Л.А.Чарская ЩЕЛЧОК Страница 13

ец Сонечки, полковник Сливинский, был очень взволнован.

-- Ну и мальчуган! Немало он наделает вам еще бед! Помянете меня, Валентина Павловна.

-- Вы правы, полковник, -- вмешался Мик-Мик. -- Шура наш, Щелчоа-мальчишка, отчаянный паренек... Но ведь не виноват же он, что в жилах его теяет кровь буй­ного цыганеека. А все-таки я готов побиться об заклад, что у него добрая, чистая, неиспорченная душа и что со временем он сделается неузнаваем...

-- Ну, пока мы дождемся этого, он всех ваших ребят покалечит, -- сердито отвечал Сливинский.

Валентина Пввловна, смущенная и взволнованная, из­винялась перед ним и Сонечкой.

Последняя, желая успокоить всех, говорила:

-- Ну, право же, мне не больно, совсем не больно! Я не сильно ушиблась, нет!

-- А Шура будет все-таки строго наказан, -- прого­ворила бабушка.

Чье-то тихое, чуть слышное, всхлипывание последова­ло за ее словами из дальнего уголка залы.

-- Галя! Гал!я О чем ты, дитя мое?

Симочка и Ляля поспешили к плачущей девочке, взяли ее за руки и подвели к Раевой.

-- Бедная крошка, о чем это она?

Теперь все взоры устремились на девочку с больши­ми кроткими глазами, из которых текли целые потоки слез.

Совсем смятенная всеобщим к ней вниманием, Галя полезла за платком в карман, и -- о, ужас! -- оттуда "осыпались яблоко, груша и конфеты... целая масса кон­фет.

Испуганная неожиданностью, девочка еще больше за­лилась слезами.

-- О, я не воровка, -- шептала она сквозь рыдания, закрывая лицо обеими ручонками. -- Я для Орли это... для братика... мне Ляля дала.

-- Бедная девочка! О чем такие горячие слезы? -- прозвучал из толпы гостей чей-то нежный голос, и высо­квя тоненькая шатенка с печальными глазами и очень серьезным лицом выступила вперед. За нею спешила кругленькая, толстенькая дамв. Они только что приехали и незаметно, среди общего шума, смешались с толпою.

-- Валентина Павловна, -- проговорила толстушка, протягивая руку Раевой, -- пощдравляю с "новорожден­ной"... Видите, не обманула, приехала и подругу свою аНтали Зараеву привезла с собою, -- и она представила высокую шатенку хозяйке дома.

-- Мамочка! Tante Натали... Наконец-то!.. А без вас тут столько всего было! -- и Толя с Валей наперерыв стали рассказывать происшествие с Сонечкой.

Полковница Сливинская встревожилась, бросилась к дочери, стала расспрашивать ее: не больно ли ей еще? прошел ли ушиб? не испугалась ли она?

Но Сонечка уже успела отойти от испуга и волне­ния и со смехом рассказывала матери о своем подневоль­ной кружении.

-- А знаете ли что, господа? -- предложил полковник Сливинский детям. -- Пробегитесь-ка по саду. Ночь див­ная... теплая, точно июнь на дворе... И Сонина голова освежится, по крайней мере.

-- Отлично! Отлично! Идемте в сад скорее! -- ожи­вилась молодежь.

-- А Галя? Что делать с нею? Нельзя же ее оставить так! -- озабоченно произнес Счастливчик.

-- Вашу Галю вы оставите мн! -- произнесла tante Натали, как ее называли дети Сливииских. -- И будьте покойны, я ее утешу.

Взяв за руку все еще тихо плакавшую Галю, краси­вая дама отвела ее в дальний уголок залы, посадила на колени и, обвив рукою плечи девочки, спросила:

-- О чем ты, моя крошка? Кто обидел тебя? Скажи, и, может быть, мы пособим твоему горю...

Ее тихий нежный голос сразу подействовал на Галю. Все еще не отрывая от лица смоченных слезами ручо­нок, Галя невольным движением, исполненным доверия, прижалась к груди незнакомой ей дамы и прошептала:

-- Мне жаль Орлю... Все считают его нехорошим, злым... а он добрый. Он, чтобы спасти меня... обещал цыганам коня украсть... И его чуть не убил злой Яшка... А сам он добрый... Ради меня он много претерпелл... Вы не знаете... Я вам все расскажу...

И в ожидании ответа, Галя внезапно оторвала руки от лица.

-- Боже мой! Какое сходство!

Слова эти вырвались против воли из груди красивой дамы, и она впилась глазами в бледненькое личико и мокрые еще от слез глаза ребенка.

А Галя уже говорила, говорила без умолку, о своей жизни у цыган, о подвигах Орли, о своих страданиях вплоть до счастливого пребывания у добрых людей.

С замиранием сердца tante Натали вслушивалась в каждое ее слово, не отрывая глаз от лица дквочки и как бы соображая и припоминая в то же время что-то.

Какая-то гнетущая дума отразилась на ее высоком лбу. Скорбная улыбка тронула губы. Глаза с бесконечной лаской остановились на белокурой головке, доверчиво прильнувшей к ее груди.

Когда Галя кончила, она горячо поцеловала ее поро­зовевшую щечку и, осторожно спустив с рук девочку, подошла к хозяйке дома.

-- Валентина Павловна, -- проговорила она тихо, -- вы доставили бы мне огромное удовольствие, если бы приехали ко мне со всеми детьми на денек. Вы знаете, я живу за десять верст отсюда... По соседству со Сливинскими купила себе именьице... Соблаговолите взгля­нуть на него... И всех детей захватите... А ее...-- с особен­ным волнением в голосе прибавила Натали и обернулась к притулившейся к ней Гале, -- а ее я особенно желала бы видеть.

И она опять быстро наклонилась к девочке и со стран­ным выражением на лице нежно-нежно поцеловала ее.



Глава IX





Ах, как хорошо! -- Звезд-то, звезд сколько! -- Дивная ночь!

-- Не ночь, а сказка!

-- Это вы из какой книжки? Ась?

-- Воввсе не из книжки! Вы всегда скажете что-ни­будь обидное!..

И Мимочка, смущенная и улличенная Ивасем, обид­чиво передернула плечиками.

-- Господа! Предлагаю пойти на лужайку, взглянуть на кшстры!

-- Ах, как жарко они горят!

-- Пойдемте! Пойдемте!

-- Жаль, что Гали нет. Она очень любит смотреть на костры! -- раздался среди общего шума веселых детских возгласов тихий голосок Али.

-- Она с тетей Натали, успокойтесь, и, наверное, не скучает, -- весело защебетала Сонечка, давно забывшая свой ушиб и испуг. -- Тетя Натали всех утешить может... Папа и мама так обрадовались, что она приехала к нам и купила имение рядом с нами. Она очень, очень добрая в все исполняет, о чем ее ни попросишь.

-- Вот и сочиняешь, далеко не все, -- остановил сестру тринадцатилетний Толя, -- небось, как ни про­сили мы ее показать "таинственную комнату", она не по­казала.

-- Какую комнату? Какую? -- с любопытством окру­жили их все остальные дети.

-- А вот, видите ли: у тети Натали есть комната в доме... постоянно запертая на ключ... Туда никто не входит, кроме самой тети... А она там просиживает долгие часы.

-- Да, -- вмешался в рассказ брата Валя, -- и что там, в этой комнате, она не говорит.

-- А ее прислуга рассказывала нашей няне, что и в том городе, где жила раньше tante Натали, точно та­кая же была комната и тоже запертая.

-- Ах, как это интересно! -- сверкая глазами, вскри­чала Симочка. -- Я пойду, расскажу Ляле и Мик-Мику.

-- Успеешь рассказать! Лучше пойдем к кострам, -- остановил сестру Кира, и первый помчался на лужайку. За ним помчалась и вся ватага детей.

-- Ах, чудо как хорошо! -- вырвалось разом из двух десятков грудей.

Действительно, картина была величественна.

Среди темной августовской ночи ярко выделялись костры: два поменьше, один побольше. Красно-золотое пламя лизало обгоревшие остовы поленьев. Хворост тре­щал в огне, как огромный кузнечик в траве.

-- Господа! У финнов есть обычай, -- повысил голос один из Таливеровых, Петя, считавший себя совсем взрос­лым, несмотряя на свои четырнадцать лет, -- есть обычай прыгать через костры в ночь на Ивана Купала... Не хо­тите ли вообразить, что мы в Финляндии, и попрыгать через огонь.

-- А не сгорим? -- робко осведомился Аля.

-- Вот младенец! -- засмеялись старшие мальчики.

-- А небо на землю не упадет и не придавит тебя? -- сострил Ивась.

-- А пруд не выйдет из берегов и не затопит нас? -- вторил ему Толя Сливинский.

-- Кто трусит -- отойди к сторонке! -- крикнул его брат, и первый, разбежавшись, перепрыгнул через пламя меньшего костра.

За ним разбежался его брат Толя. Кира, после некоторой заминки, перепрыгнул за Ва­ней. Затем прыгали Гарины, Таливеровы и другие.

-- И я хочу! И я! -- глядя на мальчиков, рвалась вперед Симочка.

-- Разве это можно! Ты девочка! -- урезонивали ее подруги.

Но Симочка уже не слушала и вихрем понеслась прямо на пламя.

Раз! Два! Три! -- и с громким смехом она повали­лась на траву уже по ту сторону костра.

-- Ай да девочка! За пояс хоть кого заткнет! Вот это по-нашему, по-военному! -- хлопая в ладоши, кричал пажик Валя.

-- А знаешь, Счастливчик, твоя сестричка похрабрев тебя... Гляди,_как перешагнула через пламя. А ты-то как дтлго собирался, трусишка, тчно уездная барыня на бал! -- смеясь, говорил, похлопывая по плечу Киру, лицеистик Толя.

-- Что?

Вся кровь бросилась в лицо Счастливчика. Он вспых­нул до ушей, весь залился румянцем. О, никогда еще не называли его трусом за всю его коротенькую жизнь. Он никогда не проявлял еще страха, в чем бы то ни было. Ему хотелось сейчас крикнуть во весь голос этому гадко­му насмешнику Толе, что он лжет. Но дыханре захватило у него в груди от волнения так, что он не мог произне­сти ни слова...

Ивась и Ваня спешили к нему на выручку.

-- Ну, это, брат, того... врешь... Наш Кира молод­чик, -- заступился за товарища первый, -- хотя и не вышел ростом.

-- Мал золотник, да дорог, -- вставил второй.

-- Лилипутик! Мальчик с пальчик! Игрушечка! Куда уж ему! И раз-то еле-еле перескочил, -- продолжал под­дразнивать лицеистик.

-- Я?.. Еле-еле? Я?..

Глазенки Счастливчика загорелись не менее угольков в костре. Он даже побледнел от волнения и обиды.

-- Толя! Толя! Стыдитесь! -- унипали его девочки.

-- Я... ничего не боюсь... Я и через большой костер перепрыгну... Я... я... Смотрите.

Никто из детей не ожидал того, что произошло через полминуты вслед за этим... Никто не имел времени удер­жать Киру...

Маленькая фигурка разбежалась... шиноко расставляя крошечные ноги... Прыжок... и... отчаянный вопль нару­шил тишину ночи...

Маленькая фигуркв Счастливчика исчезла в огне...



Глава X



Дети замерли на месте, исп
Страница 13 из 17 Следующая страница