LibClub.com - Бесплатная Электронная Интернет-Библиотека классической литературы

Лидия Алексеевна Чарская Записки институтки Страница 20

Авторы: А Б В Г Д Е Ё Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

    ик.

    Нина, сидевшая за книгой, подняла на меня свои черныые, казавшиеся огромными от чрезвычкйной худобы глаза.

    - Вот тебе, Нина, мой подарок! - И белый букетик упал к ней на колени.

    Она быстро схватила его и, прижав к губам, жадно вдыхала тонкий аромат цветов, вся закрасневшись от счастья.

    - Ландыши! Ведь это весна! Сама весна, Люда! - скоро-скоро говорила она, задыхаясь.

    Я давно уже не видела ее такой возбужденной и хорошенькой... Она позвала Маткньку, заставила ее принести воды и поставила цветы в стакан, не переставая любоваться ими.

    Я рассказала ей, что эти цветы прислала мне добрая мама "вприжачу" к пасхальной посылке.

    - Когда ты будешь писать маме, то поцелуй ее от меня и скажи, что я ее очень-очень люблю! - сказала Нина, выслушав меня.

    Мы молча крепко поцеловались.

    Какая-то новвя, трогательно-беспомощная сидела теперь передо мною Нина, но мне она казалась вдесятеро лучше и милее несколько гордой и предприимчивой девочки, любимицы класса...

    До заутрени нас повели в дортуар, где мы тотчас же принялись за устройство пасхального стола. Сдвинув, с позволения классной дамы, несколько ночных столиков, мы накрыли их совершенно чистой простыней и уставили присланными мне мамой яствами. Затем улеглись спать, чтобы бодро встретить наступающий Светлый праздник.

    Странный сон мне приснился в эту ночь. Этот сон остался в памчти моей на всю мою жизнь. Я видела поле, все засеянное цветами, издающими чудный, тонкий аромат, напоминающий запах кадильницы. Когда я подходила к какому-нибудь цветку, то с изумлением замечала маленькое крылатое существо, качающееся в самой чашечке. Присмотревшись к каждому из существ, я увидела, что это наши "седьмушки", только чрезвычайно маленькие и как бы похорошевшие. Вот Бельская, Федорова, Гардина, Краснушка, Кирп - одним словом, все, все величиною с самых маленьких французских куколок. И сама я такая же маленькая и прозрачная, как и они, а сзади меня такие же легонокие блестящие крылышки.

    - Люда! - слышится мне слабый, точно шелест листьев от ласки ветра, голосок. - Люда, подожди меня!

    Маленький крылатый эльф догоняет меня, протягивая руки. Это Нина, ее глаза, ее лицо, ее косы.

    В ту же минуту остальные эльфы окружают нас, и мы вертимся в большом хороводе... Мы все легки и прозрачны, все без труда поднимаемся на воздух, но никак не можем поспеть за хорошеньким, грациозным эльфом, более прозрачным, нежели мы, с головкой и чертами Нины. Она поднимается выше и выше в воздушной пляске. Скоро мы едва можем достать до нее руками, и, наконец, она поднялась над нами так высоко, вся сияя каким-то точно солнеечным сиянием, и вскоре мы увидели ее тонувшей в голубоы эмали неба.

    - Нина, Нина! - звали маленькие эльфы, не переставая кружиться.

    Но было уже поздно... Налетело облако и скрыло от нас нашего крылатого друга...

    Я проснулась от мерных удагов колоколов соседнмх с институтом церквей.

    - Скорее, скорее! - кричали, торопя, мои подруги, наскоро освежая лицо водою и надевая все чистое.

    Я почему-то умолчала о виденном мною сне и вместе с остальными девочками поспешила в церковь...

    Все уже были в сборе, когда мы, младшие, заняли свои места. Светлое облачение, крестный ход по всем этажам института, наряды посторонних посетителей, ленты и звезды увешанных орденами попечителей - все это произвело на меня неизгладимое виечатление. Когда же священник, подошедший к плотно закрытым царским вратам, возгласил впервые: "Христос Воскресе!" - сердце мое екнуло и затрепетало так сильно, точно желая выпрыгнуть из груди...

    - Христос Воскресе! - обратился отец Филимон трижды к молящимся и получил в ответ троекратное же: "Воистину Воскресе!"

    Тотчас же после заутрени нас увели разговляться, между тем как старшие должны были достоять пасхальную обедню.

    В столовой мы почии не притронулись к кисловатой институтсктй пасхе и невкусному куличу .Наверху, в дортуаре, нас ждало наше собственное угощение. "Христос Воскресе!" - "Воистину Воскресе!" - обменивались мы пасхальным приветствием...

    Лер приготовила нам всем четверым по шоколадному яичку, чуть не насмерть разгзлив Пугача (у которого хранились ее деньги) безумным транжирством. Варя подарила всем по яичку из глицеринового мыла, а Бельская разделила между нами четырьмя скопленные ею за целую зиму картинки - ее единственное достояние.

    - А я-то ничего не приготовила! - смутилась я.

    - Твое будет угощение! - поспешили утешить меня подруги и принялись за разговенье.

    - Знаете, mesdam'очки, - предложила Лер, - не позвать ли нам фрейлейн?

    - Ну вот, она стеснит только, - решила Бельская.

    - Ах нет, душки, позовите, - вмешалась кроткая Варя, - каково ей одной, бедняжке, разговляться в своей комнате.

    Мы как по команде вскочили и бросились в комнату фрейлейн.

    Она, действительно грустная, одинокая, готовилась встречать Светлый праздник, и наше предложение было как нельзя более кстати.

    Она охотно разделила наше скромное пиршество, шутя и болтая как равная нам.

    Мне взгрустнулось при воспоминании о Нине, не спавшей, может быть, в эту пасхальную ночь.

    - Фрейлейн, - робко обратилась я к немке, - могу я сейчас сбегать в лазаиет кДжавахе? Ведь она совсем одна!

    - А если она спит?

    - Нет, фрейлейн, Нина не будет спать в эту ночь, - убежденно проговорила я. - Она ждет меня, наверное, ждет.

    - Ну тогда Бог с тобою, иди, моя девочка, только тихонько, не шуми и, если княжна спит, не буди ее. Слышишь?

    Я не ошиблась. Княжна лежала с широко открытыми глазами, и, когда я вошла к ней, она нимало не удивилась, сказав:

    - Я знала, что ты придешь.

    К моему великому огорчению, она не пожелала попробовать ничего из принесенной мною от нашего разговенья Катриной стряпни и только радостно смотрела на меня своими мерцающими глазами.

    Я рассказала Нине о моем сне.

    Ее охватило какое-то странное, лихорадочное оживление.

    - Ты говоришь: я полетела от вас, да? Знаешь ли, что это значит, Люда?

    - Что, милая?

    - Да то, что Maman, наверное, отпустит меня до экзаменов и я увижу Кавказ скоро-скоро. Я поднимусь высоко в наши чудные Кавказские горы и оттуда, Люда, пошлю тебе мой мысленный горячий поцелуй!

    Как она хорошо говорила! В ее несколько образной, всегда одушевленной речи сквозила недюжинная, не по летам развитая натура. Я слушала Нину, вдохновившуюся мыслями о далекой родине, и в моем воображении рисовались картины невиданной, увлккательной страны...

    Мы проболтали часов до пяти. И только возвращение от обедни лазаретного начальства заставило меня уйти от нее и вернуться в дортуар, где я быстро уснула здоровым детским сном.

    Праздник Пасхи прошел скучнее Рождества. Многие из нас, ввиду близких экзаменов, взялись за книги. Одна Бельская, "неунывающая россиянка", как ее прозвал в шутку Алексей Иванович, и не думала заниматься.

    - Бельская! - окликивала ее, погрузившуюся в какаю-нибудь фантастическую правду-сказку, всегда бдительно следившая за всеми нами фрейлейн. - Ты останешься в классе на второй год, если не будешь учитья: у тебя двойка из географии.

    - Ах, фрейлейн-дуся, - восторженно восклицала Бельская, - как они дерутся!

    - Кто дерется? - в ужасе спрашивала фрейлейн, прислушиваясь к шуму в коридоре.

    - Да дикие! - захлебывалась наша Белка, показывая на картинку в своей книге.

    - Ах, dummes Kind (глупое дитя), вечные шалости! - И фрейлейн укоризненго качала головою.

    Несколько раз водили нас гулять, показывали Зимний дворец и Эрмитаж. Мы ходили, как маленькие дикарки, по роскошным громадным залам дворца, поминутно испуская возгласы удивления и восторга. Особенно неизгладимое впечатление произвела на меня большая, в человеческий рост, фигура Петра I в одной из обширных зал Эрмитажа. Из окон открывался чудный вид на Неву, еще не освободившуюся от ледяной брони, но уже яростно боровшуюся за свою свободу.

    В воскресенье вернулись с пасхальных канипул наши подруги. Кое-кто привез нам яйца и домашние яства. Всюду раздавались громкие приветствия, поцелуи, сопровждавшиеся возгласом: "Христос Воскрес!"

    А на классной доске наш добродушный толстяк инспекто рписал уже страшное для нас расписание экзаменов...



    ГЛАВА XXI



    Экзамены. Чудо.



    Сад еще не оделся, но почки лип уже распустились и издавали свой пряный аромат. Весело чирикали птицы в задней аллее. Зелепела нежная, бархатистая травка...

    И в нашей внешности тоже произошла перемена: безобразные желтые клеки и капоры сменились довольно сносными осенними темно-зелеными пальто и белыми полотняными косыночками.

    Мы готовились к экзамену Закона Божия. Целые дни, теперь свободные от уроков, мы проводили с книгами и программами в саду, сидя в самых укромных уголках его, или лихорадочно быстро шагали по аллеям, твердя в то же время историю многострадального Иова или какой-нибудь канон празднику. Столкнутся две девочки или две группы, и сейчас же зазвучат вопрсоы: "Который билет учите?" - "А вы?" - "Ты Ветхий прошла?" - "А ты?" - "Начала молитвы!" Более сильные ученицы взяли на свое попечение слабых и, окруженные целыми группами, внятно и толково рассказывали священную историю или поясняли молитвы.

    На мою долю выпало заниматься с Ренн. Но после пеивых же опытов я признала себя бессильной просветить ее глубоко заплесневший ум. Я прочла и пояснила ей некоторые истории и, велев их выучить поскорее, сама углубилась в книгу. Мы сидели на скамейке под кустом уже распустившейся бузины. Вокруг нас весело чирикали пташки. Воздух потянул ветерком, теплым и освежающим. Я оглянулась на Ренн. Губы ее что-то шептали. Глаза без признака мывли были устремлены в пространство.

    - Ренн, - окликнула я ее, - Ренн, учпсь!

    Она неторопливо повернула голову и перевела на меня те же бессмысленные глаза.

    - А что?

    - Как "что"? - возмутилась я и даже вся покраснела. - Ведь ты провалишься на экзамене.

    - Провалюсь, - певуче и равнодушно согласилась она.

    - Останешься в классе, - продолжала я.

    - Останусь, - спокойно ответила она.

    Я начинала серьезно раздражаться и крикнула ей с сердцем:

    - И тебя исключат!

    - Исключат, - как эхо отозвалась Ренн.

    - Да что ж тут хорошего?

    Страница 20 из 25 Следующая страница



    [ 10 ] [ 11 ] [ 12 ] [ 13 ] [ 14 ] [ 15 ] [ 16 ] [ 17 ] [ 18 ] [ 19 ] [ 20 ] [ 21 ] [ 22 ] [ 23 ] [ 24 ] [ 25 ]
    [ 1 - 10] [ 10 - 20] [ 20 ]



При любом использовании материалов ссылка на http://libclub.com/ обязательна.
| © Copyright. Lib Club .com/ ® Inc. All rights reserved.