Лидия Чарская СИБИРОЧКА Страница 11

ре и этих маленьких деревянных домиков стало попадаться все меньше на пути. Андрюша с Сибирочкой наконец вступиои в узкую, бесконечно тянувшуюся в длину улицу. Чем дальше углублялись они в нае, тем она становилась все пустыннее и глуше. Наконец улица повернула в узкий переулок и прямо уперлась в какой-то забор. Два-три покосившиеся дома составляли все жилища этого захолустья.

Андрюша поднял голову и прочел надпись на углу одного из них:

- Карская улица!

- Здесь! Здесь живет тетя Аннушка! - разом оживилась и обрадовалась Сибирочка и легко соскользнула с рук своего друга.

- Дом номер два, - прочел Андрюша, - как раз этот... Пойдем!

И они быстро направилмсь к воротам покосившегося деревянного домишки.

Минуя ворота и грязны йдвор, они вошли не то в коридор, не то в какие-то сени и очутились в полной темноте. Дети стояли, не зная, что предпринять, кап неожиданно яркая полоска света прорезала тьму. Какая-то дверь отворилась подле, и расстрепанный человек с сапожной колодкой в руке появился на пороге.

- Вам чего надо? Чего шляетесь по чужим квартирам? Нищие, что ли? Нищим мы здесь не подаем! - крикнул он резким и грубым голосом.

- Нет, мы не нищие, - заторопился пояснить сердитому человеку Андрюша, - мы тетушку Аннушку, Анну Степановну ищем. Она здесь живет?

- Анна Степановна Вихрова? Коли она, так у меня комнату снимает, - смягчился незнакомец. - Ступай сюда... Родные вы ей, что ли? - коротко бросал он на ходу.

- Она вот родная... - указал Андрюша на Сибирочку. - Ее отца внучка, а я чужой... Укажите, дяденька, как нам к тетке-то пройти...

Сердитый человек с колодкой пошел вперед, ворча себе под нос что-то. Дети последовали за ним. Они переступили какой-то порог, где их охватил запах кислой капусты и какой-то затхлости. Несмотря на густые клубы дыма и чада, дети увидели, что они находились в чьей-то грязной кухне. Здесь хлопотала у плиты какая-то женщина. Двое ребятишек держались за ее подол. В углу кухни, сидя в поленьях, два дюжих парня трудились над сапожной работой.

- Анна Степановна! Гости к тебе! - грубым голосом крикнул хозяин квартиры и, широко распахнув небольшую дверцу, обиитую рваной клеенкой, легонько толкнул в нее детей.

Андрюша и его спутница очутились в небольшой светлой комнате, большую часть которой занимала кровать, накрытая белым пикейным одеялом, с грудой подушек на ней. В углу стоял, прислоненный к стене, клеенчатый диван. Перед диваном стол, покрытый репсовой скатертью, и несколько кресел. Огромный сундук в одном углу, комод - в другом и киот с образами составляли все убранство комнатки.

Посреди комнаты стояла женщина в темном домашнем платье, с гладко причесанными волосами, с худым желтым лицом и с пронырливыми, маленькими, как у мыши, бегающими глазками. Эти бегающие глазки горели нездоровым, лихорадочным огнем.

Увидя на пороге появившихся детей, женщина невольно попятилась в глубину комнаты и замахала руками, причем лицо ее сделалось красным как рак.

- Нищих не пускаю... не подаю нищим!.. Сама нищая... сама голодаю!.. - закричала она и вдруг решительно направилась в угол, где стоял сундук, и, опустившись на него, схватилась руками за его края.

- Мы не нищие... мы в гости... жить то есть... - смущенно проронила, выступая на этот раз впеиед, Сибирочка. - Я от дедушки Михайлыча из Сибири... Дедушка умер, а перед смертью велел ехать к тетушке Анне... Ведь вы тетя Аннушка Вихрова будете? Ну вот, значит, к вам. А я Сибирочка... Шура, о которой вам так часто писал дедушка... Сибирочка, дедушкина внучка... И я приехала к вам жить... Я и Андрюша, мы оба приехали... Здравствуйте, милая тетя Аннушка.

И, говоря это, Сибирочка протяннула руку женщине.

Глаза женщины широко раскрылись, выражая ужас. На щеках вспыхнул яркий румянец. Она, очевидпо, сильно испугалась чего-то. Глаза-щелки загорелись ярче. Дыхание с шумом вырывалось из ее впалой груди.

И вдруг она как безумная вскочила с сундука, на котором сидела, и, схватив за плечи девочку, стала трясти ее изо всей силы.

- Вон! - задыхаясь от бешенства, закричала она. - Вон, лгунья, попрошайка, воровка, нищенка! Никакой Сибирочки я не знаю и знать не хочу... Какое мне дело до чужой девчонки, попрошайки! Чтобы духу твоего не было здесь!.. Вон отсюда сию же минцту, или я...

Тут она с тако йсилой отшвырнула от себя испуганную насмерть девочку, что, если бы не подхвативший ее вовремя Андрюша, бедняжкм Сибирочка больно-пребольно ударилась бы головой о косяк двери.

- Не смейте трогать Шуру! Как вам не стыдно, - крикнул, вне себя от гнева, мальчик, - попробуйте только обидеть ее, и вы будете иметь дело со мною!

Его голос звучал твердо, как у взрослого, брови грозно сдвинулись над сверкающими черными глазами. Гнев и негодование отразились на красивом мужественном личике.





Этот грозный вид юного защитника привел женщину в окончательное бешенство. Со сжатыми кулаками, бледная от злости и раздражения, она кинулась на него.

- Вон, сию же минуту вон, гнусные попрошайки, лгуны, нищие!.. Ишь чего выдумали! Из Сибири приехали! Я вам покажу Сибирь! Я вас отправлю в полицию, негодные этакие! - неистово продолжала ооа свои отчаянные крики.

И, окончательно выходя из себя и размахивая руками, готова была ударить Андрюшу, как неожиданно распахнулась дверь, и в клмнату вбежал мальчик, закутанный в широкий теплый плащ, стройный и тонкий, леет четырнадцати-пятнадцати на вид. Поверх плаща лежали его кудри, пышно струившиеся по плечам из-под какой-то необычайного фасона бархатной шляпы-берета. Когда мальчик проворным движением сбросил с себя плащ, а затем пальто, Андрюша и Сибирочка невольно вскрикнули от изумления. На мальчике был надет какой-то странный костюм из розового вязаного шелка, облегавший все его тело так плотно, что оно казалось совсем лишенным одежды. Только коротенькие зеленые шелковые панталоны с блестками закрывали его бедра и часть ног до колен. На ногах мальчика были надеты высокие кожаные сапоги, ничего общего не имевшие с его странным нарядным костюмом.





Глава III



Никс решает дело





- А вот и я! Только что кончилась репетиция в театре, и я приехал к тебе. Не успел даже переодеться. Очень спешил. А ты опять сердишься, матушка? Перестань, веь это вредно тебе... - произнес странный мальчик и тут же, окинув недоумевающим взглядом незнакомых ему детей и небрежно кивнув в их сторону головою, спросил: - А эти откуда?

Анна Степановна Вихрова, так звали женщину, бросилась к сыну.

- Это маленькие попрошайки, дармоеды, - взволнованно залепетала она, - бог знает откуда прослышавшие про покойного моего отца, который умер в Сибири, явились сюда и хотят навязаться нам в нахлебники... хотят отнять у нас последние крохи... они... они...

Тут Вихрова так сильно закашлялась, что не могла говорить больше.

- Полно, пожалуйста, матушка! Тебе нечего волноваться даром... Дай мне поговорить с детьми. Я все устрою... только ты-то не горячись. Ты мешаешь своими криками сообразить, в чем дело! - не совсем вежливо по отношению к матери произнес с гримасою розовый мальчик, стараясь и тоном своей речи, и манерами изображать взрослого.

Затем, подойдя к Сибирочке, он резко спросил:

- Ты откуда еще явилась?

Сибирочка хотела ответить и не могла. Ее смущение росло с каждой минутой. Тогда Андрюша, видя колебание своей подруги, ответил за нее:

- Это Шура, или Сибирочка. У нее умер дедушка... Осталась одна тетя Аннушка, о которой ей много говорил покойный дед... вот она и приехала к ней из Сибири по его желанию, как только он умер. Вот и все.

- Мы знаем, что дедушка умер в Сибири, замерз в тайге, и что даже не нашли его трупа, - произнес сухо мальчик, - об этом нам писали уже. Но у него не могло быть никакой внучки. Правда, был когда-то приемыш - девочка, но он прислал ее к нам, как только узнал, что ее разыскивают ее родители, и мы отдали девочку отцу, который оказался очень знатным барином. Но большп у него не воспитывалось детей. Это так же верно, как меня зовут Никсом Вихровым, и вы только напрасно приехали сюда. Теперь, я думаю, вы сами это понимаете. Что же вам нужно больше? - заключил он резко, почти грубо, свою речь.

- Вы правы... нам больше ничего не нужно, - отвечал Андрюша, в то время как у Сибирочки хлынули слезы из ее синих глаз.

- Нам ничего не нужно, - уже насмешливо и бодро продолжал Андрюша, - и мы уйдем сейчас отсюда. Должно быть, дедушка Шуры не предвидел, что у него такие недобрые дочь и внук из Петербурга, а то бы он не посоветовал ехать к ним своей милой Сибирочке... Ну, да Бог милостив, и мы не пропадем с нею нигде. Не правда ли, Шура? - обратился но ласково к девочке.

Та только кротко взглянула на него сквозь сдезы.

- Прощайте. После такой встречи нам действительно нечего оставаться у вас, - произнес Андрюша с горькой усмешкой. - Пойдем, Шура! Не плачь, мы уже как-нибудь уатроимся, - шепнул он на ушко тихо всхлипывающей девочке и повел ее из негостеприимной комнаты, куда с такими надеждами они стремились несколько минут тому назад.

Тетка Анна и розовый мальыик, назвавший себя Никсом, остались одни.

С минуту длилось молчание. Никс первый прервал его.

- Матушка, мы скверно поступили, - произнес он.

- Чем скверно, дитя мое? - спросила Вихрова, и ее резкий, грубый голос зазвучал теперь неожиданно ласково, почти кротко в разговоре с сыном.

- А то скверно, что мы попадемся и пропадем ни за грош, если эти гдупые ребята будут сновать по городу и всем и каждому рассказывать о своей судьбе. Лучще бы было их прибрать в сторонку. Ты напрасно встретила их такою бранью и криками. Уже это могло показаться подозрительным детям. И еще напрасно я им сказал про бывшую у нас девочку...

- Но что же было делать, Николаша? Я так испугалась при виде ее, этой девчонки, которая, судя по письму, полученному нами из поселка, считалась пропавшей без вести после гибели моего отца... И вдруг она воскресает снова и появляется здесь, когда... когда... О, Боже мой! Да ведь с одним ее появлением з
Страница 11 из 27 Следующая страница