. А теперь я узнал в горах такие места, такие!.. - и он даже прищелкунл языком и сверкнул своими восточными глазами. - Лань, газель не проберется, а мы проскочим! Трава - изумруд, потоки из серебра... туры бродят... А сверху орлы... Хочешь, завтра поскачем? Хочешь? - и он заглядывал мне в глаза и вкладывал необычайную нежность в нотки своего грубого голоса.
- Нет, нет! - твердила я, затыкая уши, чтобы помимо воли не соблазниться его речами, - я не поеду с тобой никуда больше. Ты душман, разбойник, и завтра же я все расскажу отцу...
- А-а! - дико, по-азиатски взвизгнул он, - берегисл, княжна! Плохи шутки с Абреком. Так отомстит Абрек, что всколыхнутся горы и застынут реки. Берегись! - и еще раз гикнув, он скрылся в кустах.
Я стояла ошелопленная, взволнованная, не зная, что предпринять, на что решиться...
Глава VIII
Обличительница
Утром я была разбужена отчаянными криками и суматохой в доме. Я плохо спала эту ночь. Меня преследовали страшные сновидения, и только на заре я забылась...
Разбуженная криками и шумом, еще вся под влиянием вчерашниэ ужасов, я не могла долго понять - сплю я или нет. Но криик делались все громче и яснее. В них выделялся голос старой княгини, пронзительный и резкий, каким я привыкла его слышать в минуту гнева.
- Вай-ме, - кричала бабушка, - украли мое старинное драгоценное ожерелье! Вай-ме! его украли из-под замка, и кольца, и серьги - все украли. Вчера еще они были в шкатулке. Мы с Родам перебирали их. А сегодня их нет! Украли! вай-ме, украли!
Я быстро оделась... Выйдя из моей комнаты, я столкнулась с отцом.
- Покража в доме. Какая гадость! - сказал он и по обыкновению передернул плечами.
Потом он прошел в кабинет, и я слышала, как он отдавал приказание Михако немедленно скакать в Гори и дать знать полиции обо всем случившемся.
Прибежала Родам и с плачем упала в ноги отцу.
- Батоно-князь! - кричала она, вся извиваясь в судорожных рыданьях, - я хранила бриллианты княгини, я и моя тетка, старая Анна. Нас обвиняют в воровстве и посадят в тюрьму. Батоно-князь! я не крала, яне виновата, клянусь св. Ниной - просветительницей Грузии!
Да, она не крала. Это видно было по ее прекрасным глазам, честным и ясным, как у ребенка. Она не могла, хорошенькая Родам, украсть бриллианты моей бабушки.
Ни она, ни Анна...
Но кто же вор в таеом случае?
И вдруг острая, как кинжал, мысль прорезала мой мозг:
"Вор -Абрек!"
Да, да, вор - Абрек! В этом не было сомнения. Он украл бриллианты бабушки. Я видела драгоценныее нити жемчуга и камней в Башне смерти. Я присутствовала при его позорном торге. И быстро обняв плачущую Родам, я воскликнула:
- Утри свои слезы! Я знаю и назову вора... Папа, папа, вели созвать людей в залу, только скорее, скорее, ради Бога.
- Что с тобой, Нина? - удивился моему возбуждению отец.
Но я вся горела от нетерпения. С моих губ срывались бессвязные рассказы о Башне смерти, о драгоценностях, о двух душманах и Абреке-предателе, но все так скоро и непонтно, точно в бреду.
- Иди, Родам, прикажи всем людям собраться в зале, - приказал отец.
Когда она вышла, он запер дверь за нею.
- Ну, Нина-радость, чеми-патара, - ласково произнес он, - расскажи мне все по порядку толково, что случилось?
И он усадил меня на колени, как сажал в детстве, и старался успокоить меня насколько мог.
Я в какие-нибудь пять минут поведала ему все, захлебываясь и торопсь от волнения.
- И ты уверена, что это тебе не приснилось? - спросил отец.
- Приснилось? - пылко вырвалось у меня, - приснилось? Но если ты не веришь мне, спроси Юлико, он тоже видел огоньки в башне и следил за ними.
- Юлико дурно. Он заболел от испуга. Но если б даже он был здоров, я не обратился бы к нему. Я верю моей девочке больше, чем кому-либо другому.
- Спасибо, папа! - ответила я ему и об руку с ним вошла в залу.
Там собрались все люди за исключением Михако, ускакавшего в Гори.
Я взглынула на Абрека. Он был белее своего белого бешмета.
- Абрек! - смело подошла я к нему. - Ты украл вещи бабушки! Слышишь, я не боюсь твоих угроз и твоего мщения и повторяю тебе, что ты вор!
- Княжна шутит, - криво усмехнулся горец и незаметно пододвинулся к двери.
Но отец поймал его движение и, схватив за плечо, поставил его прямо перед собою. Лицо отца горело. Глаза метали искры. Я не узнавала моего спокойного, всегда сдержанного отца. В нем проснулся один из тех ужасных порывов гнева, которые делали его неузнаваемым.
- Молчать! - прогремел он так, что, казалось, задрожали своды нашего дома, и все присутствующие в страхе переглянулись между собой. - Молчать, говорят тебе! Всякое запирательство только увеличит вину. Куда дел ты фамильные драгоценности княгини?
- Я не брал их, батоно-князь. Аллах знает, что не брал.
- Ты лжешь, Абрек! - выступила я снова. - Я видела у тебя в башне много драгоценных вещей, но ты все их передал тем двум душманам, и они отнесли все в горы.
- Назови мне сейчас же имена твоих сообщников, укажи место, где они скрываются! - снова проговорил отец.
- Не знаю, батоно-князь, никаких душманов. Верно, княжне привиделся дурной сон про Абрека. Не верь, батоно, ребенку.
Но слова горца, очевидно, истощилии последнее терпение отца. Он сорвал со стены нагайку и взмахнул ею. Раздался пронзительный крик. Вслед за этим, прежде чем кто-либо успел опомниться, в руках Абрека что-то блеснуло. Он бросился на отца с поднятым кинжалом, но в тк же минуту сильные руки Брагима схватили его сзади.
- Потише, орленок, не доросли еще крылья! - крикнул с недобрым смехом Брагим, закручивая на спине руки Абреку.
Тот дрожал с головы до ног, его глаза гогели бешенством, багрово-красный рубец - след нагайки - бороздил щеку.
В ту же минуту дверь широко распахнулась и полиция, предшествуемая Михако, вошла в зал.
При виде вооруженных людей Абрек сделал невероятное усилие и, вырвавшись из сильных рук Брагима, бросился к окну. С быстротой молнии вскочил он на подоконник и, крикнув "айда", спрыгнул вниз, с высоты нескольких саженей прямо в тихо плещущие волны Куры...
Это был отчаянно-смелый прыжок, которому мог бы позавидовать любой джигит Кавказа...
Я долго не могла забыть стройную фигуру разбойника-горца, стоящую на подоконнике, его дикий взгляд и короткую, полную злобной ненависти фразу: "Еще свидимся - тогда попомните душмана Абрека!" К кому относилась эта угроза - ко мне ли, за то, что я выдала его, или к моему отцу, оскорбившему вольного сына гор ударом нагайки, - я не знаю. Но его взгляд скользнул по нас обоих, и невольно опустились мои глаза, встретви его сверкающие бешеным огнем зрачки, а сердце мое болезненно сжалось предчувствием и страхом.
- Исчез мошенник, - сказал отец, подойдя к окну и вперив глаза в пространство.
- Отчаянный прыжок, - сказал старый военный пристав, друг отца, - этот негодяй, должно быть, разбился на смерть.
- Нет, я уверен, что бездельник остался жив, он ловок, как кошка, - ответил отец и, в несколько приемов разломав свою казацкую нагайку, отшвырнул ее далеко в сторону.
- Молодец, барышня, - обратился ко мне пристав. - Не ожидал от вас такой прыти.
- Да, она у меня храбрая! - ласково скользнул по мне взглядом отец и потом, с серьезным лицом, взял мою руку и поцеловал ее, как у взрослой.
Я была в восторге. Мне казалось, что поцелуй такого героя, такого бесстрашного джигита, каким я считала отца, должен превратить мою нежную детскую руку в сильную и твердую, как у воина.
Ликуя и беснуясь, я вихрем помчалась к Юлико - рассказать ему о случившемся. Он лежал бледный, как труп, в своей нарядной постельке и, увидя меня, протянул мне руки. Андро успел его предупрндить обо всем, и теперь глаза его выражали неподдельное восхищение перед моим геройством.
- О, Нина! - мог только выговорить он, - если у престола Бога есть Ангнлы-воители, вы будете между ними!
Не могу сказать, чтобы восторженный лепет моего кузена я пропустила мимо ушей. Напротив, я готова была теперь простить ему его вчерашнюю трусость.
- Уйди, Андро! - приказала я мальчику.
Как только маленький слуга вышел, я рассказала Юлико все, что случилось со мною.
- Вы настоящая героиня! - прошептал мой двоюрродный брат. - Как жаль, что вы нр родились мальчиком!
- Это ничего не значит, - спокойно возразила я, и вдруг совершенно безжалостно добавила: - ведь между мальчиками найдется и не одна такая тряпка, как ты.
Но когда я увидела, как он беспокойно заметался в своей постельке среди подушек, украшенных тончайшими кружевами и княжескими гербами, я словно спохватилась и сказала:
- Успокойся, Юлико, ведь я понимаю, что твоя робость происходит от болезненности, и уверена, что она пройдет с годами.
- Да, да, она пройдет, наверное, пройдет, только вы не презирайте меня, Нина. О, я вырасту и буду храбрым. Я пойду вг оры, найду Абрека, если он не погиб в реке, и убью его из винтовки дяди. Вы увидите, что я это исполню... Только это будет не скоро!
Потом он тихо придавил:
- Как бы мне хотелось, чтобы вы снова возвратили мне звание пажа. Я постараюсь быть храбрым насколько могу!
Я посмотрела в его глаза. В них были слезы. Тогда, жалея его, я сказала торжественно:
- Князь Юлико! Возвращаю вам звание пажа вашей королевы.
И дав ему поцеловать мою руку, я с подобающей важностью вышла из комнаты.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Проходили дни, недели - фамильных бриллиантов бабушки так и не нашли, хотя подняли на ноги всю полицию Гори. Не нашли и Абрека, хотя искали его усердно. Он исчез, как исчезает камень, брошеннвй в воду.
Таинственные огоньки, мерцавшие по вечерам в Башне смерти и пленявшие меня своей таинственностью, также исчезли. Там снова воцарилась прежняя тьма...
Глава IX
Пир. Демон. Подслушанная тайна
Наступил июль, пышный и знойный, с ароматом подоспевших плодов и частыми нлчными грозами, разрежающими воздух, насыщенный электричеством.
В наш
Страница 12 из 32
Следующая страница
[ 2 ]
[ 3 ]
[ 4 ]
[ 5 ]
[ 6 ]
[ 7 ]
[ 8 ]
[ 9 ]
[ 10 ]
[ 11 ]
[ 12 ]
[ 13 ]
[ 14 ]
[ 15 ]
[ 16 ]
[ 17 ]
[ 18 ]
[ 19 ]
[ 20 ]
[ 21 ]
[ 22 ]
[ 1 - 10]
[ 10 - 20]
[ 20 - 30]
[ 30 - 32]
