Лидия Алексеевна Чарская - Лесовичка Страница 2

рнее, юноша, лет семнадцати, худенький, высокий и слабый, с некрасивым, изжелта бледным лицос, какие бывают у людей, съедаемых злым и упорным недугом. Но выражение этого лица было мягкое. Глубокие, пнчальные глвза глядели с какою-то странною тревогою на черную фигурку, внезапно очутившуюся в лесной сторожке. Юноша был хромой и с трудом передвигал ноги, но при виде черной фигурки, распровтерто на полу, он сделал поспешно несколько шагов к ней, странно волоча правую ногу и сильнг опираясь плечом на костыль.

Едва он успел приблизиться, каа черна яфигурка поднялась, вскочила и в одну минуту сорвала безобразный кожух с капюшоном. И перед взором мальчика предстало странное, не большое, но сильное существо с широкими плечами и крепко сколоченным станом, смуглое, румяное личико, черные быстрые, исподлобья смотревшие глаза, подвижные трепещущие ноздри и густые, как шапка, кудри, черные, сухие и пышные, спускающиеся косою до пояса и струившиеся выбившимися кудегьками по плечам, вдоль щек и смуглой, загорелой шеи. Что-то не русское и в то же время своеобразно дико-красивое было в этой невысокой стройной пятнадцатилетней девочке, дышащей силой, мощью и здоровьем.

- Да, я стреляла! - произнесла она с каким-то упрямым задором, глядя юноше прямо в глаза темным сверкающим взором.

- Ксаня! безумная! Из его ружья! - в ужасе сорвалось с бледных губ хромого.

- Так что же! Этот выстрел спас "розового" графа и молодую заграничную графинюшку и, - не без гордости прибавила она, - убил лошадь, грфаского коренника. Понимаешь?

- Ты убила лошадь?

- Да! И спасла людей!

- Ты, Ксаня, спасла розового графа?

- Ну, да, графа!.. Вот бестолковый!

И спешно, путаясь и сверкая глазами, та, которую звали Ксаней, рассказала, как было дело.

- "Розовый" граф ездил на станцию встречать свою "заграничную" дочку. Я знала, что они поедут мимо Чертовой пасти... Там путь на "Розовое" ближе... Ну и пошла, взгляянуть было охота... А тут гроза... Лошади взбесились... и пошла потеха!..

- Но зачем же ты взяла ружье? - взволнованно выспрашивал хромой.

- А затем, чтобы попугать "тех", понимаешь, еслии бы они снова встретились на моем пути и стали бы дразнить и травить меня, как собачонку...

Глаза девочки угрюмо блеснули.

- Ксаня! - скорее простонал, нежели произнес хромой.

- Ну, да... чего ты ахаешь? Я бы стреляла на воздух, понимаешь? А "те" трусы... Небось! сразу бы отбила охоту травить меня!

И она раскатисто засмеялась. Ее белые зубы хищно блеснуи в двух полосках малинового рта.

Вдруг ее смех разом присекся, замер.

- Отец идет! - прозвенел нервно и испуганно голос хромого.

И он подался инстинктивно назад.

На пороге комнаты, заслоняя своей огромной фигурой крошечные сени лесной строожки, стоял огромный человек в сером кафтане, обшитом по борту зеленым кантом, и в кожаной фуражке, с бляхой на груди. Его угрюмое лицо с длинной, рыжеватой бородою и неприятные блуждающие глаза, горящие сухим блескрм раздражения и злобы, хранили следы гнева.

- Чего раскудахталась не в пору? - свирепо кинул он Ксане. - Говори, как смела трогать мое ружье?

И огромные руки рыжеватого гиганта упали на стройные, еще детские плечи смуглой девушки и впились в них.

- Зачем брала ружье? Говори! - и он тряс изо всей силы девочку, в то время, как мрачные глаза его сверкали, как два раскаленных уля.

Вся кровь мгновенно отлила от щек Ксении. Ее смуглое, розовое личико стало белым как мел. Взор сверкнул из-под нависших над ними черных кудрей.

- Не смей меня трогать, дядя! - резко прокричала она, будя воцарившуюся в домике минутную тишину.

- Что-о-о-о?

И огромный человек разразился зловещим смехом.

- Ах, ты, дрянь эдакая! - кричал он, задыхаясь. Его налитые кровью глаза блуждпли по комнате, точно выискивая что-то, пока наконец его взор не приметил висевшую на гвозде плетку. Сорвав ее быстрым движением, он взмахнул ею над спиной девочки... Но в это мгновение хромой юноша, спотыкаясь, чуть ли не падая, ринулся к отцу.

- Не делай этого! Не делай, отец! - умоляюще болезненным выкриком сорвалось с его побелевших губ.

- Молчать! Знай свое место, мозгляк! - загремел великан, наполняя своим голосомн е только лесной домик, но и весь старый лес в окружности.

Но юноша не испугался. Он схватил огромную руку отца обеими своими худенькими руками и весо бледный шептал, срываясь на каждом слове:

- Вспомни маму! Вспомни маму, отец! Ты не тронешь Ксаню! Не тронешь, не тронешь! Или бей меня, лучше бей меня, но не Ксаню! Ради мамы - не бей Ксаню!..

Он едва стоял на ногах и трясся, как в лихорадке.

А Ксаня была спокойна.

Ее побледневшее лицо бесстрашно поднялось на гиганта... Два черных глаза, как две яркие, черные звезды, впивались в его лицо и, казалось, говорили:

- Попробуй меня тронуть! Попробуй только!

Гигант поднял голову и встретил этот смелый, горячий, бесстрашный взгляд.

И новым бешенством закипело его сердце.

- Ах! так вот ты как!

И рука с плеткой взвилась...

- Отец! Отец! Берегись! Покойная мама смотрит на нас с неба и все видит! - послышался истерический вопль хромого, и он заслонил девочку от удара своей тщедушной фигуркой.

Гигант выронил плетку, вздрогнул и повернулся к двери. Зрачки его округлились от ужаса.

Чья-то невидимая фигура шевелилась в темных сенях.

- Она!.. Жена!.. Маша! - зашевелились беззвучно губы гиганта, кривясь в судорожной усмешке. Но вслед затем, рассмотрев стоявшего в дверях человека, он сказал уже спокойно:

- Дмитрий, ты?

Нп пороге стоял приземистый парень с тупым безбородым лицом.

- Хозяин, поспешай! У широкой поляны лес рубят, - произнес он сиплым голосом и снова исчез в темноте сеней.

Гигант наскоро схватил ружье и, нахлобучив фуражку, выскочил за ним следом.

Но, подумав немного, он вернулся, плотно запер дверь и два раза повернул ключ в замке снаружи.

- Опять в западне! - гневно крикнула Ксаня, как только она и хромой мальчик остались одни. - Опять мы под ключом, Василий! Какая мерзость!

- Молчи, Ксаня! Могло бы быть и хуже! - произнес хромой, и глаза его договорили то, о чем молчал язык.

- Ударить меня! Меня! О-о! Нет, этого нельзя! - и угрюмее засверкали черные глаза девочки. - Этого я не позволю!

И она бешено топнула ногой.

- Ну, полно, полно! Перестань! - ласково говорил хромой, поглаживая костлявыми, исхудалыми пальцами спутанную чернокудрую головку. - Хорошо, что отца позвали... Теперь он долго не вернется... Давай пойдем-ка взглянуть на наше сокровище. Мы ведь не кончили того, что прислал третьего дня Виктор!

Точно луч солнца скользнул по лицу Ксении и чудесно осветил его. Угрюмое выражение затравленного зверька исчезло с ее личика, и оно разом засияло мягкой, чарующей красотой.

- Да, да, Вася! Идем скорее!

Они схватились за руки и спешно, насколько позволяла искалеченная нога больного, прошли в дальний угол комнаты.

Хромой толкнул крошечуню дверку. Она растворилась, жалобно скрипя на ржавых петлях, и они очутились в узенькой каморке, наполовину занятой убогой постелью.

Хромой подошел к постели и отбросил рукой тощий матрац. На деревянных досках кровати лежали книги. Они покоились, аккуратно и заботливо разложенные на досках кровати.

- Вот! Видишь, что я придумал. Здесь он не найдет их ни за что на свете. А в комоде мог наткнуться! Понимаешь? - лукаво произнес хромой и, осторожно взяв одну из книг, вышел из каморки в сопровождении Ксани.

Очутившись снова в первой комнате, они уселись около старого, почерневшего от времени стола, прибавили света в кривобокой лампе, и хромой Василий, раскрыв книгу, стал читать вслух.

Замирая от восторга, вся - трепет и внимание, Ксаня ловила с жадностью каждое слово чтеца. Черные глаза ее горели счастьем, сердце замирало от удовольствия. Недавняя обида сурового дяди была забыта...

А кругом маленького домика лесничего шумел старый лес и нашептывал другие сказки, другие были, которым не было, казалось, ни начала, ни конца...



Глава IV



Кто они были?



Вот что рассказывал старый лес.

Это было за двенадцать лет до происшествия у Чертовой пасти.

В маленьком лесном домике умер лесничий, наблюдавший за старым лесом, принадлежащим богатому помещику, жившему постоянно за границей и только изредка заглядывавшему на родину.

Узнав о смерти лесничего, хозяин леса приехал в свое владение. Надо было найти нового сторожа, чтобы доверить его надзору все лесные богатствва в виде гигантов дубов, исполинских сосен и кудрявых, стройных, женственно-нежных березок, которыми было полно лесное царство. И вот неожиданно предстал перед владельцем леса человек огромного роста, мрачный и угрюмой внешности.

- Сударь, возлмите меня на место покойного лесничего! - сурово произнес он, глядя исподлобья на хозяина-лесовладельца.

Тот удивленно взглянул на него. В угрюмой внешности незнакомца, несмотря на грубую и сильно поношенную одежду, было что-то такое, что показывало, что он человек, очевидно, не простой. Хозяин удивился.

- Милейший, - произнес хозяин леса, изумленно глядя на оргомную фигуру и суровое лицо гиганта, - место лесничего оплачивается скудно. И притом я полагаю, что вам помиритьсф с вечным прозябанием в глуши, в убогом домишке сторожа вряд ли будет по нутру...

- Будет по нутру! - угрюмым эхом отозвался гигант, - хотя я дворянин и сам был землевладельцем когда-то, но теперь я нищий, все потерял, разорился и вот я принужден искать места.

Владелец леса был удивлен.

- Но бывшему помещику и дворянину могло бы найтись иное, более подходящее занятие, - проговорил он.

- Я не ищу иного. Подальше от людей и ближе к природе. Люди обманут. Люди продажны. Природа - нет... Люди, друзья сделали меня нищим, пустив по миру с женою и ребенком, и я ненавижу их за это всей душой... В лесу, как дикий зверь в берлоге, я спрячусь с семьею, и они не увидят меня... А за ваш лес вы не бойтес
Страница 2 из 50 Следующая страница