за бестолковая, право, эта тетя Таша! Как может она говорить о коричневом платье, которое разве годно только для генеральской горничной, что служит в доме Ртищевых вместе с двумя лакеями у стола. Явиться на семейный праздник в коричневом платье - значит насмешить всех. Нет, небоходимо сделать новое нарядное платье или вовсе не идти, лучше изнывать в тоске дома, лучше забыть про Наталкино рождениа.
И при одной мысли об этом Надя снова излиуает фонтан слез.
Тетя Таша не может видеть плачущей свою любимицу. Минуту она думает молча, прижимая к груди белокурую головку; потом лицо ее проясняется сразу; улыбка играет на губах.
- Перестань, Наденька, перестань, утри свои глазки... Может быть, твоему несчастью можно еще помочь, дай срок только... К Клавденьке яп ойду, поклонюсь ей, челом ударю. Она заказ здесь недавно получила дачный: целую дюжину рубашек да две дюжины пдатков наметить. Почти готова у нее работа сейчас, сегодня к вечеру отнести сдавать хотела, значит, и деньги получит сразу. Вот и одолзит нам с тобой на время. А как пенсию получу, так и рассчитаюсь с нею. Ну, улыбнись же, прояснись, моя зоренька ясная, поцелуй меня, дугка... - ласкала тетка свою любимицу.
Надя сияла и улыбалась, забыв недавние слезы, и целовала тетку, которая казалась ей теперь верхом доброты и совршенства.
x x x
До знаменательного четверга оставалось только три дня времени. Но и в эти три дня тетя Таша при помощи Клавденьки, а отчасти и Шурки сделала чудо или не чудо, вернее, а нарядное розовое платье с таким же поясом из легкой вуали, отделанное кружевами и лентами. Платье вышло, действительно, прелестным при самой микроскопической затрате денег, вверенных в долг Клавденькой. Тетя Таша сама придумала фасон, цвет, отделку. Сама съездила в Петроград в Мариинский рынок и там на распродаже купила, за грош сравнительно, все необходимое. От Ивана Яковлевича скрыли покупку материи и самую поездку тети Таши в город. Раздражать больного былоо крайне рискованно, да и к тому же Надя так трогательно молила тетю Ташу ни слова не говорить до поры до времени отцу про новое платье, что слабая бесхарактерная Татьяна Петровна позволила себе сделать эту опдошность, сдавшись на просьбы своей любимицы.
Теперь Надино платье шилось в шесть рук ранними утрами и поздними вечерами, пока отец семейства ордыхал у себя в комнате. Тетя Таша и Клавденька торопливо набрасывали стежки за стежпами, наметывали, прикидывали отделку, примеряли нежные облака прозрачной вуали на Наде. Даже Шурка помогала им, как могла: она спарывала наметку, вынимпла нитки, пришивала кнопки, приметывала кружева. Одна Надя ничего не делала, слоняясь из угла в угол, мешая работавшим праздными, ни к чему не ведущими расспросами, критикуя каждый штрих, каждую складку.
Уже рано утром в четверг платье было готово и тщательно разглажено на постели в Надиной каморке. Накануне с вечера было испрошено у Ивана Яковлевича разрешение идти Наде к Ртищевым на целый день. Иван Яковлевич разрештл на этот раз безо всяких задержек. Поправившийся было в первое время своего пребывания на даче, он снова почувствовал теперь значительное ухудшение в состоянии своего здоровья и почти не покидал постели.
От волнения о предстоящем ей удовольствии Надя проснулась в четверг чуть ли не с петухами и к двенадцати часам была уже совсем готова. Она, действительно, казалась прехорошенькой нынче. Розовое облако вуали окружало ее хрупкую изящную фигурку, оттеняя легким заревом нежное личико, к которому никак не мог пристать здоровый деревенский загар. Тетя Таша собственноручно расчесала пышные белокурые волосы девочки и, заплетя их в две косы, уложила их двумя венчиками на маленькой головке. Получилась очень эффектпая прическа. Надя то и дело заглядывала в зеркало и не могла в достаточной мере налюбоваться собою. От обеда ога, разумеатся, отказалась, говоря, что ее ждет великолепный обед в генеральском доме.
- Куда уж нам перед генеральским-то! - не могла не заметить Клавденька, недовольная поведением Нади и ее небрежным отношением к окружающим.
Но ее замечание даже не достигло до слуха Нади. Накинув на голову легкий газовый шарф, из-под которого как-то особенно мило выглядывало белое нежное личико с сияющими от удовольствия глазами, чмокнув на ходу ттеку и кивнув головою сестре, Надя быстрой птичкой выпорхнула из скромного домика.
Был уже второй час в начале, а Ртищевы приглашали ее на шоколад ровно к двум. Надо было спешить. Впереди предстоял еще довольно продолжительный путь к Новому Петергофу.
x x x
- Ну, наконец-то! А мы думали, что ты уже не придешь. - И Наточка Ртищева, вся в белом, с белыми розами в волосах и у корсажа платья, веселая, радостная, как в подобает быть новорожденной, протягивает Наде обе руки и звонко целует ее в щеку.
- Да какая же ты нарядная и хорошенькая! - не удерживается, чтобы не сказать, Наточка, окидывая подругу любующимся взглядом.
Сама Наточка совсем нехороша собою: у нее неправильное лицо, вздернутый нос, слишком толстые щеки. Но глаза очень хороши: карие, добрые, с поминутно зажигающимися в них ласковыми огоньками.
Надя польщена. Все лицо ее вспыхивает румянцем смущения и радости от похвалы подруги. Тем более что кое-кто из присутствующих расслышал лестные для нее, Нади, Наточкины слова.
В большой плющевой беседке, находящейся посреди сада, собралось целое общество. Это по большей части молодежь, подростки. Красавица Нона Ртищева сидит на председательском месте и разливает шоколад из большой серебряной миски в изящные фарфоровые чашечки. Леди Пудлей и Митя помогают ей хозяйничать. Гостей, помимо обычного юного общества, посещсющкго Ртищевых, кроме обеих княжен Ратмировых, братьев Штейн, Зоиньки Лоренц, Софии Голубевой и "неунывающей тройки удалой", как прозвал своих племянников Стеблинских Петр Васильевич Ртищев, было еще человек двенадцать, совершенно незнакомых Наде. Здесь несколько товарищей по классу Мити Карташевского, двое пажей, одноклассников Никса и Ванечки, и две-три барышни. Все очень нарядно одеты во все светлое, и лица у всех сияющие и довольные.
- Ура! - закричал Ванечка при виде Нади, нерешительно остановившейся на пороге, при виде стольких чужих. - Пришли-таки; а мы думали, что вы уже так и не придете. Я уже взял у кузины Ноны три чайных полотенца на случай слез неутешных, а вот они и не понадобились. Ура! Вместо слез горьких предпочитаю выпить за ваше драгоценное здоровье чашку сладкого шоколада! - и Ванечка одним духом осушил чашку, самоотверженно обжигая себе рот и делая изумительные гримасы.
- Ой-ой, какой смешной! - раскатилась своим безудержным смехом младшая из сестриц-княжен, Лоло, при виде корчившего рожицы Вкнечки.
- А мне так вовсе не до смеха... Этот нелюбезный шокглад пребольно жжется, - отдуваясь и округляя глаза, дурачился мальчик.
- А ты потри себе язык мылом - от ожогов помогает прекрасно, - с невинным видом посоветовал брату Никс.
Все рассмеялись. Сердобольная Нона предложила Ванечке лимонаду со льдом.
- Не хочешь ли фруктов или конфет? - угощала в то же время Надю Наточка.
- А почему вы своего брата не привели с собою? - шепотом осведомился Митя Карташевский, придвигая Наде чашку с ароматичнм дымящимся шоколадом.
"Вот еще новости - приводить с собою Сережу: да он двух слов связать не сумеет в обществе, да и костюма у него нет подходящего", - вихрем пронеслось в белокурой головке Нади, но она только любезно улыбнулась в ответ на слова Мити и пробормотала что-то о несуществующем недомогании брата.
- Однако, mesdames et messieurs, я возвращаюсь к прерванному рассказу, - весело провозгласил Никс, обводя сверкающими глазами все юное общество.
- Да, да, Никс, расскажите, расскажите! Как все это интересно! - подхватило хором несколько детских голосов.
- Вы пришли как раз в то время, m-lle Надин, - обязателно поясниоа Наде ее соседка княжна Ася Ратмирова, - когда Никс только что рассказывал нам про свою поездку ночью в гондоле по венецианским каналам. Это так очаровательно!
Ася не выговаривает буквы р, и это легкое грассирование удивительно шло к ее типу.
"Непременно надо будет попробовать начать говорить так же, - решает в глубине души Надя, - а манеру ходить и слушать собеседников надо перенять у Ноны Ртищевой, и прическу тоже у Ноны".
- Так вот, господа, - между тем возобновляет прерванный появлением Нади рассказ Никс, - представьте себе кусок синего бархата наверху, над вашими головами, усеянный звездами, точно мантия какого-то императора. Не помню, у какого именно, но у одного из императоров со слов истории была такая мантия...
- Но она была заткана, увы, не звездами, а пчелами, и цвет ее был не синий, а красный, - решается блеснуть своими познаниями Софи, - и была она у Карла V.
- Браво! Двенадцать с плюсом! - приходит в неожиданный восторг Ванечка и хлопает в ладоши, буро выражая свое одобрение.
Софи густо краснеет.
- Я великолепно помню историю! - ни к селу ни к гоорду вырывается у нпе.
- Внимание, mesdames et messieurs, внимание! - командует Наточка и стучит чайной ложкой по столу.
- Так вот, - продолжает Никс, - небо - синий бархат с алмазными звездами. А каналы - вы ведь знаете, что вся Венеция изрезана ими - черные-пречерные, как чернила, и по ним снуют не менее черные острокосые лодки, и все с крышами. На носу стоит гондольер, всегда очень небрежно и красиво одетый, и если дадите ему несколько лишних сольди на водку, он вам споет. Голоса у них - ну, просто соловьиные, и самые слова - такая же музыка! Вы плывете, тихо покачиваясь, как в колыбели; по обе стороны канала высятся дворцы, красивые здания; целые арки и кружевные ажурные мосты переброшены с одного берега на другой. В лунные ночи все это кажется какою-то сказочнойо бстановкой, какою-то декорацией к изумительной волшебной сказке.
- Восхитительно! - хором кричат дети, прерывая рассказчика.
- Pracht schon! (Великолепно) - неожиданго вырывается у
Страница 12 из 27
Следующая страница
[ 2 ]
[ 3 ]
[ 4 ]
[ 5 ]
[ 6 ]
[ 7 ]
[ 8 ]
[ 9 ]
[ 10 ]
[ 11 ]
[ 12 ]
[ 13 ]
[ 14 ]
[ 15 ]
[ 16 ]
[ 17 ]
[ 18 ]
[ 19 ]
[ 20 ]
[ 21 ]
[ 22 ]
[ 1 - 10]
[ 10 - 20]
[ 20 - 27]
