Л. А. Чарская СЧАСТЛИВЧИК Страница 15

которое он производит сейчас на своих новых знакомых. Он занят серьезным делом. Он озабочен. На его тарелке остается еще целая лужица соуса. Соус из сметаны с маслом кажется таким вкусным Ване. Неужто оставлять такую прелесть?

И Помидор Иванович без стеснения берет кусок хлеба, макает его в соус и добросовестно отправляет себе в рот. Еще кусок -- и опять в рот. Затем он куском хлеба "вытирает" остатки соуса до тех пор, пока тарелка от жаркого принимает такой же чистый вид, как тарелка после супа.

-- Ух! Вкусно! -- заявляет весело Ваня и сияет глазами.

С Францем, почтительно стоящим у буфета в ожидании приказаний, едва-едва не делается дурно от смеха. Симочкино лицо собирается в такую гримасу, точно Симочка и не девочка вовсе, а маленькая обезьяна.

У Счастливчика, напротив того, грустное лицо. Ему очень неприятно, что его любимый товарищ в таком смешном виде!

Но вот на стол подано ново екушанье -- спаржа.

Бабушка, Аврора Васильевна и Ляля осторожно берут в пальцы блеые круглые стебли, макают их в сладком соусе и сосут. Ваня во все глаза смотрит и на странное, еще никогда невиданное им, блюдо, и на способ его еды. Его рот широко раскрыт, глаза тоже.

-- Ха, ха, ха, ха! Белые червяки! Ну как есть черви! --внезапно разражается он веселым смехом.

Бабушка делает строгое лицо.

-- Не хотите ли попробовать, дитя мое? -- стараясь быть любезной с маленьким гостем, спрашивает бабушка.

-- Да што вы! Нешто я гусь, что червяков есть буду! -- испуганным голосом кричит Ваня, да так громко, точно он не в доме богатой и важной барыни, а где-нибудь в огороде или на плацу.

Новое смущение, новые взгляды, новый испуг. Только лицо Мик-Мика с минуты на минуту делается все веселее и веселее, да глаза его, обращенные к Ване, горят восторгом.

-- Славный мальчуган! -- тихонько шепчет он бабушке, и взгляд его смеется.

На третье подали бланианже. Едва только блюдо с ним очутилось перед Ваней, как он спрашивант тревожно:

-- А это не крахмал? Больно на крахмал похоже! У нас мама каждую стирку наводит много крахмалу. Такой же белый и густой.

-- Нет, нет, это не крахмал, а сладкое бланманже, кушайте без страху! -- торопится успокоить Ваню с улыбкой Ляля.

-- Как? Блан-ман... Блан-ман...-- тянет Помидор Иванович со смехом.-- Вот-то чудное слово!

-- Бланманже! Это по-французски! А вы умеете говорить по-французски? -- неожиданно вступает в разговор Симочка.

-- Маленечко,-- лукаво сощурившись, отвечает Ваня и смеясь добавляет быстро-быстро:

-- Вот например: мадмазель-фрикадель де бараньи ножки, труляля тон бонжур, де маркиз, абрикос, фу, фу, фу, ну, ну, ну, нон мерси погоди, пардон, ля гронде фортепьяно!

Все смеются. Даже бабушка на этот раз улыбается.

Только мсье Диро не до смеху: его язык, его родной язык! Как можно так коверкать! А Ваня, как ни в чем не бывало, с аппетитом продолжает уписывать бланманже и его тоже заедает хлебом.

-- Вы сыты? -- спрашивает бабушка Ваню перед тем как встать из-за стола.

-- Спасибо! Маленечко сыт! -- неожиданно откровенно отвечает мальчик.

Брови бабушки поднимаются высоко.

-- То есть какк же это? -- изумленно протягивает она.

-- Очень просто. Я к таким воздушным кушаньям не привык дома. У нас щи да каша каждый день. И хлеба сколько влезет... А вон у вас хлеб-то ровно краденый: не понять -- ломоть это либо бумажка. Уж больно нарезано тонко!

-- Франц,-- обращается бабушка с обиженным видом к лакею, который продолжает корчиться от смеха,-- принеси нашему гостю щи, кашу и ломоть хлеба с солью.

-- Нет! Нет! Покамест не надо, спасибо. Пускай на ужин останется... А пока я заморил червячка. До вечера сыт буду,-- откровенно сознается Ваня и первый встает из-за стола.

Все крестятся на образ, мимоходом, незаметно, точно хотят скрыть это друг от друга.

Помидор Иванович -- не то: Помидор Иванович выходит на середину столовой, становится перед самым образом, размашисто крестится широким крестом и кланяется в пояс. Потом отыскивает глазами бабушку, кланяется, протягивает ей руку и громко говорит:

-- Спасибо за урощенье! Премного вами доволен.

Симочка неистово взвизгивает и, давясь от смех,а пулей вылетает из столовой.



ГЛАВА XXVI



-- Это еще что за чучело?

Глааз Курнышова полны изумления. Перед ним нарядная клетка, в клетке попугай. Попугай смотрит на Ваню, Ваня на попугая, Симочка и Счастливчик то на того, то на другого.

-- Это Коко,-- предупредительно говорит Счастливчик,-- он ученый, говорящий попугай. Спроси его что-нибудь, он тебе ответит.

У Вани глаза чуть ли не выкатываются на лоб ор изумления.

-- Да ну-у-у? -- тянет он, заинтересованный в высшей степени ученым попугаем, и, обращаясь к последнему, говорит громко:

-- Здравствуй, ощипанный хвост!

Хвост у Коко действительно несколько ощипан. Коко линяет. Но это не мешает Коко считать себя, по всей вероятности, самой красивой птицей в мире, и замечаник Вани, должно быть, не особенно-то лестным кажется ему.

-- Фю-фю-фю-фю! -- сердито свистит Коко, который терпеть не может, когда торчат чужие около его клетки.

Ваня еще раз кричит:

-- Здравствуй, ощипанный хвост!

Громким голосом отвечает Коко из клетки:

-- Здравствуй, миленький!

-- Ха-ха-ха! Вот так молодец! -- веселым смехом заливается Ваня.-- Ха-ха-ха-ха!

-- Ха-ха-ха-ха! -- неожиданно повторяет попугай,-- ха-ха-ха-ха!

-- Вот видите, он не сердится больше! Он смеется! Суньте ему палец, он почешет об него головку! -- говорит Симочка самым невинным тоном.

Симочка -- коварное существо. Симочка любит иногда подвести других. Симочка -- проказница и шалунья.

Не предвидя злого умысла со стороны Симочки, Помидор Ивмнович просовывает палец в клетку, прежде нежели Счастливчик уапевает остановить его.

-- Ай-ай-ай! -- неистово вскрикивает Ваня.-- Что за скверная птица!

-- Скверная! Меня зовут Коко! -- невозмутимым голосом заявляет попугай.

Палец Вани в крови. Коко умеет быть злым и клюется не на шутку.

Симочка хохочет, несколько смущенно, правда, но все-таки хохочет.

-- Как тебе не стыдно! -- говорит Симочке Счастливчик и бросает на девочку уничтожающий взгляд.

Из пальца Вани кровь льется как из фонтана. Симочке не до смеха сейчас. Ей совестно и страшно. Ах, зачем, зачем она сделала это!

На пороге комнаты неожиданно появляются бабушка и Мик-Мик.

-- Что такое? Кровь на полу? Ты ранен, ты ранен, Счастливчик? -- испуганно бросается бабушка к своему любимцу. Но внезапно бабушка замечает прокушенный палец Вани и вмиг соображает, в чем дело, и произносит громко:

-- Сейчас же воды сюда, пластырю, бинтов! Симочка мчится, как на крыльях, за домашней бабушкиной аптечкой.

Счастливчик очень взволнован. Он боится за Ваню, боится, что негодный Коко совсем откусил палец его другу, и трусит за Симочку: неужели Ваня выдаст Симочву и ее накажут?

-- Как это случилось? -- допытывается бабушка и хмурит тонкие брови.

-- Очень просто,-- предупредительно поясняет Помидор Иванович,-- я сунул палец в клетку, а он меня хвать...

-- А он меня хвать! -- точно передразнивая, подтверждает из клетки Коко.

Это смешно. Все смеются, и Ваня тоже.

-- Занятная птица! -- говорит Ваня, протягивая палец бабушке, которая, обмыв его, залинтовывает укушенное местоп ринесенным Симочкой бинтом.

Ллвкие пальцы бабушки сделали свое дело: кровь унялась, не идет больше.

-- Ну, что, как вы сеебя чувствуете, мой друг? -- осведомляется тревожно бабушка.

-- А что мне делается! -- беззаботно, тряхнув своей стриженой головою, говорит Ваня.-- Вот только жалко, что рука-то правая. Не больно-то попршешь ею в гимназии теперь да и работать дома не скоро придется...

-- А вы что же работаете дома? -- живо заинтересовывается Валентина Павловна.

-- Как что? Обыкновенно! Утром дрова колю, печку топлю, самовар ставлю... Из гимназии когда приду, посуду маме мыть пособляю. Ведь отец шьет сапоги. А у матери на руках трое малышей. Вот и выходит, что времени-то у них не больно-то много... А я самый старший. Кому же и пособлять родителям, как не мне! -- бпз малейшей гордости заключает Ваня.

Бабушка, Мик-Мик, Симочка и Счастливчик переглядываются между собою. В глазах бабушки мгновенно затепливается что-то неизъяснимо ласковое, доброе. Этот стриженый краснощекий мальчик точно вырастает в ее глазах на целую голову: "Милый, милый краснощекий мальчик. Так вот он каков!"

Глаза бабушки улыбаются и ласкают Ваню.

-- А уроки-то! Уроки когда вы успеваете выучить, голубчик? -- спрашивает она голосом, в котором так и прорываются невольно мягкие, сочувственные, ласкающие нотки.

-- Уроки! А вечер на что? -- и быстрым взмахом ресниц Ваня вскидывает глаза на бабушку.-- Вот, как вечером уберем ужин, помогу маме уложить ребятишек, тогда и сажусь за уроки. Времени мне мало что ли? Слава тебе, господи, до десяти часов много выучить можно.

-- А другие спят? -- осторожно осведом-ляется бабушка.

-- А то как же? Папа у нас старенький, день в ркботе, с пяти часов встает. Когда ж ему и выспаться, как не ночью? А маму вовсе за день ребята одолеют. Ей тоже покой нужен.

Ваня задумывается на минуту. Небольшие бойкие глазки его широко раскрываются и принимают такое мягкое, светлое выражение, какого еще у него не видел Счастливчик. Улыбкой озаряется милое, добродушное, полное лицо Вани, и он говорит тем захватывающим, грудным, глубоко-прочувствованным голосом, который вливается прямо в душу.

-- Эх-ма, кабы гимназию окончить поскорее, ученым бы стать, папе помогать... Открою ему мастерскую, настоящую, большую, помощников найму... Отдохнет тогда мой папочка, хороший наш, отдохнет... И мама тоже...

Глаза Вани сияют, точно две звездочки с далекого неба. А некрасивое обычно лицо теперь почти что прекрасно какой-то новой,
Страница 15 из 21 Следующая страница