ЛИДИЯ ЧАРСКАЯ ЗАПИСКИ СИРОТКИ Страница 9

- А где же папа? - испуганно вскрикнула Лизочка, видя, что дяди Пети нет на его прежнем месте в кибитке.

- Успокойся, деточка, папа пошел искать дорогу! - поспешила ответить тетя.

Но Лизочка еще сильнее взволновалась. Она плакала и твердила, что папа заблудится и что его съели волки.

Мне самой было страшно в этом большом лесу, где так громко свистела и выла вьюга.

Один Яша был спокоен по-прежнему. Он, как умел, помогал тете успокоить расходившуюся Лизочку, говоря, что дядя сейчас вернется и что в этом лесу волки не водятся.

Но в ту самую минуту, когда неожиданно появившийся, весь запушенный снегом дядя сказал, что нашел дорогу, где-то недалеко раздался неприятный вой.

- Что это? - встрепенулись мы. - Что это?

Но старшие нам не ответили. Я только слышала, как тетя прошептала совсем тихо:

- Господи, помилуй нас!

Дядя торопил ямщика, и оба они изо всех сил старались вытащить завязнувшую в снежном сугробе тройку.

А страшное завывание все приближалось... Где-то, не очень далеко, засветились какие-то огоньки...

Наконец лошади попали на дорогу и дядя, повпешно усевшись в возок, приказал ямщику ехать что есть силы.

- Сам понимаю! - сурово ответил он с козел, в то время как теты передавала дяде длинный и тяжелый ящик, леавший позади нее.

Я догадалась, что это были ружья, и еле удерживалась, чтоб не вскрикнуть. Соседство хрупкой и болезненной Лизочки, страх окончательно испугать девочку удержали меня.

А вой делался все громче и страшнее. Я поняла, что за нами гналась волчья стая.

Я никогда не забуду этой ночи... Наш возок мчался быстро, быстро... Лошади хрипели и дрожали, чувствуя врагов.

Дядя зарядил оба ружья, одно держал наготоче, другое - передал Яше.

Лизочка рыдала и билась от страха... Я таердила молитву, которой научила меня няня: "Да воскреснет бог и да расточатся врази его!" Тетя обняла нас с Лизой и прижала к себе кррпко-крепко. Я не видела в темноте ее лица, но мне послышалось, что она тихо, сдержанно плачет. И мне стало невыносимо страшно! А волки были близко, совсем близко.

Они гнались, не отставая, за нашим возком и страшно выли, щелкали зубами. Вот двое из них, самые храбрые, забежали вперед и хотели броситься на одну из лошадей, но дядя выстрелил, и четыре огонька, светившиеся так близко, вдруг потухли.

- Наповал! - радостно прошептал Яша, подавая дяде другое ружье.

Метель между тем поутихла. Бледная луна чуть-чуть выглянула из-за облака и слабо осветила дорогу. Осветила и бесчисленное множество волков, гнавшихся за нами.

- Яша, - прерывающимся голосом приказал дядя, - заряди, родимый, да повали-ка вот этого, что подбирается к пристяжной.

И Яша, не говоря ни слова, храбро зарядил ружье и выстрелил в указанного зверя. В моей голове мелькнула мысль: где научился стрелят Яша? - но тут же я вспомнила, как дядя брал его с собой нв охоту и как мы с Лизочкой гоорько плакали над убитым им зайчиком и долго дулись за него на Яшу.



Казалось, волков не пугали ни выстрелы, ни их убитые товарищи, потому что они все бежали и бежали, не отставая ни на шаг от возка.

Лизочка уже не плакала, она лежала без чувств на руках испуганной тети.

А страшные хищники уже обежали возок и бросались на лошадей с оглушительным воем...

Яша по-прежнему заряжал ружья. Дядя стрелял. Волки так и валились убитые по обе стороны кибитки, но это не останавливало их стаю.

Вдруг совсем близко, рядом со мной появилась длиноая, острая морда с двумя сверкающими углями вместо глаз и оскаленными зубами. В ту же минуту раздался чей-то страшный крик и все смешалось.

Я потеряла сознание.





Глава шестая



СПАСЕНЫ. ДАЛЬНЕЙШИЙ ПУТЬ. НА НОВОСЕЛЬЕ



Я очнулась в незнакомой комнате, на большом бархатном диване, подле бледной и исеуганной Лизочки.

Передо мной стояла тетя и подавала мне рюмочку с лекарством.

- Прими валерьяны. Катюша! Слава богу, очнулась, девочка! - ласково говорила она.

- А где же волки? - испуганно и недоумевающе спросила я.

- Эх, что выдумала! Давно отстали. Как зажгли пучок сена да бросили в самую стаю - они и отстали, - весело говорил дядя. - Волки огня боятся! Ну, слава богу, было да сплыло. Вот Яшук у нас герой. Он так того серого долбанул по голове прикладом, что у того желанье пропало заглядывать в кибитку!

- А где же мы? - спросила я.

- На железной дороге. Мы вас с Лизочкой сюда привезли в обмороке... Эх вы, девочки... - насмешливо протянул Яша, гордый похвалой дяди и точно выросший на целую голову после своего геройского поступка.

Лизочка молча улыбнулась. Она пила сахарную воду и была такая бледная после пережитых страхов.

- Вот няне-то расскажем! Они там в Петербурге с Маврушей и не подозревают о наших происшествиях, - говорила тетя веселым и беззаботным голосом, стараясь успокоить нас после страшной ночи.

Но я видела, что сама она очень взволнована, и к тому же я не забыла того страшного крика, который вырвался из ее груди при появлении у нашего возка волка. И я молча поймала ее белую дрожащую руку и крепко прижалась к ней губами.

- Катюша, - удивилась она, - что с тобой, детка?

- Ах, тетя, - вырвалось у меня с горячими слезами, - я так люблю всех вас и так рада, что все вы целы и невредимы.

И мы обнялись крепко-крепко...

С этой минуты тетя, кажется, еще больше привязалась ко мне.

Мы были уже на платформе, успокоенные и одетые, когда подкатил громадный локомотив с длинным хвостом вагонов. Поезд стоял всего пять минут. Поднялась давка и суматоха. Дядя с трудом отыскал место и усадил нас в вагон.

Здесь царствовал полумрак от зеленых занавесок, затянувших фонарик... Отовсюду слышалось храпение спящих пассажиров.-

Тетя наскоро устроила нам постели на мягких диванах и помогла нам раздеться и улечься поудобнее. Едва только голова моя опустилась на подушку, как я почувствовала страшное желание спать... Поезд медленно, казалось мне, катился по рельсам и выстукивал колесами какую-то однообразную песенку. Меня чуть-чуть покачивало на мягком диване, и я скоро заснулп крепким, сладким сном без всяких снов и видений.

Быстро и незаметно прошло наше путешестиве. Первое лицо, которое я увидела, выходя из вагона на знакомом уже мне петербургском вокзале, - была няня.

Она крепко-крепко поцеловала всех нас, в то время как мы, перебивая друг друга, старались как можно скорее передать ей наше дорожное приключение с волками.

У подъездм вокзала мы сели в большую извозчичью карету, чтобы ехать в приготовленную для нас няней квартиру. Лизочка и Яа, не видавшие никогда Петербурга, так и прильнули к замерзшим окнам, разглядывая высокие здания, красивые магазины и торопливо снующую толпу. Как странно было им увидеть после маленького захолустного городишки этот большой, нарядный и шумный город.

Проехав целый ряд улиц, наша карета остановилась перед подъездом большого четырехэтажного дома. Швейцар с очень важным и серьезным лицом помог нам выйти и вжять вещи.

- В третий этаж налево, - говорила няня, подъехавшая с вещами несколькими минутами раньше и встречавшая нас у подъезда.

Мы наперегонки пустились по широкой лестнице и через минуту звонили у обитой черной клеенкой двери.

- Приехали, приехали! - громко и весело встретила нас толстая Мавруша. - А мы-то уж тут прибрались кой-как с нянюшкой!

Большая и светлая квартира показалась нам сначала малоуютной: в ней не было расставлено мебели; кое-как ютились по стенам те немногие диваны и кресла, которые были привезены из Т. Новую мебель дядя боялся покупать заочно. Но наша с Лизой комнатка, оклеенная розовыми обоями, оказалась очень веселенькой и светлой.

Две беленькие, чистенькие кроватки были заботливо застланы няней для ее маленьких баловниц. Но кто был в восторге - так это Яша! В Т. у него не было своего уголка, спал он у дяди в кабинете, а учил уроки в нашей детской. А здесь баловница-няня приготовила ему комнатку, хотя и очень маленькую, но все-таки "свою собственную", где бы он мог играть и заниматься.

- Доволен ли, Яшенька? - спросила его тетя, видя, как заискрились его повеселевшие глазки.

- Ах, тетя, ax! - мог только выговорить мальчик, не зная, кого броситься целовать прежде: тетю ли, приказавшую няне найти квартиру с лишней комнаткой, или няню, так хорошо исполнившую тетино желание!





Глава седьмая



В НОВОМ ГНЕЗДЫШКЕ. НЯНИН СЮРПРИЗ



- Лизок, подай-ка молоток и гвозди, куда она положила темные шторы?

С этими словами дядя влез на табурет, поставленный на большой обеденный стол, чтобы ввинтить крюк в потолок для большой висячей лампы.

Столовая была уже совсем устроена и выглядела очень уютной. Гостиная тоже была прехорошенькая.

Целую неделю дядя и тетя ходили по магажинам и возвращались с руками, полными покупок. В наших комнатах сновали обойщики и поминутно раздачался стук молотка. Мы, детм, помогали чем могли, особенно старались мы с Лизочкой расставлять мебель.

Когда комнаты были убраны, последний гвоздик вбит, последняя штора повешена, - дядя пригласил приходского священника отслужить молебен в новой квартире. И няня, и Мавруша пришли в гостиную, где был покрыт белой скатертью ломберный столик и расставлены на нем образа в серебряных ризах.

Мнен апомнило это другую картину... другую комнатку, где также пел священник и подтягивал ему низкий бас причетнника... Вспомнила я покойную маму... и что-то теплое и хорошее наполнило мое сердечко.

Я оглянулась на няню. Она горячо молилась, кладя земные поклоны и крестясь широким крестом... Вероятно, молитва приносила ей большую радость и утешение, потому что лицо у нее было такое светлое и умиленное, каким я не видела его никогда...

На другой день Яша должен был идти в первый раз в гимназию

- Что, трусишь? - спросил его за чаем дядя.

На что он храбро ответил:

- Нет, дядечка, не в первый раз!

И действительно, Яше нечего было бояться: учился он очень хорошо и в его ранце лежал самый лучший отзыв прежнего инспектора и учитеелей об его примерном поведении и успехах.

Мы с Лзочкой волновались куда больше его. Я дрожащими руками намазала маслом ломтики булки ему на заатрак. Лизочка клала на них кусочки мяса и обильно посыпала соль
Страница 9 из 13 Следующая страница