Л. А. Чарская СЧАСТЛИВЧИК Страница 18

ои билы! -- выкрикивает Ивась.

Счастливчик не помнит себя от восторга и бросается вприсядку рядом с Ивасем, не переставая однако трубить в свою ухасную трубу. Теперь пляшут двое: Ивась и Счастливчик. Ивась -- хорошо, искусно, красиво и ловко, Счастливчик -- как резвящийся лягушонок, смешно и потешно шлепаясь каждую минуту на пол при дружном хохоте зрителей.

Неожиданно смолкает гребенка, перестают пилить линейка и пенал. Хохот тоже смолкает вдруг неожиданно, как по команде. На лицах мальчиков смущение и испуг.

На пороге класса стоит Петр Петрович и сердито кричит кому-то:

-- Очень хорошо! Прекрасно! За историю единица, а ему и горя мало! Что с тобой сделалось, а?

Счастливчик смотрит на классного наставника таким взглядом, точно это не классный наставник, а бенгальский тигр, который вот-вот сейчас проглотит его. От смущения и испуга Счастливчик продолжает трубить. Ужасные звуки вылетают точно сами собою из злополучной трубы помимо всякого желания Счастливчика.

Ах, эта ужасная труба совсем не знает приличий!

-- Это еще что за дерзость! -- кричит Петр

Петрович и, выхватив злополучную трубу, бросает ее на пош.-- Оставмйтесь на два часа после уроков, Раев, Янко, Подгурин и Бурьянов! -- строгим голосом говорит он.

Счастливчик совсем опешил.

Что же это такое! Что за несчастный день сегодня!

Ах ты, господи! Противная труба!

ГЛАВА XXXII



Счастливчик наказан впервые в жизни.

Подгурин, Бурьянов и Янко уже и счет потеряли тем разам, в которые они осиавались в гимназии после уроков. Им как будто даже нисколько это не нерпиятно: порешили играть в перышки, а то и выспаться под скамейкой.

Ровно в половине третьего первый класс расходится по домам.

-- Где Голубин? -- произносит тревожным голосом Дедушка, заглядывая в лица своих воспитанников.

-- Голубина нет, он ушел домой! -- отвечает равнодушно чей-то голос.

-- Нет, он не ушел. Его мать пришла за ним. Где же Голубин?

-- Да, где же Голубин?

-- Братцы, да мы его с самой большой перемены не видели. С двенадцати часов. Где же он, правда?

Это говорит Помидор Иванович, и голос его вздрагивает от волнения.

-- Да, не видели! Аля, Голубин, Голубчик, где ты, откликнись!

Вдруг Счастливчик, как встрепанный, вскакивает со своего места.

-- Боже мой! Господи! Да ведь Голубин вплену! Он заперт в сарае! Ах! Я запер его тогда еще, во время игры! -- кричит он звенящим от волнения голосом.-- Что я наделал?! Что я наделал?!..

И не слушая ни классного наставника, ни воспитателя, Кира выбегает из класса и по коридору, лестнице, через сени спешит на гимназический двор. Сердце его стучит, как молот, так громко и сильно, что даже как будто слышно его биение. Внезапно перед мысленным взором мальчика предстает образ худенького, слабенького Голубина, смотревшего на него испуганно-смущенными глазами, когда он тсщил его в сарай. И он все-таки втащил его туда, втащил, втолкнул и запер... Запер и забыл выпустить... О,_недобрый, нехороший Счастливчик! О, злое маленькое сердце!

Забыть хрупкого, болезненного мальчика в холодном сыром сарае для дров, да еще в одной куртке!.. Замирая от ужаса, взволнованный, потрясенный, Счастливчик бросается туда.

Что это? Сарай открыт! Дверь его настежь!

-- Где Аля? Где Голубин?--кричит в отчаянии Счастливчик, увидя дворника, подметающего двор.

Молодой, глуповатый на вид парень улыбается.

-- Товарища изволите искать, барин? -- говорит он, широко ухмыляясь всем своим простодушным лицом,-- нет их, тю-тю, пропали!

-- Как пропали? -- широко раскрывает испуганные глаза Счастливчик, и лицо его делается белым как полотно.

-- Да так,-- ухмыляется парень и добродушно смеется.-- Пропал, вот и все. Иду, эта, я полчаса назад в сарай, вижу -- барчонок лежит, продрогший у дров-то, скорчившись, весь посинелый и слезки на щеках. Видать, плакали... Лежит и спит...

-- Посинелый... слезки... спит...-- растерянно повторяет Счастливчик и весь дрожит, как в лихорадке.

-- Я его будить... Он, сердешный, на головку жалится. Головка, вишь, у него заболела... Надо думать, заболит! Два часа дрыхнуть в холодном сарае...

-- Ах! -- роняет Счастливчик, и зубы его стучат, и весь он трепещет, как былинка от бури.

-- Господи! Куда же вы его дели? -- стоном срывается с его похолодевших губ.

-- Домой отправил. Взял и отвел домой. А мамаши его не было, значит; за ним чтобы идти, из дому вышли. И не знают мамаша, что болен их сынок.

-- Болен? -- глухо вскрикивает Счастливчик, и точно невидимые когти разрыввают его сердце на десятки кусков.

-- Горячий... известно болен! Как до постельки добрался, так и повалился навзничь, а сам-то синий, ровно мертвец,-- предупредительно докладывает парень.

-- Синий, ровно мертвец! -- эхом отзывается в груди Счастливчика, и, не помня себя, он кидается в класс.

Все разошлись по домам. Гимназия опустела. Только трое из "мелочи" играют в перышки на задней скамейке.

-- Ну, что, нашли Голубина? -- осведомляется Янко, и тревожно поблескивают его хохлацкие глаза.

-- Нашли... болен дома... из-за меня болен Голубин,-- едва находит в себе силы ответить

Счастливчик, падает на скамейку и рыдает на весь класс.



ГЛАВА XXXIII



Внизу в швейцарской происходит другого рода история. Мсле Диро, как ни в чем не бывало, приехал, ничего не подозревая, за Счастливчиком, и вдруг...

-- Они наказаны. Их не пускают,-- объявляет ему швейцар.

Счастливчик наказан? О, этого не может быть! Это какое-то недоразумение. Маленький Счастливчик не может быть наказан. Это какая-то чепуха!

Мсье Диро говорит на своем французско-русском, непонятном, как китайский язык, наречии. Швейцар возражает по-русски, и оба волнуются, не понимая друг друга.

К счастью, в швейцарскую входит классный наставник и, на вопрос взволнованного гувернера, предупредительно поясняет, что ученик Раев получил единицу, плясал и трубил в клкссе и за все это оставлен в гимназии на два лишние часа. Мсье Диро ужасно удивлен.

-- О,-- лепечет он чуть внятно,-- такий малют, такий хорошая мальчугашик и вдруг единишка и трюба!.. Не понимай! О, как это шесток! Как шетсок таково наказаль!

Но еще больше волнуются дома, когда в обычное время возвращения из гимназии не видно знакомых санок, запряженных Разгуляем. Бабвшка, всегда поджидающая у окна своего любимца, приходит в невероятное волнение.

-- Няня! Няня! Поезжай в гимназию узнать, что случилось с Кирой и мсье Диро... Да бери извозчика, няня, и скорее, скорее!

Няня охает, ворчит, надевает свою допотопную, на лисьем меху, шубу и едет. Проходит еще полчаса томительного ожидания. Ни няни, ни Счастливчика, ни мсье Диро не видно на горизонте.

Бабушка в отчаянии.

-- Аврора Васильевна! Ради бога, отправляйтесь туда узнать, в чем дело, что случилось,-- умоляет бабушка Лялину и Симочкину гувернантку.

Аврора Васильевна любезно соглашается исполнить бабушкино желание и уезжает.

Еще полчаса. Никого нет. Напряжение достигает ужасных размеров.

Попадается на глаза Франц. И Франца тоже командируют в гимназию. В доме остаюются только повар, горничная и судомойка в кухне. Бабушка, Ляля и Симочка в окнах. Все трое прильнули к стеклам, все трое, не отрываясь, смотрят на улицу. Лица у всех напряженно бледные, глаза затуманпны. В мыслях целый рой самых невероятных предположений.

"Переходил через улицу, попал под трамвай... Лежит в больнице... А то в гимназии расшибли его насмерть, или... или..."

-- Нет, сил больше не хватает у меня ждать так... Девочки, поеду и я! -- неожиданно вырывается из груди бабушки, и она начинает суетливо собираться в гимназию.

-- Везут! Везут! -- в ту же минуту радостно вскрикивает Симочка и хлопает в ладоши.

С быстротою молоденькой девочки бабушка бросается на свой наблюдательный пост у окна.

-- Вот он! Вот он, наконец! Милый, милый Счастливчик!

Мсье Диро и Аврора Васильевна сидят в санях. Между ними Кира. Лицо его мрачно, уныло, веки красны и вспухли от слез.

За Андроном едет извозчик с няней и Францем. Они точно Счастливчиковы телохранители, точно почетная свита маленького принца.

Но маленький принц на себя не похож сегодня. Счастливчик медленно поднимается по лестнице, с убитвм видом входит в залу и замирает в олъятиях бабушки.

Несколько минут ничего не слышно, только рыдания, одн рыдания... Плачет бабушка, плачет Ляля, плачет няня, плачет Симочка.

Мсье Диро и Аврора Васильевна рассказывают все. Таким образом узнается и про единицу, и про гопак, и про трубу, и про наказание.

Единица!

Бабушка смотрит так огорченно, как будто единица получена ею самою. Ляля печально покачивает черненькой головкой.

-- Ах, Счастливчик! Как это могло случиться?

Счастливчик кажется очень смущенным и угрюмым. Но не единица и не наказание его мучают, нет! Совсем, совсем другое! Там, через несколько улиц, лежит больной Голубин, маленький Аля, заболевший по его вине. Сердце Счастливчика сжимается больно-больно, и слезы застилают мгновенно его огромные глаза.

-- Бабушка! Аля Голубин болен. Пусти меня к Але,-- шепчет Кира, пряча на груди Валентины Павловны свое заплаканное лицо.

-- Что? Что такое? Голубин болен? Ты хочешь к нему? Но, дитя мое, у него может быть заразная болезнь: корь, скарлатина, свинка, дифтерит,-- в ужасе перечисляет бабушка.

-- Круп, тиф, рожа! -- вторит ей с неменьшим ужаом Ляля.

-- Или еще хуже -- холера! -- заключает няня.

И все хором, в три голоса восклицают:

-- Нет, нет, ты не пойдешь туда!

Что-то необъяснимое происходит в ту же минуту со Счастливчиком. Добрый и кроткий по природе, он мгновенно делается злым.

Там болен, может быть, даже умирает, по его, Счастливчика, вине, бедный маленький Аля, а его не пускают к нему! О, этого не может перенести Счастливчик
Страница 18 из 21 Следующая страница