Л. А. Чарская СЧАСТЛИВЧИК Страница 6

ка, в свое гнездо тащит! -- услышал с другой стороны Кира, живо обернулся и увидел красавца-мальчугана, синеглазого, темнокудрого, с белыми, сверкающими в добродушной улыбке зубами, с розовым личиком и пленительными ямками на щеках.

-- Меня зовут Ивась Янко. Будем знакомы! -- произнес, протягивая Кире маленькую, белую руку, красивый мальчик.-- По прозвищу Хохол, потому что я родился в Ромнах, в Малороссии. Понял?

Счастливчик мотнул головой вместо ответа и хотел было заговорить с синеглазым мальчиком, но неожиданно кончилась молитва, подошел воспитатель и повел мальчрков в класс.

ГЛАВА XI



На большой черной доске в классе было написано мелом: "Первый урок -- арифметика, второй -- закон божий, третий -- пение, четвертый -- география, пятый -- русский". А внизу детскими каракулями значилось: "Шестой -- китайский язык на японском наречии, а потом... от ворот поворот, марш по домам, приказал начальник сам".

Мальчики читали расписание уроков и, дойдя до шутки, смеялись.

-- Это Янко! Непременно Янко! Он последний вышел из класса! -- горячился Подгурин

-- Ну, ты, Верста, потише!.. Длинный, в потолок ушел, а такого простого правила не знаешь, чтобы не выдавать товарища,-- грозно прикрикнул на него как из-под земли выросший Помидор Иванович.

-- Мужик! Сапожник! У него отец сапожник! -- презрительно крикнул Подгурин.

-- Мой папа прежде всего честный рабочий человек,-- горячо вырвалось из груди краснощекого Курнышова.-- И я могу только гордиться таким отцом.-- А чтобы ты много не разговаривал, так вот тебе!..

В одну минуту Подгурин очутился на полу, а на его спине восседал, как всадник на лошади, Ваня Курнышов.

-- Гоп-ля! Гоп-ля! -- слегка пошлепывая свою жертву, покрикивал он.-- Скверный ты, братец мой, конь, никакой у тебя нет рыси.

-- Пусти! Пусти! Помидор! Мужик! Сапожник! -- злился и барахтался, весь красный от тщетных усилий освободиться, Подгурин.

Дверь растворилась. На пороге класса остановился маленький худой классный наставник, которого Кира уже успел узнать в первые минуты появления в гимназию.

Он прищурился на живую бархатающуюся на полу кучу и сердито, краснея, крикнул:

-- Подгурин! Курнышов! Оба марш в угол! Не умеете себя вести в классе!

Оба мальчика, сконфуженные, направились к доске, где небольшого роста худенький дежурный Голубин, бледненький, тихонький, с задумчивыми глазами мальчик, сосед Киры на экзамене, усиленно стирал губкой надпись об японском наречии и китайском языке.

Новый звонок. И в класс вошел тот самый учитель арифмеиики, Владимир Александрович Аристов, который водил Киру экзаменоваться. Он сразу заметил хорошенькое личико Счастливчика и белокурые локоны, и всю егоо изящную тоненькую фигуру, нерешительно топтавшуюся посреди класса.

-- А-а! Старый знакомый! Счастливчик, здравствуй! -- радушно проговорил он, ласково кивнув мальчику головой.

-- Он, Владимир Александрович, не Счастливчик, а Лилипутик! -- послышался задорный голос с задней скамейки.

-- Просто овца -- бэ-бэ-бэ! -- вторил ему другой.

-- Длинноволосая девчонка! -- надрывался третий.

-- Лохмач! Овчарка! Перепетуя Акакиевна! -- забасил было Подгурин у доски и вдруг пронзительно взвизгнул на весь класс.

Это Помидор Иванович изловчился и ущипнул его за руку.

Добродушное лицо Владимира Александровича приняло строгое выражение.

-- Эй, вы, почтенная публика в райке, тише! -- крикнул он недовольно.-- Как не стыдно вам новенького обижать! И еще такого крошку! Подгурин, Курнышов, смирно стойте, раз вас поставмли караулить казенное имущество, то есть доску. А чтобы не терять драгоценного времени, ты, Подгурин, бери мел и пиши задчау: "У одного крестьянина было восемь мешков муки..."

Владимир Александрович продиктовал задачу и велел ее решить Подгуриину. Последний пыхтел, кряхтел, писал и стирал написанное. Ничего не выходило.

-- Не могу! -- наконец, весь малиновый от напряжения, признался Подгурин.

-- Не можешь? А задача-то старая. Третьего дня решали. Неужели все позабыл? -- сердито ронял учитель.-- Новенький, реши,-- неожиданно обратился он к Кире.

Кира, которого Дедушка только что усадил подле маленького Голубина на скамейку, подошел к доске и взял мел в руки.

Задачу он понял сразу и решил быстро.

-- Молодец, новенький! -- произнес с одобрительной улыбкой учитель.-- Пятерку получишь... А ты, Подгурин, стыдись. Второй год сидишь в классе, а толку мало.

Подгурин, насупившись, стоял у доски и смотрел на Счастливчика злым и завистливым взглядом.

-- Овца противная! Лохмач! Девчонка! Ужо припомню тебе! -- шептал он тихо, чуть слышно, но с таким сердитым блескком в глазах, что Счастливчик вздрогнул невольно. Он не привык, чтобы на него так смотрели.

Потом решали задачу все мальчики в классе, сидя на местах, до тех пор, пока не дрогнул звонок в коридоре и служитель не распахнул дверь класса в знак окончания урока.

В переменку, пока в классе открывали форточку и проветривали воздух, Счастливчик гулял по коридору с Янко, хорошеньким синеглазым Хохлом, и со своим новым соседом, тихоньким Голубиным.

-- Завтра ты приходи стриженый, слышишь? -- наказывал Счастливчику Янко.-- А то совсем тебя засмеют. Сам видишь, да и от инспектора достанется. Локоны в гимназии не полагаются.

А тихонький, как девочка, Голубчик, как называли в классе Голубина за его кроткий, безобидный нрав, добавил:

-- И ты подальше держись от Плдгурина и Бурьянова. Они очень дурные.

-- Второгодники, задиры и подлипалы,-- вставил свое слово Янко и, ударив себя по ноге, как заправский конь, помчался вприскочку по всему коридору.

-- Ты мне очень нравишься,-- произнес снова тихонький Голубин, когда Хохол был далеко.-- Я тоже маленький, почти такой же, как и ты. Вот бы хорошо нам подружиться и хо...

Голубин не докончил своей фразы: кто-то сильно толкнул его в бок прямо на Счастливчика. Голубин и Счасливчик стремительно полетели на пол.

-- Ха, ха, ха, ха! -- раздался над ними веселый злой хохот.-- На другом-то месте не сумели шлепнуться, где посуше! -- хохотал Подгурин, а за ним его товарищ Бурьянов, тоже оставшийся на второй год в первом классе, ширококостный, приземистый, похожий на калмыка или татарина, с насмешливым лицом и черною, как смоль, головою.

Счастливчик с трудом поднялся, потирая колено, которое он больно ударил об пол. В глазах Голубина стояли слезы.

-- Вот они всегда так! Ах, какие злые, какие злые! -- произнес он с укором.

Оба второгодника заливались громким смехом на весь коридор.



ГЛАВА XII



-- Маленькому барину фриштык принес! -- произнес, с широкой улыбкой на лице, гимназический сторож Онуфрий, которого "старшие" прозвали Президентом за его внушительный вид и умное лицо.

И Президент окинул Киру ласковым взглядом, ставя на стул у дверей объемистую корзину с завтраком, привезенную из дому Счастливчиком и мсье Диро.

После арифметики следовал урок закона божьего, во врем якоторого батюшка не спращивал никого, а рассказывал то, что надлежадо выучить к следующему разу. Потом былг пение. Для пения мальчиков повели в зал. Преподаватель пения, ударяя пальцем по клавишам рояля, приказывао гимназистикам тянуть голосом за каждой нотой, издаваемой инструментом.

Еще пели по нотам: "до, ре, ми, фа, соль, ля, си" и обратно. Этот урок понравился Счастливчику: было весело и нетрудно тянуть голосом вместе с другими. Теперь наступила большая перемена. Мальчики завтракали: кто -- у себя на скамейке кто -- у окна. Завтраки у них были простые и несложные: у кого -- булка с ветчиной, у кого -- кусок колбасы, у кого -- бутерброд с холодной котлетой или просто кусок вчерашнего пирога. Был и десерт: яблоки, леденцы, сухое пирожное. Некоторые ушли пить чай вниз, в раздевальную. Скромные завтраки эти приносились в уголке ранца или в кармане, тщательно завернутые в бумажку заботливыми родными, матерями, воспитательницами, прислугою. Немудрено поэтому, если появление громадной корзины с "фриштыком" произвело суматоху среди закусывающих мальчиков. Все мгновенно позабыли о собственной еде и сгруппировались вокруг стула, на котором стояла злополучная корзина с "фриштыком".

Впереди всех очутился Подгурин.

-- Братцы! Да здесь на всю артель прислано! -- крикнул он весело и, потирая руки, схватился за бечевку, которой была перевязана корзина.-- Славное, значит, выйдет угощение!

-- Не надо трогать! Это не тебе! Это новенькому принадлежит! -- прозвучал довольно смело обычно тихий и кроткрй, а теперь взволнованный голосок Голубина.

-- Ну, ты, шиш, потише! Так залимоню, что от тебя толтко мокро останется! -- сердито крикнул Верста, как называли в гимназии за чрезвычайно высокий рост Подгурина.

-- Не суйся, Голубчик, не в свое дело! -- насмешливо остановил его, поблескивая своими калмыцкими глазами, Бурьянов.

-- Но нельзя же, нельзя брать чужое! -- сильнее волновался Голубин.

-- А тебе жаль, что ли? Да ты не бойся, малыш, мы не возьмем, мы только попробуем! -- расхохотался Верста.

-- Янко! Янко! Курнышов! Курнышов! -- громко позвал Голубин обоих своих приятелей, самых благородных и рыцарски честных мальчиков из всего класса.

Но ни Хохла, ни Помидора Ивановича сейчас не оказалось в комнате. Вокруг корзины толпились по большей части приятели Подгурина и Бурьянова и были сами, очевидно, очень и очень не прочь узнать, что за обильный "фриштык" привез новенький из дому.

-- Постой, я побегу искать Янко и Курнышова. Они заступятся, они не позволят иа распоряжаться чужими вещами! -- горячо воскликнул маленький Голубин и, отбежав от Киры, с которым не разлучался во все перемены между уроками, бросился в коридор отыскивать обоих мальчиков.

Счастливчик остался стоять, спокойный по своему обыкновению, и невозмутимыми черными глазами следил за тем, что будет дальше с его корзиной.

ГЛАВА XIII



Следил, впрочем, не од
Страница 6 из 21 Следующая страница