Лидия Чарская СИБИРОЧКА Страница 22

кидая места. Княжна Аля, нежно поцеловав Сибирочку, рассталась с нею.

Анне Степановне и Никсу не было слышно, что они говорили, но трогательное прощание девочек еще более взволновало обоих Вихровых - и сына, и мать.

- Еще два-три таких свидания, и... мы пропали! Сибирочка не ограничится одной дружбой с Аленькой, и благодетель скоро узнает все. Заинтересуется же он прошлою жизнью подруги своей дочери! - в отчаянии ужаса лепетала Вихрова, поминутно кашляя и хватаясь за грудь. - Нет-нет! Надо придумать что-нибудь сейчас же... Надо ее вон отсюда, и не осенью с мистером Биллем, а теперь, трперь... Завтра, Никс, заходи домой! Мы переговорим об этом.

И, беспорядочно и прерывисто кидая слова, Анна Сиепановна наскоро простилась с сыном (который теперь жил также в "Большом доме" Шольца и только изредка забегал к матери) и взволнованная, кка никогда, поплелась домой.

Она была так занята своими тревожными мыслями, что совсем позабыла о дальнем расстоянии от театра к дому и, не нанимая извозчика, пешком зашагала по глухим улицам столицы.

Она шла, вздрагивая и спотыкаясь каждую минуту, сворачивая машинально из улицы в улицу, из переулка в переулок.

Если бы Вихрова не была поглощена своей тревогой и обернулась хоть раз, она увидала бы в весенних сумерках майской ночи неустанно следовавшего за нею человека. Этот человек был не кто иной, как сидевший перед нею в театре старик, в синих очках, с седой, совсем белой бородой. Однако старик шел далеко не старческой, а скорее юношески легкой походкой и то и дело зорко оглядывался по сторонам.

Когда Вихрова, миновав несколько улиц, очутилась наконец в захолустном переулке Выборгской стороны, по одну сторону которого тянулся забор какого-то огорода, а по другую - убогие, покосившиеся домишки, незнакомец вдруг ускорил шаги и в несколько минут догнал ее.

- Остановитесь! - произнес он хриплым голосом, хватая Вихрову за руку.

Она замерла от испуга, увидев точно из-под земли выросшего перед нею человека.

- Не кричите. Я не причиню вам никакого зла! Слышите ли, я запрещаю вам кричать! - грозно приказал странный старик, видя, что она уже открывает рот, чтобы крикнуть, позвать на помощь. - Повторяю, я не хочу вам зла. Напротив, я остановил вас ради вашей же пользы... Вы, насколько я понял из вашего разговора с сыном в театре, хотите избавиться от той маленькой девочки, которая сидела в ложе Горловых? Так ли я говорю?

- Да! - совсем машинально проронила Вихрова, у которой ноги подкашивались от страха в этот миг.

- Эта дквочка мне нужна, - снова заговорил незнакомец. - Больше того, она мне необходима. Я должен ее увезти из Петербурга надолго... навсегда... увезти далеко, в Сибирь... Без нее мне не прожить спокойно и безопасно, - продолжал незнакомец своим хриплым, далеко опять-таки не слабым и не старческим голосом.

- Вы ее родственник? - начиная чуть-чуть приходить в себя от испуга, слабо осведомилась Вихрова.

- Да, я ее дед...

- Дед! - пораженная изумлением, почти вскриичала она. - Дед?.. Но как же... как ваше имя?

- Меня зовут Степан Михайлович Кашинов, - отвечал, не дрогнув, хриплый голос. - Я бедный сибирский птицелов.

- А-а! - вырвалось не то испуганным криком, не то стоном из груди Анны Степановны, и она зашаталась, готовая грохнуться на землю.

Имя и фамилия, произнесенные незнакомцем, принадлежали ее покойному отцу. Степан Михайлович Кашинов и был тот самый дедушка Михайлыч, который нашел и взлелеял девочку Сибирочку и потом умер в тайге. Теперь Вихрова отлично поняла озно: перед нею стоял опытный обманщик, бродяга, может быть, вор и убийца, присвоивший себе имя ее покойного отца.

- Что с вами, - изумился незнакомец, заметив волнение своей собеседницы, - или вам знакомо это имя? - приходя, в свою очередь, в волнение, помолчав с минуту, осведомился он.

- Кашинов - мой отец!.. Он умер... - простонала женщина, снова задрожав от страха с головы до ног.

На минуту незнакомец смутился. Но только на минуту. Потом он живо оправился и заговорил снова:

- Ну, да... я сказал неправду... но... это не изменяет дела, так как у меня паспорт и бумаги вашего отца... Я их нашел в кармане старика, когда хоронил его с отцом и братом в глуши сибирской тайги.

- Вы хоронили моего отца? - едва слышно осведомилась Вихрова упавшим голосом.

- Да. Мы с отцом и братом нашли его замерзшим в сибирской тайге... Его бумаги я взял себе и с тех пор живу по его паспорту, так как своего у меня нет... Люди, видите ли, поступили со мною и с моими родными слишком зло и несправедливо, - продолжал говорить незнакомец. - Они обвинили нас в преступлении, в котором мы были невиновны, и посадили нас в тюрьму. Но нам удалось бежать оттуда... Мой отец и брат, однако, попали вскоре снова в руки полиции, я же спасся и, благодаря найденному паспорту в кармане того старика, который, как вы говорите, приходится вам отцом, могу жить если не вполне спокойно, то хотя бы оочасти... Для того чтобы жизнь моя была спокойна совсем, я должен вполне уверить людей в том, что я действительно и есть этот старый птицелов Кашинов, по бумагам которого я живу. Но это можно сделать только при помощи той девочки, которую вы зовете Сибирочкой и которую я искал повсюду и нашел совершенно случайно здесь... Она должна считать меня своим дедушкой, как скоро я получу ее в мои руки, а тогда и все будут признавать меня за старика птицелова, которого считают пропавшим без вести.

- Но вы говорите правду? Мой отец действительно умер? - прервала с трепетом снова Анна Степановна незнакомца.

- Умер и похоронен. К чему мне вам было бы лгать... Но не в том покамест дело. Через несколько дней я уезжюа в Спбирь, где томятся в тюрьме мои бедные невинные отец с братом. Мне надо спасти их во что бы то ни стало. Девочка Сибирочка мне необходима сейчас. С нею мне легче будет пробраться в знакомые места. Люди тогда скорее поверят мне, что я тот самый человек, по паспорту которого теперь проживаю. И я прошу вас помочь мне в этом. Это будет нетрудно для вас, так как вы сами хотите, я не знаю, впрочем, по какой причине, избавиться от этой девчонки. Но помните одно: все должно быть сохранено в полнейшей тайне, иначе... не вините меня, но я доберусь до вас и разделаюсь с вами по-свойски, если вы выдадите мою тайну, - заключил свою речь бродяга таким зверски тоном, что Вихрова снова задрожала всем телом при его словах.

Опять наступило долгое молчание. Подавив волнение, Анна Степановна робко осведомилась у своего собеседника:

- Но как же и куда доставить вам девочку?

- Я остановился на Нарвской улице, в гостинице "Байкал". Завтра вечером вы привезете мне девчонку. Я буду вас ждать, - уже тоном приказания обратился он к Вихровой. - Это будет нетрудно сделать... Скажите ей, что ее дедушка жив, что он только пропадал без вести и что ее обманули лесные бродяги, сказав, что он умер. Глупая птичка поддастся на эту приманку и поедет с вами тогда охотно. Что же касается остального, то я приложу все старания, чтобы показаться ей в настоящем виде ее деда и вашего покойного отца, благо я хорошо его запомнил, и постараюсь сделать так, чтобы быть похожим на него. Впрочем, девочка едва ли так хорошо помнит старика. Она и не расчухает обмана в первую минуту, а когда расчухает, то будет уже в моих руках.

Незнакомец смолк и ожидал теперь, что скажет Вихрова.

В душе Анны Степановны шла тяжелая работа. С одной стороны, она угадал ав незнакомце беглого преступника и злодея и ей было жаль отдавать в его руки любимицу ее покойного отца. С другой стороны, если бы Сибирочка осталась в Петербурге и вела дружбу с семьею Гордовых, кто знает, истина могла бы обнаружиться очень скоро, и ей, Анне Степановне, и близким для нее людям пришлось бы очень худо, а может быть, это и вовсе погубило бы их. Последнее обстоятельство заставило Вихрову сразу решить дело далеко не в пользу Сибирочки, и она, поборов последние признаки волнения, проговорила твердо:

- Хорошо. Завтра вечером ждите меня и ребенка. Но вы должны мне дать слово, что не будете обращаться дурно с ней.

- Конечно, - с плохо скрытой насмешкой произнес незнакомец. - Внучка вашего отца будет у меня воспитываться, как принцесса, но с условием, чтобы обо всем этом разговоре и нашей встрече не узнал никто. Иначе не поздоровится ни вам, ни девчонке. Честь имею кланяться. Завтра я вас жду!

И прежде чем Анна Степановна могла ответить что-либо, странный незнакомец уже исчез из вида.





Глава XVII



Радость





Следующий день как раз приходился кануном представления новой пьесы "Христианка и львы". Чтобы дать хорошенько подготовиться Сибирочке к предстоящему ей на другой вечер новому представлению, мистер Билль позволил девочке не участвовать в сегодняшнем спектакле. Сибирочка вместе с Эллой, которая тоже не была занята в этот вечер, осталась дома. В восемь часов все обитатели "Большого дома" уезжали в театр.

Андрюша должен был ехать вместе с остальными. Он пришел, по обыкновению, проститься с названой сестрою и очень изумился, увидя, что хорошенькое личико Сибирочки было очень грустно и печально в этот вечер.

- Что с тобою, Шура? - озабоченно спросил мальчик. - Что-нибудь недоброе случилось с тобой?

- Наша принцесса, должно быть, не успела опомниться от всех княжеских богатств, которые изволила видеть вчера, - не пропустил случая съязвить Никс, неожиданно вынырнувший как из-под земли.

Андрюша так строго взглянул на него и с такой угрозой сдвинул свои черные брови, что у злополучного Никса пропала всякая охота шутить дкльше.

- Послушай, Элла, - остановил Андрюша проходившую мимо негритянку, - побереги Сбирочку и развесели ее, пока я буду в театре! - И жестами он стал пояснять свои слова.

Элла поняла его, закивала курчавой головой и заблестела зубами, открывшимися в приветьивой улыбке.

Андрюша поцеловал Сибирочку и уехал в театр. Девочки остались одни. Элла тотчас же приступила к исполнению возложенной на нее задачи. Чтобы разогнать грусть на личике "госпожи", она проделала по очереди все свои штучки: гнула пальцами
Страница 22 из 27 Следующая страница