Лидия Алексеевна Чарская Волшебная сказка Страница 21

евочки.

- Наденька совсем у нас надменная принцесса, сказочная богиня, алебастровая красавица! - обычными бессмысленными комплиментами и некстати скомпонованными фразами вторит ей, вычурно поджимая губки, Лизанька.

А Домна Арсеньевна спешит наложить на тарелку девочки лучшие куски.

Анна Ивановна довольно улыбается. Ее бесконечно радует такое преклонение перед ее любимицей. Надя нравится ей все больше и больше с каждым днем. Ее прелестное личико кажется совсем кукольным в массе белокурых волос. А Анна Ивановна любит такие кукольные головки, которые можно хорошо причесать к лицу, которым удивитеоьно идут наряды. Вообще Надя ей кажется очаровательною, живою куколкою, пьдаренной ей судьбой в утешение под старость. Она и имя ей придумала другое. Надя - слишком вульгарно звучит. Имя Нэд гораздо более подходит к белокурой поэтичной головке и тонким, точно изваянным, чертам девочки. Скорее бы проходили эти дни строгого траура. О, она сумеет одеть, нарядить Надю так, что все ахнут от восторга. К ней должны идти все нежные цвета: розовый, голубой, зеленый. Но и в черном она прелестна.

После обеда к Наде приходит учитель музыки. Девочка учится у него играть на рояле. Это желание самой Анны Ивановны. Она более чем уверена что ее очаровательная Надя должна обладать каким-нибудь талантом, который необходимо найти и развить. И Анна Ивановна "находит" и развивает талант Нади при помощи учителя и рояля, несмотря на заверения честного немца, что у "фрейлейн Нади абсолютно мало слюха", не считаясь с жалобою клавиш, стонущих и плачущих под совсем бездарными, деревянными пальцами Нади.

В семь часов уходит учитель, в достаточной мере истерзанный исполнением гамм и экзерцициев своей ученицы. Тут-то и начинается едва ли не лучшее время для Нади. В голубой комнате-бонбоньерке, в коридоре, в апартаментах Анны Ивановны поднимается в этот час веселая суматоха. Бегают приживалки, бегает прислуга, с оглушительным лаем носятся следом за бегущими собачонки, попадая под ноги и с громким визгом отскакивая назад.

Это Надю собирают в театр, куда почти ежедневно возит ее Анна Ивановна. Впрочем, иногда театр заменяется кинематографом, цирком, иногда же простым катаньем по островам и поездками в гости. Но все одинаково требует прически, туалета, "прихорашивания", как говорят поярцевские приживалки. Анна Ивановна собственноручно причесывает и завивает Надю. Приживалкп холпочут тут же, подают нагретые щипцы, шпильки, бантики в голову, гребенки и громко ахают и восторгаются роскошными волосами Нади к полному удовольствию последней.

И опять искренне сожалеет Анна Ивановна, что нельзя снять с ее Нади этого черного печального платья и заменить его более изысканным светлым туалетом, в котором еще рельефнее, по ее мнению, выступила бы красота девочки. Но пока приходится только скрасить, оживить это черное платье живыми цветами и свежим кружевным воротником. Зато стройные маленькие ножки Нади ничто не мешает обуть по своему усмотрению. На них дорогие шелковые чулки и щегольские туфельки. На тонких руках девочки - изящные перчатки. Черный прелестный веер и живые белые розы довершают туалет Нади.

Счастливая, сияющая входит она в ложу бельэтажа рядом со своей благодетельницей. За ними робко прокрадывается Лизанька с Ненилой Васильевной или Кленушка с Домной Арсеньевной по очереди. Надя плохо слушает то, что говорится или поется на сцене. Она больше занимается самой собою: заметив устремленные на нее из других лож взгляды, она начинает принимать самые эффектные, по ее мнению, позы. Ей так приятно быть центром всеобщего внимания, так удивительно интересно. А позади нее Лизанька и Ненила Васильевна шепчут ей на ушко:

- Королевна наша, поглядите, вон барышни из ложи напротив глаз с вас не сводят. Небось лопаются от зависти, на красоту вашу глядя.

- Ангел нетленный... Томная принцесса нсша, - приводит совсем уже неосновательное и бессмысленное сравнение Лиданька и с деланной восторженностью чмокает Надю в плечо.

Когда вместо них в театре "дежурят" Кленушка и Домна Арсеньевна, - восторгов бывает меньше со стороны этих двух. Кленушка вытаращенными глазами смотрит на сцену. Ее рот открыт; брови подняты. Игра актеров, а особенно пение действуют на нее изумительно. Под звуки голосов, раздающихся с эстрады, Кленушка забывает весь мир и погружается в мечты о деревне. Никогда ей так не хочетая, как в эти часы, вернуться туда. А Домна Арсеньевна клюет носом и дремлет все врепя спектакля...

И снова действительность исчезает для Нади, и снова она погружается в мир грез, центром которого является она, коневно, сама Надя, и не Надя Таирова, а новая Надя - сказочная принцесса Нэд.

Но гораздо более театра любит Надя кинематограф. Еще бы! Там всегда бывают такие мало действительные комбинации, такие захватывающие неожиданности, такие страшные приключения! Там она часто видит своего любимца Шерлока Холмса или Рокамболя. Там получается такой богатый материал для фантазии. Девочка еще слишком молода, слишком легкомысленна, чтобы уметь отличать истинную красоту искусства от грубой фальсификации.

Но больше всего Надя любит ездить со своею благодетельницею в гости. Теперь редкую неделю она не бывает у Ратмировых, Ртищевых, Стеблинских. Анну Ивановну уважают все и дорожат ее знакомством, а чтобы сделать удовольствие Поярцевой, все очень любезны и предупредительны к ее любимице. Но Надя принимает такие знаки внимания к себе исключительно ради своих собственных достоинств и гордо поднимает голову и надменно задирает сво крошечный носик, видя расточаемое ей любезное гостеприимство. Она усвоила даже особую манеру говорить с равными ей, особую - с высшими и с низшими. Ее тон приобрел в разговоре с прислугою неприятную резкость, зато в своем отношении к Поярцевой и девочкам-аристократкам мало чем отличается от приторно льстивой Лизаньки и ее мамаши. С Наточкой Ртищевой она "раздружилась", зато старшая княжна Ратмирова, Ася, занимает теперь Надины мысли. Ее тянет к Асе, чтобы иметь право говорить: "Я подруга старшей Ратмировой. Мы с Асей закадычные друзья".

Но Ася уклоняется от этой дружбы. Она всегда держится как-то сама собою в стороне, да и старше она Нади почти на три года.

Тогда Надя меняет тактику и притягивает к себе хохотушку Лоло. Эта проще и доступнее и скоро попадает целиком под влияние Нади.

Желание последней исполняется: у нее теперь есть закадычная подруга-княжна.



Глава III



Неприятный визит. 17-е сентября



- Батюшки мои! Неужто Надя? Вот-то не узнала! Нарядная какая, скажите, пожалуйста! - и Клавденька, только что стиравшая белье на кухне, обтирает мыльные руки о передник и обнимает Надю.

- Тетя Таша! Шурка! Надя приехала! Идите скорее!

- Я ненадолго, - говорит Надя, - там внизу ждет Лизанька в автомобиле. А Сережа дома? - оглядываясь с некоторой опаской, спрашивает она, хотя и знает отлично, что в эти часы Сережа ежедневно в гимназии. Но все же излишняя предосторожность никогда не мешает, тем более что Сережа, наверно, отравил бы всю радость ей, Наде, если бы увидел ее новую, очень нарядную, чересчур нарядную даже для маленькой четырнадцатилетней девочки шляпу и модное дорогое пальто. Опять бы пришлось выслушивать выгвооры о том, что Надя не должна позволять Анне Иыановне тратить на себя столько денег, которые ему - Сереже - будет трудно отдавать ей впоследствии. Слава Богу, его нет, значир, можно поболтать без помехи о своем житье-бытье в поярцевском доме.

Откуда-то из дальнего угла квартирки выходят тетя Таша к Шурка. Первая со слезами на глазах обнимает Надю и ласково пеняет свою любимицу.

- Забыла ты нас, Наденька, забыла совсем.

А Шурка сразу впивается в элегантный костюм Нади, в ее щегольской зонтик и сумочку.

- Неужто серебряная? - пожирая взглядом плследнюю, замирающим голосом шепчет Шурка.

- Конечно, - небрежным тоном роняет Надя. - Ну, как поживаете без меня? - тем же тоном, прищуривая глаза (манера, заимствованная ею у кого-то из ее знакомых взрослых барышен), осведомляется она у сестер и тетки и оглядывает критическим взглядом окружающую, более нежели скромную, обстановку комнаты.

Боже, до чего все ничтожно и нищенски жалко все кругом! И как только могла она здесь жить столько времени! Эта поломанная разношерстная мебель, эти крохотные клетушки, эта убогая лампа! О, она не вернется никогда к этой жизни, никогда! И эти будничные серые интересы семьи! Удивительно забавно слушать про то, что теперь дела как будто чуточку получше стали, потому что Клавденька получила определенный, постоянный заказ на магазин, а у Сережи появились вечерние занятия в конторе одного купца-мебельщика, и он будет получать жалованье каждый месяц да два урока вдобавок ко всему. А Шурку в пргфессиональное решено отдать нынче.

Все это тетя Таша с Клавденькой говорят по очережи, стараясь как можно скорее посвятить во все Надю.

Последняя слашает одним краешком хуа. Какое ей, в сущности, дело до всего этгго! Ее волнует и тревожит совсем другая мысль.

- В это воскресенье мои именины, - улучив удобный момент и перебивая сестру, говорит Надя, - и вот...

- Аъ, Боже мой! Конечно, конечно, помним, - волнуется тетя Таша. - Ведь 17-е уже послезавтра. А я тебе подарок приготовила, Наденька. Уж какой - не взыщи, не поярцевским чета, мы - бедняки, не можем тратить столько, сколько тратит Анна Ивановна.

- Она мне часы обещала подарить на именины, - не слушая слов тетки, небрежно роняет Надя.

- Золотые? - вся вспыхивает любопытством Шуркк.

- Понятно, - не никелевые, - усмехается Надя.

- Неужели с цепочкой? - почти стонет от восторга и нетерпения узнать Шурка.

- Понятно, с цепокчой. Не на шнурке же носить их, - пожимая плечами, отвечает Надя.

- А я тебе дюжину платков наметила, - говорит Клавденька. - В воскресенье повле обедни и принесу.

- И я принесу мой подарочек, - кивая и улыбаясь, говорит тетя Таша.

- А я тебе пастилы рябиновой, твоей любимой куплю. Ты ведь позв
Страница 21 из 27 Следующая страница