Лидия Чарская СИБИРОЧКА Страница 14

ток.

- Я Герта, дочь директора Шольца, - произнесла девочка, улыбаясь задушевной и милой улыбкой, пожимая руку Андрюши и целуя его спутницу в ее бледную щечку. - Ах, что за прелестное дитя! - воскликнула она с восхищением, толькь сейчас разглядев прелестные локоны Сибирочки и ее искрящиеся, как звездочки, синие глазки. - Чудо, что за девочка! Я должна показать тебя моей Элле, голубка! О, ты еще не видала Эллы?.. Не испугайся ее... У Эллы черное тело, но душа розовая, как утренняя заря. Элла, моя Элла, где ты?

- Элла здесь, госпожа! - послышался грубый, как из трубы, глухой голос, и Сибирочка с невольнфм криком попятилась назад.

Перед нею и Андрюшей появилось странное существо, черное, как сажа, со сверкающипи белками посреди общей черноты лица, с курчавыми короткими волосами, с расплющенным носом и толстой, синевато-бурой выпяченной губой. На небольшом, нг удивительно сильном, с крепкими мускулами теле негритянки была надета полосатая, желтая с черным, юбка и белая матроска с красным воротником. Огромные золотые кольца были продернуты в ее уши, а на голой шее, такой же сильной и мускулистой, как и все тело, висело в несколько рядов обмотанное коралловое ожерелье.

- Вот мой друг - Элла. Она называет меня своею госпожою, но мы с нею подруги. Она плохь говорит по-русски или, вернее, совсем не говорит, кроме двух фраз: "Элла здесь, госпожа" и "Элла тебя любит". Но сердце у нее золотое, и она будет вам другом. Ее выписали прошлою осенью сюда из Африки. Она негритянка. Пожмите ее руку. Не бойтесь ее черноты.

И маленькая Герта так ласково взглянула на Андрюшу и его маленькую подругу, что те не имели духу отказать ей в ее просьбе и оба протянули руки негритянке. Элла нежно, как хрупкую вещицу, пожала крошечные пальчики Сибирочки и так тряхнула руку Андюши, что у мальчика буквально искры посыпались из глаз.

- Элла показывается упблике как силачка, - поторопилась объяснить Герта своим новым знакомым.

- О, она, должно быть, страшно сильна, - согласился Андрюша. - Я думал, что она собирается оторвать мне руку или вывихнуть плечо! - пгибавил он со смехом.

- Это она по дружбе... А вот когда Элла рассердится, то действительно ее сила может многим повредить. Смотрите, смотрите, она уже начинает сердиться, - проговорила Герта, живо оборачиваясь назад.

Братья-акробаты окончили между тем свои упражнения и, спрыгнув, как мячики, на пол, окружили Эллу..

Двое старших, которым было уже, по-видимому, лет около двадцати, сильные и рослые парни, подошли к негритянке.

- Слушай ты, черная кукла, продай мне твои кораллы, я подарю их моей сестре! - произнес старший и без церемонии схватился за красное ожерелье, обмотанное вокруг черной шеи Эллы.

- А мне продай твои серьги! Я надену их себе на нос, - вторил брату второй и дотронуся пальцами до черного уха негритянки.

Та что-то промычала в ответ и сердито тряхнула головою. Но сорванцы не унимались и, как ни отмахивалась от них негритянка, приставали к ней, уговаривая ее отдать им ее драгоценносьи.

- Ну зачем тебе они? Ведь ничто не может украсить таакую чумазую глупую физиономию! - расхохотался старший акробат и потянул к себе со смехом коралловую нитку.

Тут произошло нечто неожиданное. Коралловая нитка не выдержала и порвалась. С нею вместе порвалось последнее терпение Эллы. Что последовало затем, никто из присутствующих на сцене не мог предвидеть. Элла с необычайною живостью схватила за шею одной рукою одного акробата, другою - другого и, сблизив их головы, прехладнокровно постучала ими одна о другую так, что оба акробата буквально взвыли от боли. Потом с тем же глухим ворчаньем, напоминающим рычание дикго зверя в девственных лесах Африки, Элла швырнула сначала на пол одного юного акробата, затем, как полено, сложила на него другого и как ни в чем не бывало преспокойно уселась на эту живую скамью. Оба акробата извивались, как змеи, шипели, кричали и визжали, громко протестуя и бранясь под тяжестью сидевшей на них силачки, но ничто не помогало.

Элла продолжала сидеть, торжествующе поглядывая на всех и ярко поблескивая своими черными глазами. И только новый звонок, пронзительно зазвеневший в коридоре, и появление директора, мистера Билля и Никса нарушили эту сцену.

Мистер Билль и Никс были в гладких, из шелка, вязаных розовых фуфайках и в коротких зеленых шелковых трусах (штанах), осыпанных блестками. В руках англичанина был длмнный хлыст, в руках Никса - кусок сырой говядины.

- Что это у него? Зачм он держит мясо? - обратилась было Сибирочка к Герте с вопросом, на который та не успела, однако, ответить, потому что почти одновременно с этим оглушительный рев послышался где-то поблизости, - рев, от которого дрогнули стены театра и невольно побледнели лива у людей. Незаметная до сих пор дверь сбоку сцены раскрылась настежь, и шестеро театральных слуг вкатили в образовавшееся огромное пространство в стене большую клетку на колесах с помещавшимися в ней двумя африканскими львами необычайной величины.

- Это Цезарь и Юнона, - пояснила Герта Сибирочке, - не правда ли, как они прекрасны?

Но Сибирочка далеко не разделяла ее мнения. Она не нашла в красавцах львах никакой красоты. Лев и львица были просто страшны с их расширенными пастями и оглышительным ревом.

Каков же был ужас девочки, когда, лишь клетка со львами появилась на подмостках сцены, Никс чуть ли не бегом бросился к ней! За ним степенно направился мистер Билль, играя своим длинным кнутом.

Минута-другая - и, приподняв железную дверь клетки, Никс очутился в ней.

За ним смело вошел мистер Билль. И, точно по волшебству, с их появлением в клетке страшный рев зверей мигом прекратился.

Никс бросил им по куску имевшегося у него мяса, и звери с жадностью стали уничтожать его.





Глава VII



Сибирочка и Андрюш вступают на новый путь. - Страшное начало





- Мисс Герта, позвольте вас просить приготовляйт маленькую артистку мисс Сибирушку, - тоном, не допускающим возражений, проговорил мистер Билль, любезно осклабив свои желтые зубы.

Эту фразу Андрюша и Сибирочка услышали ровно через две недели после того, как им пришлось поселиться в "Большом доме". "Большой дом", стоявший чуть ли не на самой далекой окраине Петербурга, находился через добрый десяток улиц и кварталов от снимаемого Эрнестом Эрнестовичем здания театра.

"Большой дом" директор населил исключительно членами своей труппы. Здесь жил он сам с дочерью Гертою и с своею престарелою теткою. Здесь жил эквилибрист Иванов со своими сыновьями: Денисом, Глебом, Петром и Вадимом, тут же поселился и клоун Дюруа с его крошкою внуком Робертом, ннгритянка Элла со своею старухою матерью, мистер Билль, начальник - хозяин Никса Вихрова, и здесь же, наконец, нашли себе приют Сибирочка и Андрюша.

Клоун Пьеро Дюруа, нервный, желчный старичок за кулисами и дома, но незаменимый весельчак перед публикой, не говоря ни слоча, взялся обучить своему нетрудному искусству Андрюшу. Пока мальчик не выступал на сцене, на его обязанности лежало ухаживание за шестилетним Робертом, бтльшим задирой и забиякой.

Герта Шольц, любимая и единственная дочь директора, появившаяся перед публикою в качесрве малолетней певицы немецких песенок, имела еще одну обязанность, возложенную на нее ее отцом, - следить за малолетними детьми, поступавшими в труппу, подготовлять их к их новому делу, внушать им в случае надобности бесстрашие и энергию к незнакомому еще труду.

Герта была тихая, кроткая двенадцатилетняя девочка, умевшая быть умной и серьезной не хуже взрослой. Она всюду и всегда появлялась вовремя. Капризничал ли маленький Роберт Дюруа, сердился ли его дед Пьеро, ссорились ли братья Ивановы, ожесточалась ли на поддразнивания своих гонителей Элла, насмешничал ли и задирал ли товарищей Никс, - Герта являлась всеобщею примирительницею и ангелом-утешителем в тяжелые минуты жизни, настоящею доброю феей труппы. Одновременно с этим Герта была и хозяйкою в "Большом доме" со времени смерти своей матери.

По утрам она поднималась раньше всех и разливала с помощью тетки в большой столовой чай, кофе и какао для всех участников труппы. Потом заказывала обед повару и собирала на репетицию младших артистов, осторожно напоминая старшим, что отец уже ждет их в театре.

Из театра присылались кареты; все усаживались в них после утреннего завтрака и ехали на репетицию. Помимо клоунов, эквилибристов, певиц и укротителей львов, у господина Шольца была еще оперная труппа артистов, которая, однако, не пользовалась квартирою и столом у директора театра, а жила в нанимаемых артистами на стороне комнатах и квартирах. С этою оперною труппою иногда играла и пела Герта. Для эого девочке приходилост разучивать небольшие партии и роли, доступные ее возрасту, и это отнимало у нее немало времени. К пяти часам вечера обитатели "Большого дома" возвращались домой обедать, а в восемь уже снова отправлялись в театр, где и выступали перед публикой в различных номерах, после исполняемой оперными артистами большой пьесы.

Герта по возвращении домой поила чаем и потчевала холодной закуской артистов и только после двенадцати часов ночи ложилась в постель. Все любили кроткую, ласковую, заботливую девочк, а негритянка Элла просто обожала ее. Для черной дикарки, приехавшей из далекой чуждой стороны зарабатывать кусок хлеба, белокурая кроткая Герта казалась каким-то неземным существом. За "госпожу Герту" Элла готова была исцарапать лицо и искусать руки кому угодно. Кого любила Герта, того любила и Элла. Герта с первого же дня привязалась к Сибирочке, и Элла стала смотреть такими же преданными глазами на Сибирочку, какими она смотрела на Герту.

Вот в какую обстановку и к каким людям попали Андрюша и Сибирочка и постепенно начинали входить во вкус этой новой, незнакомой им еще жизни.

Сибирочку взяла под свое покровительство Герта и даже поселила ее в своей маленькой, обитой розовой материей комнатке, где бфло всегда так хорошо и уютно.

Андрюша поселился с клоуном Пьеро и его внуком. Дети виделись, однако, постоянно и в театре, и дома, и в огромной столовой, где все члены труп
Страница 14 из 27 Следующая страница