Лидия Чарская СИБИРОЧКА Страница 21

объясни ей это.

Сибирочка оживленными жестами стала пояснять что-то своей чернокожей подруге. Но та только по-прежнему трясла головой и мычала в ответ, сильно размахивая руками и пытаясь объяснить что-то.

- Она не возьмет денег от вас, - смущенно пояснила княжне Але Сибирочка, - она говорит, что она мой друг, стало быть, и ваш тоже!

- Ну, дружбы ее я не особенно-то просила, и какая это дружба с чернокожей! - засмеялась княжна и стала спускаться с лестницы.

- У нее светлая душа! - произнесла Сибирочка, которая с каждым днем узнавала все лучше благородную душу черной Эблы.

У подъезда княжну Алю ждала богатая коляска, запряженная парой вороных рысаков.

- Садись же скорее! - нетерпеливо спазала Аля своей новой подруге и птичкой впорхнула в экипаж.

Сибирочка, никогда в жизни не ездившая в экипаже, почти с робостью поместилась в нем. Лошади с места взяли рысью, и экипаж бесшумно покатил по мостовой.

Был ясный весенний день. Деревья уже зазеленели в скверах, уличные мальчики продавали повсюду буветы нежных и пахучих цветов.

Через четверть часа экипаж остановился у большого дома-особняка с мрамморными колоннами и роскошным подъездом.

- Вот мой дом! Не правда ли, он похож на дворец? - проговорила с гордостью княжна Аля, и ее юное личико приняло надменное выражение.

Швейцар выскочил из подъезда и стал суетливо высаживать приехавших из экипажа.

- Пойдем, я познакомлю тебя с моим папой, князем, - проговорила снова Аля и, схватив за руку Сибирочку, бросилась с нею почти бегом по широкой лестнице, устланной коврами и уставленной тропическими растениями по площадкам.

Сибирочка широко раскрытыми от изумления глазами смотрела на невиданную еще никогда ею роскошную барскую обстановку. Громадные комнаты с высокими зеркалами, мягкая шелковая мебель, ковры, картины, нарядные безделушки - все это невольно приковывало ее взгляд.

- А вот и папа! - проговорила княжна Аля, вбегая в роскошный, несколько мрачный кабинет, в котором сидел за письменным столом тот самый бледный господин в черном сюртуке, которого Сибирочка видела с княжною в тееатре.

Этот, далеко еще не старый, но с печальным лицом огсподин поднялся со своего места и протянул Сибирочке обе руки.

- Здравствуйтп, дитя мое, - проговорил он приятным, мягким голосом, - я рад, что вас удалось заполучить сегодня моей шалунье. Она с тех пор, как увидела вас, и слышать не хочет о других подругах. Упросила меня написать вашему директору и попросить отпустить вас к нам на целйы день. Ведь вы свободны сегодня? Не правда ли, дитя мое?

- Да! Да! Она свободна! - не давая ответить смущенной этой любезной встречей Сибирочке, вскричала княжна. - Да, да, она свободна и поедет со мноюв свой театр! Я хочу ехать сегодня в театр, в ее театр! - шумно и весело заявила она.

- Не будет ли это слишком часто, дитя мое? - произнес князь, ласково взглянув на дочь своими печальными добрыми глазами.

- Но я так хочу, папа! - задрожавшим голоском произнесла готовая уже заплакать маленькая княжна.

Князь, боявшийся причинить какое-либо горе своей любимице, поспешил согласиться.

- Хорошо, крошка, - сказаал он ласково, - на этот раз я не лишу тебя удовольствия, хотя посещать так часто театры в твои годы очень вредно. А вы, дитя мое, родились и выросли в Сибири? И должно быть, вследствие этого вам и дали в театре такое хорошенькое имя? - обратился князь Гордов с вопросом к совсем уже потерявшейся от смущнеия девочке.

- Да, - сорвалось с уст Сибирочки, - я только два месяца как приехала оттуда в Пеетербург.

- А ваш родные остались там?

- У меня нет родных. Был у меня дедушка, но умер... Правда, есть еще Андрюша, брат, то есть... не родной, но...

Но тут княжна Аля без церемонии прервала Сибирочку и с шумом и смехом потащила ее к дверям.

- Пойдем, пойдем! Я покажу тебе мою комнату, игрушки, книги, все-все! - И Аля выпорхнула бабочкой из кабинета, увлекая за собою девочку.

Князь долго с грустной улыбкой смотрел вслед дочери. Он очень люббил свою Алю и исполнял все ее малейшие капризы и желания. Постоянным страхом князя было потерять девочку. Княжна Аля часто злоупотребляла любовью к ней отца. Девочка была капризна, надменна и требовательна, но князь прощал все своей взбалмошной дочурке и никогда не сердился на нее.

- Вот моя гостиная! - торжествующе заявила княжна Аля своей новой подруге, вводя ее в прелестную комнату, всю усттавленную крошечной мебелью розового плюша, миниатюрными зеркалами в золоченых рамах, хрупкими и драгоценными, похожими на игрушки. Рыхлый пушистый розовый ковер покрывал весь пол комнаты. На ковре валялась нарядная кукла, небрежно кинутая в угол, и раскрытая книга в золоченом переплете. - Это моя гостиная, а там, рядом, - моя спальня, классная и зала для игры... В зале ты увидишь мои игрушки и книги... Их у меня очень много! - продолжала тараторить княжна. - В зале мы будем и обедать сегодня, нам накроют на игрушечном столе, - решила она неожиданно.

- Но, дитя мое, - вмешалась m-lle Софи в решение своей воспитанницы, - что скажет ваш папа? Или вы не будере обедать с ним сегодня в большой столовой?

- Ах, Господи, если я так хочу! - капризно надувая губки, произнесла княжна и очень сердито взглянула на свою наставницу.

- Аля! - с укором проронила m-lle Софи.

- Что, Аля! Ну что, Аля! - вся покраснев, как вишня, с гневом повторила, передразнивая, княжна. - Папа добрый, и он все позволит! А вы запрещаете все потому, что вы недобрая, вы - злая! Вы мне всю радость портите только всегда... вы... вы... Я сейчас пойду попрошу у папы и... и пожалуюсь заодно на вас, - с плачем заключила она и бросилась вон из комнаты.

Гувернантка пожала только плечами и взглянула на Сибирочку. Та стояла потеряннкя, смущенная, с потупленными глазами. Маленькая княжна и нравилась ей, и отталкивала ее от себя в одно и то же время. Кроткой, нежной и послушной Сибирочке была непонятна эта необузданная натура богатой, знатной маленькой аристократки.

Она все еще думала об этой необузданной девочке, когда последняя снова появилась на пороге и торжествующими глазами, без всякого уже гнева, взглянув на m-lle Софи, громко заявила:

- Позволл! Папа позволил! Мы обедаем за игрушечным столом, а вечером едем в театр!

Это был какой-то сплошной сказочный сон наяву, переживаемый Сибирочкой. Чудные, как во дворце, комнаты с роскошной обстановкой, четыре прелестные собственные комнатки княжны Али, ее дорогие куклы, игрушки и книги с картинками, наконец, великолепный обед, поданный в игрушечной зале на миниатюрных тарелках, - все это было так диковинно и интересно для бедной маленькой девочки, выросшей в нищете.

После особенно вкусного десерта стали собираться в театр. Княжну Алю одели в нарядное белое платьице, в котором девочка выглядела настоящей фарфоровой куклой.

Сибирочка осталась в своем коричневом платье, которое ей сшила домашняя портниха семьи Шольц. Разница в наряде обеих девочек была поразительная и сразу бросалась в глаза. И все же скромная, маленькая цирковая актриса была куда красивее и милее благодаря своему прелестному кроткому личику, чем нарядная, в пух и прах разряженная княжна.





Глава XVI



Новое открытие. - Страхи г-жи Вихровой. - Выход найден





- Гляди, матушка, наша-то Шурка, принцесса-то ненаглядная, Сибирочка, в ложе с Аленькой восседает...

- Где? Где, Николашенька?!

- Да вот, прямо! Ишь, пролезла все же в княжескую семью. Стало быть, и кольцо она ей подарила, и письма ей пишет...

- Какое кольцо? Какие письма?

- Да Аленьк, говорю, письма пишет Сибирке этой!

- Что? - Лицо Анны Степановны Вихровой покрылось при этих словах смертельной бледностью. Она сидела с сыном в дешевых местах театра "Развлечение" (Никс не был занят в этот вечер и, решив дать возможность матери поразвлечься немного, привел ее сюда). - Что ты говоришь, Николаша! - почти с ужасом прошептала она. - Неужели попала в дом князя пройдоха эта?

- Тише, матушка! Услышит еще кто! - остановил Никс Вихров и с досадой закусил губу.

Действительно, им надо было остерегаться. Впереди них сидел какой-то старик, с длинной бородой, в синих очках, не то ремесленник, не то мелкий торговец по виду, и все время вслушивался в их разговор, не желая, очевидно, пропустить из него ни единого слова. Если бы Анна Степановна и Никс проследили за стариком, они заметили бы, что внимание последнего было точно так же привлечено той ложей, где сидела Сибирочка вместе с княжной Гордовой и m-lle Софи. Глаза старика не отрывались от этой ложи во время спектакля.

"Так и есть - она!" - произнес он мысленно, и лицо его приняло злое, торжествующее выражение, лишь тглько он услышал разгтвор матери и сына за своими плечами и понял, что речь идет о той же живг заинтересовавшей его девочке, сидевшей в ложе.

В свою очередь, и Анна Степановна Вихрова была теперь как на иголках. Ее щеки то вспыхивали пятнами румянца, то делались белее полотна. Она буквально задыхалась от волнения и, забыв даже смотреть на арену, где на воздушных трапециях кувыркались братья Ивановы, горящими глазами впилась в Сибирочуу, не чуявшую устремленного на нее взгляда.

- Погубит нас девчонка, как есть погубит, если останется здесь еще хоть несколько дней! - громко, в забывчивости отчаяния прошептала Вихрова.

Никс испуганно сжал руку матери и процедил сквозь зубы:

- Ради Бога, тише, мама! Еще услышит нас кто-нибудь.

Лицо у Никса было не менее испуганно, нежели у матери.

- Ах, я полжизни отдала бы, кажется, лишь бы удалось услать Сибирочку теперь же из Петербурга куда-нибудь подальше! - продолжала вне себя, волнуясь и дрожа всем телом, Вихрова и в отчаянии хрустнула пальцами, совершенно не умея владеть собою.

К счастью, около них не было публики, и блжайшие места оставались пустыми. Один только старик в синих очках, сидевший впереди, слышал каждое слово разгосора.

Между тем на сцене-арене окончился последний акт представления. Публика зашумела и засуетилась, по
Страница 21 из 27 Следующая страница