Л. А. Чарская СЧАСТЛИВЧИК Страница 20

ние глаза, без малейшей тени испуга.

-- Вот тебе раз! -- говорит растерянно Помидор Иванович.-- Симочка! Как же вы сюда попали?

Тогда раскрываются малиновые губки, и Симочка быстро-быстро, захлебываясь и волнуясь, рассказывает все: про болезнь Али Голубина, про Счастливчика и про возложенное им на нее поручение.

Едва только успевает она выложить суть дела, как кто-то сильно хлопает ее по плечу.

-- Ура! Ай да молодчина девчонка, ей-богу, точно наш брат мужчина! -- кричит весело Янко, и глаза его загораются восторгом.-- Ай да молодец! Вот это я понимаю!

-- И я! И я тоже! -- звучат другие веселые голоса.

-- А и здорово же, смелая вы, Симочка! Другая ни за что не пойдет нс такой поступок,--снова подходя к девочке, говорит Ваня Курнышов.-- Давайте-ка вашу лапку... Я пожму ее от души, как товарищу-мужчине!

И он так крепко встряхивает тонкую Симочкину ручонку, что у той искры сыплются из глаз.

-- Братцы, Петух на пороге!

-- Вот так штука!

--С кандал!

-- Лезьте под скамейку!

-- Нет, за доску лучше!

Ах, как жаль, что пол не лед и в него нельзя провалиться!

В классе суета, суматоха... Кольцо мальчиков стеной окружает Симочку и закрывает ее от глаз вошедшего Пыльмина.

Появившийся на пороге Петр Петрович внимательно прищуривается и смотрит удивленный через толпу мальчиков, которые хотят скрыть от его глаз что-то за своими фигурками. Но Пыльмина обмануть трудно.

-- Что за базар? -- строго повышает он голос. И, быстро расчистив себе дорогу, останавливается, как вкопанный, перед мальчиком с косичкой.

Мальчик с косичкой очень благовоспитанный мальчик. При виде незнакомого человека в вицмундире, Симочка потупляет глазки и отвешивает низкий реверанс.

Ах, этот реверанс! Он погубил все дело. Если бы не этот реверанс, можно было бы, пожалуй, уверить как-нибудь классного наставника, что это маленький китаец с косичкой, который поступил недавно в соседнюю гимназию и, перепутав дорогу, попал в здешнюю, сюда. Но даже китайцы не делают реверансов, как девочки...

Дело испорчено вконец.

Классрый наставник краснеет от гнева, высоко поднимает брови и говорит зловещим голосом:

-- Я сейчас идут за инспектором! Что за глупая шутка! Вы все будете наказаны!

И выходит, хлопнув дверью так, что пляшет шкаф, оконные рамы, кафедра и столы.

-- Теперь спасайтесь! -- шепчет отчаянным шепотом Ваня Курнышов ошеломленной, но отнюдь не испуганной Симочке.-- Бегите вниз, что есть мочи, и духом домой!

-- Духом домой! Мы вам плможем одеться! -- эхом откликаются двадцать девять мальчиков, и десяток рук помогает Симочке одеть злополучное пальто, фуражку и башлык.

Мальчик с косичкой преображается снова.

Теперь не только чужие, но и домашние, пожалуй, не узнают, кто там спрятан под башлыком -- гимназист или девочка.

Симочка пулей вылетает из класса.

-- Прощайте, прощайте! -- кричат ей сдержанно десятки голосов.

-- Молодец девочка! Отчаянная! Вся в нашу братию! -- вторят другие.

-- Скорее! Скорее, Симочка! -- посылает девочке вдогонку Ваня Курнышов.

Но Симочка и без него знает, что надо скорее. Она мится по коридору, по лестнице, мимо изумленных, попадающихся то и дело на пути гимназистов, наставников, учителей. Бомбой влетает она в швейцарскую, проскальзывает мимо онемевшего швейцара и...

Слава богу! Она по дороге к дому!



ГЛАВА XXXVI



Веселое свежее мартовское утро... Канун зарождающейся весны... Снег еще лежит на улицах, но небш синее, как огромный, чистый сапфир, улыбается и блещет своим огненным солнцем...

В теплом салопе и капоре Симочки спешно шагает по тротуару Счастливчик. Из-под салопа выглядывают ноги в черных брюках и сапогах.

Ах, как трудно было уйти ему сегодня из дому!.. Пришлось высидеть целый час в гардеробной, пока Симочка не уехала с Ами, потом через черный ход и кухню прокрасться мимо повара и судомойки, спуститься по лестнице, в сени, а затем на улицу. Но вот он наконец-то на свободе. Счастливчик вздыхает облегченно и прибавляет шагу. Скоро, теперь скоро. Он знает адрес Али, знает дорогу. Сначал прямо, прямо, потом направо и налево через широкую улицу, затем через узенький переулок...

Ах, как жалко, что в кошельке не осталось ни однойм онетки! Можно было бы нанять на нее извозчика. А то так трудно идти и к тому же надо скорей, скорей...

Счастливчик все прибавляет и прибавляет шагу. Вот он наконец -- грязный, узкий переулок. Вот и серый, неприветливый трехэтажный дом.

Здесь отдаются дешевые квартиры и комнаты для бедного люда.

-- Динь! Динь! Динь! -- звонит Счастливчик у обитой клеанкой двери в верхнем этаже.

-- Здесь комната госпожи Голубиной?

-- Пожалуйте, маленькая барышня, здесь,-- и скромно одетая служанка его впускает.

Она принимает его за девочку... Гм!.. Не все ли равно!

Салоп прочь! Капор тоже! У служанки глаза делаются круглыми от изумления.

Вот так превращение: девочка стала вдруг мальчиком!

Как это так?

Но Счастливчику нет времени объяснять суть дела.

-- Что, маленький Аля Голубин здоров? -- тревожно спрашивает он.

-- Очеень больны! -- отвечает служанка.

-- Очень болен! -- помимо собственной воли, вторит ей убитым голосом Счастливчик, и что-то, как камень, больно и мучительно давит ему грудь.

-- Можно к нему пройти? -- спрашивает тихо Счастливчиа.

-- Что ж, пойдите,-- отвечает служанка.

Тихо, осторожно, на цыпочках идет Счастливчик за девушкой по темному коридору и входит в какую-то дверь.

Маленькая, маленькая комнатка... Убогая, обстановка... Кривой диван... Покосившийся стол... Кровать в углу. На кровати Аля... Или нет, не Аля даже, а какое-тт беспокойно мечущееся, стонущее, худенькое, как кумач красное, маленькое существо.

-- Аля! Аля! Дорогой, милый! -- стоном срывается с губ Счастливчика, и, не помня себя, он бросатся к больному, хватает его крошечную, горячую, как огонь, ручку и подносит ее к губам.

-- Бедный Аля! Милый Аля! -- шепчет он исступленно, вглядываясь в багровое от жара лицо своего маленького друга.

Худенькая, бледная, как тень, женщина с большими голубыми, точь-в-точь как у Али, глазами подходит к Счастливчику.

-- Вы его товарищ? -- говорит она тихим музыкальным и как бадто надтреснутым голосом.-- Вы, верно, Кира Раев? Счастливчик? Да? Он звал вас всю ночь в жару и бреду.

Счастливчик молча мотает головой. Он не может произнести ни слова в ответ. Что-ио огромное и тяжелое растет в груди и душит его, душит...

Он, этот добрый, кроткий Голубин, вспоминал его,-- его, дурного, злого, который так гадко, так жестоко с ним поступил!

Худенькая женщина стоит рядом. Она взяла маленькую ручку Али, держит ее в своих руках и смотрит в багровое, горячечное лицо сына.

-- Что говорит доктор? -- шепчет тревожный вопрос Счастливчик, не смея поднять на нее глаз.

-- Доктор? Да разве я могла позвать доктора? -- говорит глухо Алина мама.-- У меня нет ни копейки за душой... Какой тут может быть, доктор! -- убито заключает она и роняет на грудь усталую голову.

Слезы градом катятся по ее лицу. Точно молот ударяет по сердцу Счастливчика.

-- Без доктора! Без лекарств! О, господи!.. Он умрет! Умрет Аля! -- исступленно шепчет с отчаянием в груди Счастливчик.-- Ах, зачем у меня нет денег?..-- с тоскою мысленно прибавляет он.

Тихое-тихое тиканье доносится до его ушей.

"Что это? -- удивляется Счастливчки.-- Ах, да это мои часы!"

Как плохо, что он уже купил их, истратил на них все деньги, они бы так пригодились сейчас на лечение Али, на доктора, на лекарство больному, на все, на все!

Душа точно замирает в Кире... И вдруг воскресает быстрая-быстрая мысль. Да разве часы не деньги? Разве нельзя в деньги обратить часы? Ну, конечно, можно! Можно! Можно! Можно!

Не раздумывая ни минуты больше, он запускает руку в карман, вынимает часы с цепочкой и передает Алиной маме.

-- Вот, пожалуйста,-- лепечет он, отводя в сторону от нее измученные глаза,-- пусть девушка ваша съездит, продаст. Мне они не нужны... Совсем не нужны!.. А на вырученные деньги позовите поскорее доктора, купите лекарства, только бы выздоровел Аля...

-- Вы великодушный, добрый ребенок,-- отвечает растерянная, до глубины души потрясенная, худенькая женщина,-- вы божий ангел, посланный с неба для спасения Али! О, благодарю, благодарю вас! Ваши часы я не продам, нет, нет, я возьму их на время, заложу... Потом выкуплю, верну вам... Это, может быть, дурно, что я принимаю от вас, маленького мальчика, такое одолжение без ведома ваших родных, но, но... вя видите сами, как плох мой Аля! А часы при первой же возможности к вам вернутся снова...

И, рыдая навзрыд, Раиса Даниловна Голубина скрылась в коридоре.



ГЛАВА XXXVII



Ах, какое утро! Какое ужасное утро!..

Аля не приходит в себя... Аля стонет, мечется и кричит временами в своей постели... А то лежит безмолвный и затихший, точно мертвец...

Скорее бы, скорее приехал доктор! Раиса Даниловна и Кира, тесно прижавшись друг к другу, охваченные одним общим волнением, с замиранием сердца ждут с минуты на минуту его приезда... Как измучилась, как исстрадалась маленькая душа Счастливчика за это недолгое время. Сколько отчаяния и горя узнал он за эти короткие часы! Что-то не перестает сжимать его сердце... Что-то теснит голову и грудь... Страшный, настойчиво-властный голос твердит ему из глубины сердца:

-- "Если маленький Аля умрет, ты довел его до этого своим безрассудным поступком, и ты виновник его смертт".

Как это ужасно! Ка тяжело! Невыносимо тяжело!

На лицо Алиной мамы страшно смотреть. Глаза горят, как у безумной, щеки белы, как бумага... Боже мой! Что будет с нею, если умрет ее сокровище, ее бедный, маленький, всегда тихий, как мышка, кроткий голубок. А Аля, не багровый уже теперь, а бледный-бледный, как и
Страница 20 из 21 Следующая страница