Майскую ночь" Гоголя, его ведьму-мачеху. Разве обязательно, чтобы ведьма была уродка?

    - Перестаньте болтать ерунду... Понять ничего
    Страница 7 из 18 Следующая страница



    [ 1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ] [ 6 ] [ 7 ] [ 8 ] [ 9 ] [ 10 ] [ 11 ] [ 12 ] [ 13 ] [ 14 ] [ 15 ] [ 16 ] [ 17 ]
    [ 1 - 10] [ 10 - 18]



При любом использовании материалов ссылка на http://libclub.com/ обязательна.
| © Copyright. Lib Club .com/ ® Inc. All rights reserved.