Л. А. Чарская За что? Моя повесть о самой себе. Страница 4

воланах и шелковых бантах девочку, она крестит меня и ведет на крыльцо. Там уже ждет меня "солнышко". Он тоже принарядился. Его военный китель блестит серебряными пуговицами и сверкает ослепительной белизной. И волосы он расчесал так красиво и пахнет от него чем-то острым и вкусным вроде сирени.

-- Ты прелесть какой красивый сегодня, папа-Алеша!--с видом знатока, окинув всю фигуру "сол­нышка", говорю я.

-- Ах , ты, стрекоза! -- смеется папа и подсаживает меня в шсрабан .

Вокруг нас собирается толпа ребятишек и, ра­зинув рот , смотрит на меня. Это дети казенрых служащих , которые живут в нашем дворе. Мне и приятно видеть их восторг , и отчего-то стыдно. Мне стыднш быть такой великолепнрй, нарядной девочкой и ехать на "собственном пони", когда у этих малышей рваные сапоги на ногах и грязные рубашонки... Но хорошее побуждение недолго гостить в моей душе. Через секунду я уже чувствую себя владетельной принцессой, а всю эту рваную детвору моими покор­ными слугами. Сердце мое преисполнено гордости. Я точно вырастаю в собственных глазах и милостиво киваю головой оборванным ребятишкам , хотя никто из них и не думает кланяться мне.

Пони трогается, шарабан за ним , и рваные ре­бятишки остаются далеко позади...

-- А вот и Воронской со своей малюткой! Что за прелестное дитя! -- слышртся за мною чей-то ласковый голос , едва мы появляемся в зале Павловского вокзала, уже полной народа -- взрослыми и детьми.

-- Ничего нет и особенного, -- отвечает другой. --

Разрядили как куклу, поневоле будет мила, -- Взгля­ните лучше на Лили. Вот это действительно преле­стная девочка! Сейчас видно, что она из аристокра­тической семьи,--не унимаете" голос .

Я хочу оглянуться и не успеваю, потому что мы входим в эт минуту с "солнышком " в огромный зал .

Музыка гремит на эстраде, где сидят музыканты. Какой-то длинноусый человек машет паоочкой вверх , вниз , вправо и влево, перед самыми лицами музыкантов . Мне становится страшно за музыкантов . Я боюсь, что длинноусый человек непременно побьет их своей палочкой. Я хочу выразить это мое опасение отцу, но в ту же самую минуту к нам подбегает , подпрыгивая на ходу, стройненькая , огненно-рыжая де­вочка в шотландской юбочке, с голыми икрами (чулки едва-едва доходят ей до щиколотки) и вскрикивает радостно, приседая перед моим отцом:

-- Monsieur Воронский! Здравствуйте. Папа прислал меня к вам .

-- А, Лили! Очень рад вас видеть. А вот и моя дочурка. Познакомьтесь с нею, -- ласково отвечает ей мое "солнышко".

Рыжая девочка едва удостаивает меня взглядом . Ей лет 7--8 на вид , но она стагается держать себя совсем как взрослая. Это уродливо и смешно.

Мне эта рыжая девочка совсем-совсем не нравится. У нее такое гордое лицо. И шотландская юбочка, и голые икры, все, решительно все мне не нравится в ней. И поэтому меня злит , что "солнышко" так ласково разговаривает с нею.

-- А мы и не поздоровались с вами как следует , Лили,--говорит "солнышко", -- можно мне по­целовать вас?

Что? Или я ослышалась?

"Солнышко" хочет поцеловать чужую девочку? Нет! Нет! этого нельзя, нельзя! Или он , "солнышко", не знает , что ему можно ласкать одну его Лидюшу?

И прежде чем он успел приблизитьчя к ры­жей головке, я бросилась к нему с громким криком:

-- Не хочу, не надо! Не надо, папочка!

Позади нас кто-то рассмеялся.

-- Хорошенькое воспитание дают ей ее тетушки!-- слышится поблизости язвительная фраза.

-- Сиротка! Что поделаешь!.. Без матери всегда так бывает , -- говорит другой, уже знакомый мне голос .

Живо обернувшись, я вижу сухую старушку с че­репаховым лорнетом у глаз .

Прежде чем "солнышко" успевает остановить меня, я быстро вырываю мою руку из его руки, мелкими шажками подбегаю к старушке с лорнетом и, дерзко закинув голову , кричу ей в лицо:

-- Неправда! я не сиротка!.. У меня есть "сол­нышко", тетя Лиза и тети: Оля, Лина и Гуляша. А у вас их нет ...

И мой голос звенит слезами.

Папа очень сконфужен . Он бросается к ста­рушке с лорнетом и извиняется, расшаркиваясь перед нею.

-- Лидюша, Лидюша,--испуганно шепчет он ,--что с тобою?

-- А потому, что она злючка!--очень громко и от­четливо говорю я так , что ехидная старушка с лор­нетом ,наверное, слышит мои слова.

Я еще хотела добавить что-то, но тут предо мною внезапно выросло светлое видение с белокурыми ло­конами.

-- Прекрасный принц! Здесь! -- широко ркскрывая свои и без того огромные глаза, удивленно вскри­киваю я.

-- Да, прекрасная принцесса!

И Вова Весманд , он же и мальчик с ослом, с самым забавным видом расшаркивается предо мною и тут же прибавляет:

-- Хочешь, я буду твоим кавалером?

-- Вова! Вова!--кричит, пробегая мимо нас как раз в это время, рыженькая Лили, -- идем танцевать со мной.

Но уже поздно: мы вззялись за руки и кружимся по залу,--я с моим прекрасным принцем. Но -- ах!-- что это был за танец! Вероятно, нечто подобное пляшут дикие вокруг костров! Как ни болтала я но­гами, как ни старалась попасть в такт музыка, ничегь не выходило. Другие пары кружились, как бабочки, кругом нас в то время, как я и мой кавалер бессмысленно топтались на одном месте, поми­нутно натыкаясь на другие пары. Наконец , окончательно потеряв терпение, Вова разом остановился посреди залы, тряхнул своими длинными локонами и, топнув ногою, вскричал:

-- Нет! С тобою и шагу сделать нельзя... Лили! Лили!--позвал он пробегавшую мимо девочку,--танвуй, пожалуйста, со мною. Моя дама слишком мала для меня. Лили звонко рассмеялась и бросила на меня торже­ствующий взгляд .

Я готова была расплакаться от обиды и злости. С тоскою поводила я глазами вокруг себя, ища "сол­нышко". Но "солнышко" занялся разговором с высоким военным и ему было не до меня. А музыка гре­мела, и пары кружились, не давая мне возможности пробраться к нему. Каждую минуту я рисковала быть опрокинутой на пол , сбитой с ног , ушибленной, по­мятой. У меня уже начинала кружиться голова, ноги стали подкашиваться, перед глазами пошли красные круги, как вдруг я почувствовала чьи-то руки на своих плечах!..

-- Девочка, тебе дурно?

Передо мною стоит бледный худенький мальчик , лет восьми, с высоким лбом и редкими как пух волосами. Умные серые глаза мальчика с заботливым вниманием смотрят на меня.

-- Я хочу к моему папе!--тяну я капризно, отто­аыривая нижнюю губу.

-- Я провожу тебя к нему, -- говорит мальчик. И, крепко схватившись за руки, мы пробираемся к тому месту, где пап разговариваешь с высоким военным .

-- Вот , Алексей Александрович, ваша дочка,-- говорит мой спуник , подводя меня к папе

-- Спасибо, Коля!--отвечает "солнышко" и тотчас же снова обращается к высокому военному, очевидно продолжая начатый разговор:

-- Да, да, наши солдатики храбры, как львы... де­рутся на смерть... Мне брат писал что "там" очень рады перемирие... Вздохнут немного...

-- А про Скобелева пишет?-- осведомляется во­енный.

-- Как же! Бтат состоит в его отряде...

-- А вы не думаете, что и до вас дойдет оче­редь? -- спрашивает высокий военный, обращаясь к моему папе --Пожалуй, там недостаток в военных инженерах , и вас тоже призовут ... -- говорить во­енный.

Но тут папа значительно скашивает глаза на меня.

-- Пожалуйста,--тихо шепчет он ,-- не говорите этого при ребенке,--она у меня нервная, знаете, такая...

Но я успела уже расслышать все и догадалась, что речь идет о войне с турками. У нас часто говорят про эту войну. Мо папа--военный инженер и его ужасно интересует все, что происходить там , на войне, или, как он говорил , "в действующей армии".

-- Ну-ну, Лидочка!--говорить высокий военный,--не пугайся! Пкпу твоего не возьмут на войну к туркам.

-- Я знаю, что не возьмут!--отвечаю я храбро.

-- Почему?--улыбается военный.

-- Да потому, что я не хочу! -- бросаю я гордо и задираю кверху голову.

Все смеются, и папа, и высокий военный, и худенький мальчик , который привел меня к "солнышку".

-- А я так хочу на войну! -- слышится подле нас веселый голос , и я вижу Вову Весманда и ры­жую Лили перед нами.

-- Я хочу быть гусаром!--добавляет он весело и вызывающе смотрит на нас своими бойкими, жи­выми глазками.

-- Молодец!--говорить военнуй.

И потом , заметив худенького мальчика с ум­нми, серьезными глазами, обращается к нему.

-- И ты тоже хочешь идти на войну и быть гуса­ром , не правда ли?

-- Ах , нет ,--живо отвечает мальчик .--Там людей убивают и кровь льется. Зачем же?

-- А зачем турки бедных болгар обидели... у них дети! -- заносчиво кричит Вова и сверкает гла­зенками.

-- И у турок дети... маленькие,--с мечтательной грустью говорит худенький мальчик. -- Нет, я в гусары не пойду. Я лучше учителем буду, -- заключает он тихо.

-- Учитель! Учитель! -- в один голос хохочут Лили и Вова,--а сам наверное ничего не знает ...

-- Нет , знаю, -- веско и убедитрльно говорить мальчик .

-- Не спорьте, не спорьте, дети,--останавливает мой отец расходившуюся компанию.--Ну, нам пора. Едем Лидюша,--добавляет он и пожимает руку военного.

-- До свиданья, дядя Воронской. Приходите же к нам! И вот с нею, -- тоном избалованного ребенка говорить Вова, и небрежным кивком головы указывает на меня.

-- Au revoir, monsieur! --приседает перед папой рыжая Лили.

-- Коля, ты с нами. Ведь мы соседи, я тебя под­везу. Хочешь?--предлагает "солнышко" моему новому знакомому -- худенькому мальчику.

-- Благодарствуйте, -- отвечает мальчик и весь вспыхивает от удовольствия.

Еще бы! Кому не приятно прокатиться на таком пони, да еще в таком шарабане.

-- Коля Черский живет со своим дядей в нашем дворе,--говорит мне "солнышко".--Он слав­ный мальчик . Не то, что разбойник Вова и его кузина Лили. Он будет приходить играть с тобою. Хочешь?

-- Хочу!--говорю я радостно.

До сих пор я никогда не играла с детьми Тетя Лиза и "солнышко" тщательно оберегали меня от детского общества ,боясь, чтобы оно не влияло дурно на мой слабый организм . Кол
Страница 4 из 46 Следующая страница