Лидия Алексеевна Чарская Княжна Джаваха Страница 7

а, и она уже громко смеялась и, хлопая в ладоши, рассказывала, какая она будет знатная, богатая узденьша.

- Барбалэ, на заре мы уезжаем... Прощай! - кричала я, с шумом распахивая дверь каморки Барбалэ, - уезжаем все, деда, Бэлла, Анна, я и Юлико.

- Анна? и она уезжает? - встрепенулась моя старушка.

- И Анна! и Анна! Ты можешь одна опдавать на стол твоему князю, печь лобии* и мариновать персики. Анна уезжает, радуйся, моя Барбалэ!

______________

* Любимое грузинское кушанье.



И возвестив любимой служанке столь радостную для нее весть, я уже мчалась дальше по следам Бэллы, крича во все горло: "Завтра на заре мы уезжаем".

- Михако, миленький, ты хорошенечко присматривай за Шалым, - упрашивала я нашего денщика. - Пожалуйста, Михако.

- Будьте покойны, княжна, - успокаивал он меня, гладя лоснящуюся спину моего вороного.

- Я уезжаю завтра с дедой, - обратилась я к Родам, тщательно разглаживавшей кружевные воротнички Юлико. - Прощай, Родам, я уезжаю надолго.

Нельзя сказать, чтобы девушка приняла с особенной печалью эту новость.

Вечером того же дня я, ужодя спать, завернула в кабинет отца. Он лежал на тахте со своей неизменной трубкой в зубах.

- Папа! - тихо сказала я, - завтрм мы уезжаем. Ты прости мне, папа, мои стычки с Юлико, но я его так ненавижу!

- За что, Нина? - спросил отец.

- Ах, не знаю, право... - ответила я. - Кажется, за все, за важность, за чванство, за трусость... ну, словом, за все, за все.

- И ты думаешь, мне это приятно, девочка? - И в голосе моего отца послышались непривычные для моего уха нотки грусти.

- Папочка, - пвлко вырвалось у меня, - я знаю, я - дурная, злая девчонка, но зачем они приехалли! Без них было так хорошо!

- Тише! что ты, глупенькая! - и отец зажал мне рот рукою, которую я покрыла горячими, бурными поцрлуями.

- Ну, что мне делать с тобою, буйная ты моя, непобедная головушка? - улыбнулся как-то грустно отец и добавил тихо: - Там-то, в гостях, веди себя, по крайней мере, хорошенько. Я спрошу по приезде дедушку.

- О, да! - убежденно вырвалось у меня, - я обещаю тебе это, отец! - И поцеловав его еще раз, я птичкой выпорхнула из комнаты.

В этот вечер мы долго слушали соловья с Бэллой. Потом, обнявшись, пошли в комнату, где спали в эту ночь вдвоем на широкой тахте.

Молоденькая татарка сбросила с ног красные сафьяновые туфельки и долго молилась, повернувшись лицом к востоку. Ее лицо было серьезно и важно и мало походило на лицо той Бэллы, которая с криком и визгом гонялась за мной по аллеям сада.

- Слава Аллаху и Магомету - Пнороку его! - вырывался по временам из груди ее молитвенный шепот.

Глядя на мою подругу, встала на молитву и я.

- Господи, - с тоской повторяла я, - помоги Ты мне, Господи, поменьше обижать Юлико и побольше радовать папу!



Глава V



В дороге. Аул Бестуди. Свадьба Бэолы



Мы выехали на заре... Еще задолго до восхода у ворот стояла почтовая коляска, куда Родам, Абрек и Андро переносили всевозможные узелки и тюрички с пожитками и провизией. Бабушка напутствовала на крыльце Юлико:

- Ты помни, милый, что настоящий князь должен держать себяя с достоинством, - говорила она. - Веди же себя в чужом ауле, как подобает тебе по твоему происхождению.

И она перекрестила его несколько раз и поцеловала с материнскою нежностью.

- Прощайте, бабушка. - подошла я к ней.

- Прощай, - сухо кивнула она мне и протянула руку для поцелуя. - Не обижай Юлико... Веди себя прилично...

- Я уже обещала это моему отцу! - не без гордости заявила я и, еще раз повиснув на папиной шее, шепнула ему, пока он целовал меня в "свои звездочки", как называл он мои глаза в минуту особой нежности: - Слышишь? я обещала это тебе и постараюсь сдержать мое обещание.

Бэлла занесла ногу в стремя и глядела на дедушку Магомета, готовая повиноваться по одному его взгляду. Она с дедой ни за что не хотели сесть в коляску и решили сопровождать нас всю дорогу верхом. Со мной в экипаж сели Анна и Юлико. Абрек поместился на козлах вместе с ямщиком-татарином. Нарядный и изнеженный, как всегда, Юлико полулежал на пестрых подушках тахты, взятых из дому. Ему хотелось спать, и он поминутно жмурился на появляющийся из-за гор багровый диск солнца.

- Ну, храни вас Бог! - осенил отец широким крестным знамением коляску, провожая меня долгим любящим взглядом...

Лошади тронулись...

Горы и скалы, пастбища и поля, засеянные кукурузой, замелькали перед нами. Мы ехали по долине Куры и любовались ее плавным течением. Изредка на пути попадались нам развалины крепости и замков.

К вечеру мы остановились переменить лошадей и отдохнуть в духане, прежде чем вступить за черту в горы. Духан стоял у подошвы горы, весь почти скрытый под навесом исполинской скалы... Хозяин духана, старый армянин, принял нас как важных путешественников и гостеприимно открыл нам двери духана. Нам отвели самую лучшую комнату с громадным бухаром*, в котором жарился на угольках ароматичный кусок баранины. Вкусный шашлык**, соленый квели***, легкое грузинское вино, заедаемое лавашами**** - все было вмиг уничтожено проголодавшимися жрлудками.

______________

* Камин.

** Восточное кушанье из баранины.

*** Местный сыр.

**** Лепешки, заменяющие хлеб.



- Ночь мы проведем в горах, - заявил деда Магомет, чем привел меня в неописуемый восторг.

- А там нет ращбойников? - тревожно спросил задремавший было у камина княжич.

- Душманы* всюду... Душманами кишат горы, - со смехом воскликнула Бэлла, но, заметив растерянный вид Юлико, сразу осеклась.

______________

* Горные разбойники.



Я же, помня обещание, данное отцу, старалась ничем не дразнить трусливого мальчика.

На свежих горных лошадках мы бойко въехали в горы. Я удивлялась только выносливости коней деды и Бэллы, которые неустанно ступали под ними своей быстрой иноходью. Мне хотелось спать, но картина горной ночи была до того заманчиво-прекрасна, что я глядела на нее, не отрываясь и забывая о сне. Палевый диск месяца обливал горы бледно-золотистым дрожащим светом. Внизу бежали потоки, шумя и волнуясь, точно спеша на званый праздник... По краям дороги зияли пропасти, страшные и непроницаемые... Часто-часто среди ночной тишины обрывался камень от уступа и падал с оглушительным стоном в жадные объятия бездны... Юлико вздрагивал от страха и с испугом открывал слипшиеся глаза... Он пугался шума горных потоков и поминутно всарикивал при падении небольших обвалов и хватал то меня, то Анну за руку.

Между тем мы поднимались все выше и выше в горы, теперь уже вдоль течения быстрой Арагвы. Миновав ее, мы начали углубляться в страну горцев.

Я уснула, убаюканная мирным позвякиванием наших бубенчиков, в первый раз чувствуя себя свободной от нравоучений и поминутных выговоров бабушки...

Проснулась я во время остановки у нового духана. Подле меня спала Бэлла. Нимало не уставшая от проведенной в седле ночи, она села в коляску по настоянию деды. Княжич Юлико прикорнул белокурой головкою к плечу старой Анны и также спал.

А солнце уже поднялось высоко и озолотило скаты гор, покрытые зеленью и лесом...

Мы ехали теперь по узкой тропинке на самом краю Ущелья. Я взглянула вниз, свесившись через край коляски, и тотчас же зажмурила глаза, испугавшись зияющей пасти черной бездны..

- Деда! - тихонько оклкинула я старика, ехавшего за нами и ведшего на поводу коня Бэллы, - скоро Бестуди?

Он тихо засмеялся в ответ:

- Скоро захотела, торопиться некуда - успеем!

- Возьми меня на седло, деда! - попросилс я, и старик, любивший меня, пожалуй, не меньше своей Бэллы, протянул свои сильные руки и, перебросив меня через кузов коляски, опустил на седло Бэллиной лошади.

- Берегись, джаным, предайся воле коня и сиди спокойно, - сказал он, красноречиво косясь на пропасть.

- Я не боюсь! - не без тайной гордости воскликнула я.

И действительно, я больше не ощущала страха.

Целый день ехала я по краю горной стремнины, точно вросшая в седло моего коня... Иногда я понукала его легким движением каблучка и ужасно радовалась, когда дед Магомет оглядывался назад и обнимал всю мою маленькую фигурку ободряющим и в то же время любующимся взглядом.

Вдруг я заметила горного тура, выбежавшего на самый край пропасти.

- Ах, - успела только крикнуть я, - смотрите!

Но тур повел своими круглыми глазами и, увидя приближающуюся кучку людей, скрылся за уступом.

Нам попадались навстречу целые стада серн, прелестных и грациозных, с умными глазами и гибкими членами. Они разбегались при нашем приближении, пугливые и дикие, с ветвистыи рогами.

Проведя еще ночь под кровлей горного духана, мы, наконец, к вечеру подъехали к аулу Беджит.

Я первая заметила его белеющие сакли и радостно закричала приветствие, подхваченное горным эхом и разбудившее все еще сонного Юлико.

Еще немного - и миновав Беджит с его большими и богатыми саклями и высокою мечетью*, мы выехали в лесистую долину и стали снова подниматься к аулу Бестуди, прилепившемуся своими саклями к горным склонам.

______________

* Мусульманский храм.



Вот полуразвалившиеся бойницы крепости, вот кривая улица, ведущая к дому деда... По ней двенадцать лет тому назад русский воин и князь увозил, пользуясь покровом ночи, неоцененную добычу - красавицу-горянку.

Я вспомнила этот аул при первом же взгляде, несмотря на то, что была здесь очерь маленькой девочкой.

Нас встретил старый наиб*, весь затканный серебром, с дорогим оружием у пояса. Наиб приветствовал деда с благополучным возвращением.

______________

* Старшина селения.



- Моя внучка - княжна Джаваха-оглы-Джамата, - преддставил он меня наибу.

- Приветствую дочь русского бека* в моем ауле, - величаво и торжественно произнес старик.

______________

* Князя.



- Это отец моего жениха, - успела мне шепнуть Бэлла. - Он тоже бек, наиб нашего аула. Он важный ага... А я буду женою его сына, - не без гордости произнесла она.

- И тоже будешь тогд
Страница 7 из 32 Следующая страница