Л. А. Чарская СЧАСТЛИВЧИК Страница 10

ги.

-- Сапоги без ног,-- вдохновенно прибавляет Янко.

-- Сейчас подать мне эти сапоги! -- сердится воспитатель.-- Я знаю, кто там спрятан!

-- Там фокусник,-- снова отзывается длинный Верста замогильным басом.

-- И чревовещатель,-- подпискивает чей-то голос сзади.

-- А вот посмотрим.

Дедушка не без труда пролезает за доску и вытаскивает оттуда смущенного и красного, как кумач, Калмыка. Колпак он успел сбросить в угол, щеки вытереть онсовым платком, но усы остались, придавая ему уморительный и глупый до чрезвычайности вид.

-- Ха, ха, ха, ха! -- не могут удержаться от смеха мальчики при виде этих усов и этого глупого вида.

-- Очень хорош! Безобразник этакий! -- сердится Дедушка.-- На час в гимназии останешься после уроков, а теперь ступай впереди класса на молитву с этим самым украшением на лице.

Калмык испуган. На молитве его увидит вся гимназия, инспектор, может быть, директор... Ужас! Ужас!.. Мальчики тоже не смеются, притихли...

Быть грозе!

Молча становятся в пары. Идут тихо в зал. Калмык впереди, красный, смущерный, с потупленными глазами, с черными огромными усищами, нарисованными над верхней губой.

-- У "мелочи", глядите, братцы, церемониймейстер! -- кричит кто-то и зстарших в коридоре и все указывают пальцами на Калмыка.

Инспектора в зале нет. Слава богу! Гроза миновала. Но зато сколько насмешливых взглядов и замечаний приходится вынести Калмыку!

О, он не простит этого Дедушке!.. Никогда не простит, отплатит ему, припомнит...

Сердце Калмыка исходит от злости. В голове роятся беспокойные мысли, как бы отомстить...

Молитва кончена. Звонок, и мальчики расходятся по классам.

ГЛАВА XVII



В первом младшем классе, у "мелочи, идет урок географии. Географию преподает классный наставник, болезненный, раздражительный, худенький человечек с козлиной бородкой. Зовут его Петр Петрович Пыльмин; гимназистики прозвали его Петухом. Петух терпеть не может лености и щедро сыплет на своем уроке единицы и двойки. Учиться у него претрудно: все наизусть, все наизусть. Реки наизусть, горы наизусть, моря наизусть, страны наизусть, словом, весь мир наизусть буквально, точно "Отче наш" или "Богородицу". А чуть переврал что-нибудь-- пара. Еще переврал -- кол. Еще -- картошка. Так называют двойки, единицы и нули на языке гимназистов.

Сегодня Петух сердится больше обыкновенного. Голова ли у него болит или зубы, бог знает, но он поминутно хватается то за щеку, то за лоб.

-- Сегодня Петух злой,-- шепчет Калмыку его сосед Подгурин.

-- Подгурин, молчать! -- услыша этот шепот, замечает строго классный наставник.-- А впрочем, ступай сюда. Назови реки южной Америки. Они заданы к сегодняшнему дню? Дежурный !

Рыженький Костя Гарцев, близрукий, с золотушными подслеповатыми глазками, только что разбиравий на коленях под партой старые марки и коночные билетики, встает со своего места.

-- Да, Петр Петрович, сегодня реки,-- раздается его ответ, причем и марки, и билетики сыплются на пол дождем.

-- Подгурин, отвечай! -- не замечая беспорядка, приказывает классный наставник.

Верста нехотя поднимается со скамейки, таращит глаза, делает глупое лицо и молчит. Урока он не выучил, а что знал, то успел позабыть с прошлого года.

Петр Петрович сердится.

-- Ну, что ж ты нем, как рыба! Отвечай! Верста молчит.

-- Что ж ты молчишь?

По лицу Подгурина проползает лукавая улыбка.

-- Как же мне отвечать, когда вы молчать велели, Петр Петрович! -- тянет он плаксиво, как будто собираясь реветь.

-- Ты глуп! -- сердито замечает учиткль.-- Какая главная река Южной Америки?

Подгурин хмурится, собирает свой, и без того маленький, лоб в морщины, причем делается ужасно похожим на плачущую обезьяну, и... молвит, стараясь припомнить всеми силами, какая главная река Южной Америки.

-- Амазонка! Амазонка!--усердно подсказывает с первой скамейки Малинин.

-- Амазонка! -- шипит и Янко с последней парты. Другие мальчики тоже усиленно подсказывают Подгурину.

Но Подгурин туг на оба уха. Он стал плохо слышать после скарлатины в прошлом году.

"Онка... Онка... Гонка... Конка " ...-- едва-едва разбирает он и вдруг широко улыбается... Услышал!

-- Картонка! -- уверенно сообщает учителю Подгурин.-- Главная река Южной Америки -- Картонка.

Класс фыркает и заливается смехом. Учитель краснеет, сердится.

-- Сам ты картонка! -- бросает он гневно.-- Второй год в классе сидишь, а Америки не знаешь. Стыдись!

И он ставит Подгурину единицу.

-- С колышком вашу милость поздравить извольте! -- смеется Янко, который не терпит Подгурина.

Верста показывает Янко исподтишка кулак и с угрюмым видом садится на место.

-- Раев! Назови мне реки Южной Америки,-- слышит Счастливчик голос учителя.

Кира встает, берет линейку и выходит на середину класса к географичческой карте, которая висит на доске.

Счастливчик знает урок, отвечает бойко. Вчера он все реки Америки прошел с Мик-Миком.

Лицо Пыльмина проясняется.

-- Хорошо! -- говорит он с довольной улыбкой, отпуская Киру на место.

-- Бурьянов! -- вызывает он Калмыка.

Калмык, посвятивший все утро на устройство "фокусов и чревовещания", не успел повторить урока. Реки выскочили у него из головы, и он начинает бормотать себе что-то под нос.

Учитель сердится снова.

-- Лентяй!.. Ленряй!..-- ворчит он с кафедры.

С последней скамейки приподнимается кто-то и протягивает руку, не особенно чистую, в чернильных пятнах. Это Янко. Он тоже не знает из заданного урока ни полслова и, боясь, что его сейчас вызовут, решается на хитрость:

-- Господин классный наставник! У Янко живот болит. Можно ему пойти в приемный покой к доктору? -- говорит сам Янко, пряча за головами товарищей свое смеющееся лицо и стараясь подражать голосом и произношением Подгурину.

Но Петра Петровича обмануть трудно. Он отлично понимает и кричит:

-- Янко! В угол к печке ступай. А за неуменье держать себя в классе ставлю теб еединицу по поведению.

Пристыженный Янко шествует со сконфуженным видом к печке.

Чья-то предательска нога выставляется в проходе между партами. Янко не видит ноги, не чувствует хитрого умысла сделать ему "подножку", цепляется за ногу и стремительно летит на пол.

-- А чтоб вас,-- красный от неожиданности бормочет Янко,-- и дойти-то как следует парубку до печки не дадут. Эх-ма!

Это выходит так неожиданно смешно и забавно, что все хохочут. Даже строгий учитель не может удержаться от улыбки. У Ивася Янко, маленького хохла, есть драгоценная способность привлекать к себе все сердца добродушием и заразительной веселостью.

-- Ну-с, ступай на место и не шали больше,-- уже милостиво говорит учитель.

-- Вот спасибо! -- радуется Янко.-- И живот прошел, не болит нивколько,-- тихонько добавляет он, оборачиваясь лицом к товарищам и строя уморительную гримаск.

Звонок. Урок окончен. Классный наставник расписывается в журнале, сходит с кафедры и читает отметки.

У Подгурина единица, у Янко единица, у Малинина три, у Раева пять.

-- Берите пример с него,-- заканчивает Петр Петрович, закрывая журнал.-- Самый маленький среди вас, но учится лучше всех.

-- Пять! Пять! -- радуется Счастливчик.-- Бабушка-то обрадуется. Ах, хорошо!

За каждую пятерку Кира получает от бабушки рубль. За каждую четверку -- полтинник. Такой обычай бабушка завела с первого дня поатупления Счастливчика в гимназию, не обращая внимания на слова Мик-Мика, который старался доказать, что выдавать едньги за хорошие отметки неуместно.

Рублей и полтинников уже много набраалось в копилке Киры. Когда их будет еще больше, он купит себе часы, настоящие, золотые, закрытые часы, как у взрослого. Это уже решено давным-давно у них с Мик-Миком. И больше никто, ни одна душа не знает об этом.



ГЛАВА XVIII



Большая перемена.

Мальчики завтракают. Обычных шуток и шалостей не слышно. Челюсти, зубы и губы ушли в работу. Кира стоит у окна. С ним Помидор Иванович. Немного поодаль Аля Голубин. Аля не завтракает. У него грустное личико и печальный вид. Он усиленно занят оттачиванием карандаша и весь, как кажется, ушел в свою работу. Но это только кажется, а на самом деле не то. Голубые глазенки Али то и дело скользят по окружающим его мальчикам, которые с таким усердием уничтожают свои бутерброды. Под ложечкой у Али сосет. Он голоден. Ему хочется кушать. Ах, если бы хоть кусочек булки с колбасой! Но увы -- у него нет ничего.

Мать Али бедная, очень бедная вдова Она бывшая учительница музыки. Но сейчас у нее совсем нет заработка. Она отморозила как-то себе руки, бегая по уоокам, и с тех пор ее пальцы потеряли необходимую для игры гибкость и быстроту. С тех пор она живет с сыном исключительно на пятнадцать рублей пенсии. Это очень-очень трудно. Тут и комната, и обед и чай и стирка. Одним словом, все. Разумеется, давать на завтраки сыну не из чего, и бедная мать со стесненным сердцем отпускает своего Алюшку впроголодь в гимназию. О, как болит и томится ее душа при этом! Ведь он такой худеньки йслабенький, ее Аля, такой малокровный. Легко ли ему пробыть натощак с самого утра до трех часов дня, пока он не возвратится из гимназии к их скромному обеду? Но что будешь делать. Из пятнадцати рублей восемь идут на уплату за комнату, семь на все остальное. Едва-едв возможно жить впроголодь на эту сумму... До завтраков ли тут еще! Маленький Голубин отлично понимает это. И все-таки ему страшно хочется есть. И зависть берет глядеть на мальчиков, которые с таким аппетитом уничтожают свои бутерброды.

Счастливчик тоже завтракает с большим удовольствиемм. Мик-Мику удалось, наконец, убедить бабушку не снаряжать, как в дальний путь для мальчика целую корзину с провизией Ему дают вместо нее французскую булку, разрезанную вдоль, намазаеную маслом, с начинкой из ветчины или рябчика, или куска телятины, или отбивной котлеты.
Страница 10 из 21 Следующая страница