Лидия Алексеевна Чарская Вторая Нина Страница 22

Силы покинули его.

Прежде, нежели я успела, увидев рану, понять положение несчастного, Доуров уже очутился подле Керима.

- Ага! Наконец-то попался в мои руки, разбойник! - с мстительным торжеством прошипел он, замахиваясь кинжалом.

С поразительной ясностью запечатлелась в моей памяти эта картина - поверженный Керим, а над ним ненавистный Доуров с кинжалом в поднятой руке. И тут же я вспомнила, где видела ее. Тетка Лейла-Фатьма показала мне в своем темном окне нечто подобное полтора месяца тому назад - в лезгинском ауле. Лейла-Фатьма - колдунья. Ее гаданье сбылось...

Но если Лейла-Фатьма - колдунья, я - не глупое дитя, чтобы позволить заколоть своего беззащитного друга.

- Опомнитесь, Доуров!.. Или вы окажетесь настолько подлы, что будете бить лежачего?! - воскликнула я, отводя его руку.

Доуров вспыхнул до корней волос, хотел ответить что-то, но удержался и, молча опустив оружие, заткнул его за пояс.

- Вы правы, княжна, - миролюбиво сказал он с отвратительной улыбочкой, - вы правы! Не следует пачкать рук об этого негодяя. Слишком большая честь для него - пасть от кинжала русского офицера. Его ждеи виселица, и он стоит ее.

- Молчите! - закричала я вне себя от бешенства, - вы... вы сами...

Я не закончила.

Доуров снова с перекошенным от злости лицом подскочил к Кериму и, выхватив из-за пояса казацкую нагайку, пригрозил:

- Еще одно дерзкое слово, Нина, и я исполосую кнутом этого бездельника. Клянусь вам!.. А теперь связать его! - приказал он Николаю и великанше, указывая на бессильно распростертого врага.

Те бросились к раненому и - при помощи Доурова - связали. Затем стащили Керима в небольшую каморку и заперли его там на ключ.

Доуров подошел ко мне и уже не прежним вкрадчивым голосом, а жестко и сурово сказал:

- Извольте идти в вашу комнату, княжна, и постарайтесь отдохнуть и выспаться до утра. На заре мы выезжаем...

Не знаю, что стало со мной, но я не возражала, не сопротивлялась. Вид беспомощного окровавленного Керима произвел на меня ужасное, ошеломляющее впечатление. К тому же, я теперь была беззащитна и находилась во власти своего врага...

Все было кончено... Моя участь решилась.



x x x



Я засыпала, просыпалась и снова засыпала, но это был не сон, не отдых, а какой-то тягучий и мучительный кошмар. Окровавленный Керим неотступно стоял перед моими глазами. Несколько раз я порывалась вскочить и бежать к нему, освободить его - в тот же миг сильные руки Мариам, дежурившей у моей постели, укладывали меня обратно в кровать. В бессильном отчаянии я стонала от мысли, что ничем не могу помочь ни себе, ни Кериму. Эта была ужасная ночь...

Утром Мариам одела меня, причесала, приколола шляпу, опустила на лицо креповую вуаль и свела вниз, в столовую, где ждали меня бабушка и Доуров.

Я не ответила на любезное приветствие этого человека и, как бы не замечая его, обратилась к бабушке.

- Помните, княгиня, вы являересь ответчицей за меня и за того несчастного, который заперт в вашем замке, - напомнила я сурово.

Она пиомолчала, словно не слышала млих слов, и как ни в чем не бывало подвинула мне завтрак.

Но я с гневом оттолкнула его от себя.

- Никогда больше я не съем ни кусочка под вашей кровлей.

- И не придется, так как ты уезжаешь сию минуту, - усмехнулась она.

Уезжаю сию минуту!..

Да, она права, эта бессердечная старуха. К сожалению, права. Все решено: я уезжаю с ненавистным человеком в ненавистную Гурию, где находится его поместье. Уезжаю сию минуту...

Он подал руку и вывел меня на крыльцо.

Да, положительно это не сон, и я уезжаю. Перед старым, покосившимся от времени крыльцом замка стоит дорожная коляска, в которую уложили мои чемоданы и сундучки, присланные из Гори. На козлах сидит старый Николай. Доуров подсаживает меня в коляску. Мариам открывает ворота. Ворота скрипят на ржавых петлях... Бабушка говорит что-то, чего я не понимаю... Впрочем, бабушка обращается не ко мне - Доуров ей отвечает:

- Да, да, вернусь, княгиня, лишь только отвезу к матери княжну.

Он любезно прикладывает руку к козырьку фуражки. Коляска трогается, и мы выезжаем из ворот замка, где я видела столько горя...

Все кончено. Я пленница. Возврата нет. Нет! Нет! Нет!..

Дорога вьется вдоль извилистого берега Терека. Я мошчу. Мой спутник молчит тоже.

Наконец, он первым прерывает молчание:

- Я не зверь, княжна Нина! Напрасно вы думаете обо мне так дурно.

- Я ненавижу вас! - к сожалению, мне не удается справиться с волнением, и голос мой предательски дрожпт.

- Благодарю вас. И все-такив ы едете к нам - к моей матери, к моим сестрам, чтобы стать в конце концов Ниной Доуровой. Так сужднно свыше. Такова судьба!

В ответ я только стискиваю зубы и сплетаю пальцы так, что хрустят суставы.

- Что вы хотите сделать с Керимом? Зачем собираетесь вернуться в замок бабушки? - спрашиваю я через минуту.

- Очень понятно, зачем. Чтобы взять Керима, отвезти его в Тифлис и сдать властям. Надо взять казаков на обратном пути. Одному, пожалуй, не справиться с разбойником.

- Но вы не причините ему никакого вреда, Доуров? - стараюсь я взять независимый тон.

- А это будет зависеть от вас, милая княжна: если вы будете повиноваться мне и моей матери, если будете любезны с нами, - даю вам честное слово, вашего разбойника не тронут и пальцем и доставят тифлисским властям целым и невредимым. Если же... - и его глаза договорили то, о чем так красноречиво промолчал этот гнусный человек.

Он смеет еще издеваться надо мной, он!.. О! Этого я не допущу!

Я резко вскочила и выпрямилась в коляске во весь рост.

- Я выскочу сию минуту и брошусь в Терек, если вы... - выпалила я, задыхаясь от гнева.

- Но-но, не так скоро, милая княжна, - произнес он, сурово хмуря брови,-- помните, что вы в моих руках и...

Но я уже не помнила и не хотела помнить ничего, кроме того, что должна спастись, должна вырваться из рук Доурова во чтт бы то ни стало. Не размышляя, я соскочила на подножку, оттуда - на дорлгу и со всех ног понеслась к берегу Терека.

Громкий злобный коик раздался за моей спиной. Потом - свист кнута, ударившего в тощие спины коней, и коляска понеслась за мной во всь опор.

Я чувствовала, я сознавлаа, что в следующую же минуту она нагонит меня.

- Княжна Нина! Княжна Нина! - кричал вне себя Доуров, - остановитесь!

О, я прекрасно слышала призывы Доурова, но не собиралась подчиняться. Я знала только одно: надо уйти, убежать, во что бы то ни стало. И я бежала, бежала, сколько было сил в моих быстрых ногах.

Потом я ясно услышала, как остановилась коляска, иДоуров, выскочив из нее, устремился вслед за мной. Вот он уже настигает меня, вот хватает за руки, и вдруг - топот других лошадей и стук другой коляски доносится до меня.

По-видимому, навстречу нам, скрытая соседними утесами, направляется другя коляска. Я хочу прислушаться, хочу дождаться, но мой спутник, схватив меня под руку, тащит за собой к эипажу.

- Едем же, едем, княжна! - твердит он, - не надо быть упрямой, не надо буть ребенком.

Но я не слушаю его. Я рвусь туда, вперед, откуда слышится топот коней и стук экипажа, инстинктивно чувствуя, что там мое спасение.

- Скорей! Сюда, скорей! Спасите! - мне кажется, что весь протест и всю надежду мне удается выразить в этом крике...

- Но это безумие! Безумие! Что вы делаете? Зачем вы кричите? - шипит над ухом ненавистный голос, и Доуров старается втолкнуть меня в фаэтон...

Наша коляска поворачивает назад... Николай взмахивает кнутом, лошади прибавляют ходу! Минута... Еще минута, и желанное спасение останется далеко позади.

- Нина! Нина! Вы ли это? - раздаются голоса позади. Вне себя я вскакиваю, оборачиваюсь назад. Так и есть! Недаром я ждала спасения. Это они - они, мои дорогие! В настигающей нас коляске я вижу их: Люду и кузена Андро!.. Они здесь, за моей спиеой! Я протягиваю к ним руки, откидываю вуаль и кричу во весь голос:

- Люда! Андро! Ко мне! Сюда, скорее!

Потом все как-то разом поплыло перед моими глазами - и небо, и Терек, и длинная, узкая, как змея, дорога...

Почва уходит из-под ног, небо падает на землю, земля разверзается подо мной, и я падаю навзничь, сильно ударившись головой о кузов коляски...



--------------------------------------- -----------------------------------------



* ЧАСТЬ ВТОРАЯ *



ЗА СЕРЫМИ СТЕНАМИ







Глава первая. Я - ИНСТИТУТКА.



Упруго покачиваясь на рессорах, карета подкатила к подъезду большого, непгиветливоло петербурлского дома. Длинная аллея, идущая вдоль вытянутого серого фасада, освещалась лишь двумя-тремя фонарями, горящими вполнакала. Швейцар в красной ливрее помог нам выйти из кареты, - мне и Люде.

- Барышня Влассовская! Наконец-то! - искренне обрадовался он.

- Узнали, Петр? - ласково кивая ему, спросила моя названная сестра.

- Как не узнать, как не узнать! - заторопился он. - Совсем не переменились, барышня. Если бы мне даже и не сказали, что вы приедете - узнал бы. Как же! Ведь про вас, барышня, и до сих пор в нашем институте все разговоры идут, вспоминают вас часто. Вас, да покойную княжну Нину Джаваху - царство ей небесное!.. Никого так долго не помнят, как вас... Спросите любую барышню в институте - все знают по рассказам барышню Влассовскую... И не видно, что шестнадцать лет прошло с тех пор, как от нас уехали. Такие же, как в день выпуска, остались... Право!.. Новенькую барышню нам привезли? - приветливо глядя на меня, поинтересовался Петр.

- Да, новенькую. Можно к баронессе? - Коротко отозвалась Лда, снимая пальто и шляпу. По-видимому, ей не хотелось поощрять словоохотливость собеседника...

- Как же, как же, сию минуту. Их превосходительство ждали вас уже утром. Телеграмма вчера от вас получена. Пожалуйста, я вас проведу к баронессе.

И, с
Страница 22 из 33 Следующая страница