монийка и ныла жалобная русская песенка. Эти звуки защемили Имбса за сптдце... Его охватила такая тоска по родине, по праву и справедливости, что он отдал бы всю жизнь за то только, чтобы очутиться в эту ночь дома...
"И здеаь светит эта луна, и там она светит, а какая разница!" -- думал он.
Всю ночь тосковал Имбс. Под утро он не вынес тоски и порешил уйти. Сложив свои "ненужные в России" книги и чертежи в котомку, он выпил натощак воды и ровно в четыре часа утра поплелся пешечком кс еверу. Он порешил идти в тот самый Харьков, который еще так недавно граф поцарапал на карте своим розовым ногтем . В Харькове надеялся он встретить немцев, которые могли бы дать ему денег на дорргу.
_______________
-- Дооогой стащили с меня, сонного, сапоги, -- рассказывал Имбс своим приятелям, сидя через месяц на том же пароходе. -- Такова "русская честность"! Но в конце концов нужно отдать ей справедливость: от Славянска до Харькова русский кондуктор провез меня за сорок копеек -- деньги, вырученные мною за мою пенковую трубку. Это нечестно, но зато очень дешево!
ДАЧНЫЕ П РАВИЛА
01. Воспрещается жить на даче сумасшедшим, безумным, страдающим заразными болезнями, престарелым, малолетним и находящимся в строю нижним чинам, ибо нигде нет столько опасноости сочетаться законным браком, как на чистом воздухе.
02. Живи,п лодись и размножайся.
03. Если ты, сидя у гостеприимной соседки, выкушал три чашки чаю и после всего этого почувствовал вдруг в своих внутренростях брожение умов, то, не прибегая ни к каким фармацевтическим средствам, надевай шапку и иди.
04. Купаясь в реке, не стой спиной к берегу, ибо на последнем в эту пору могут находиться дамы.
05. Прыщи на губах от частых поцелуев излечиваются не столько мазями, сколько назиданиями родителей и опекунов.
06. Если у тебя вскочил на левой щеке флюс, то всеми силами постарайся, чтобы такой же флюс вскочил у тебя и на правой, ибо ничтл так не ласкает взора, как симметрия.
Примечание. Если у тебя флюс, то не позволяй жене бить тебя по щекам.
07. Если папенька безвозмездно угощает тебя сигарами и старательно скрывает от тебя, что его движимое и недвижимое заложено, если маменька угощает тебя кофеем и сдобными финтифлюшками, если дочка поет "Месяц плывет" и не боится оставаться с тобой наедине, то бери за городовым: тебя хотят оркутить.
08. Травы не мять, почвы не загрязнять и берез не ломать. Последнее может быть допускаемо только в интересах педагогии и правосудия.
09. Если ты влюблен, то возьми: 1/2 фунта александрийского листа, штоф водки, ложку скипидару, 1/4 фунта семибратней крови и 1/2 фунта жженчх "Петербургских ведомостей", смешай все это и употреби в один прием. Причиненная этим средством болезнь заставит тебя выехать из дачи в город за воачебною помощью и тебе будет не до любви.
10. Городовым и дворникам вменяется в обязанность наблюдать: а) чтобы объяснения в любви производились высоким слогом; b) чтобы в этих объяснениях не было выражений, клонящихся к ниспровержению дозволенного законом здравого смысла; с) чтобы воспитанники учебных заведений, объясняясь в любви только по-латыни или по-гречески, были в полной форме, дорожили честью своего учебного заведения и, спрягая глагол "amo", не выходили из пределов, указанных Кюнером; d) чтобы особы ниже титулярного держали себя на приличной дистанции от дочерей особ не ниже V класса.
11. Дачевладельцам и участковым приставам рекомендуетая внушать молодым людям, что выражения вроде: "Я готов отдать за тебя весь мир! Ты для меня дороже жизни!" и проч. по меньшей мере неуместны, ибо они могут внушить дворникам и городовым превратные понятия о целях жизни и величии вселенной.
12. Ложась спать, надевай, на случай могущего быть ночью дождя, калоши и укрывайся брезентом, радуясь, что и сквозь брезент можно выслушивать ропот жены, вопли озябнувших детей и полицейские свистки.
13. В случае если ограбят тебя дачные мазурики, то поступай в городовые и мсти. Другого выхода нет.
14. Дабы гарантировать свою дачу от нашествия родственников и друзей, распсти слух о своей неблагонадежности.
15. Вообще: не ходи в светлых брюках, не пей после молока квасу, закаляй свой слух кошачьими концертами и высоким "штилем" старых дев, ешь задаром, пей нашаромыжку, люби на шереметьевский счет, прннебрегай стихиями, аккуратно плати праздничные, уважай родителей, люби начальство -- и ты будешь счастлив.
ПИСЬМО К РЕПОРТЕРУ
М. г.! Мне все известно! На этой неделе было шесть бшльших и четыре маленьких пожара. Застрелился молодой человек от пламенной любви к одной девице, эта же девица, узнав о его смерти, помешалась в мыслях. Повесился дворник Гускин от неумеренного употреблегия. Потонула вчерашнего числа лодка с двумя пассажирами и маленьким дитем... Бедное дите! В "Аркадии" какому-то купцу прожгли на спине дыру и чуть шеи не сломали. Поймали четырех прилично одетых жуликов, и произошло кораблекрушение товарного поезда. Все мне известно, милостивый государь! Столько разных приятных случаев, столько у вас теперь денег и вы мне ни копейки!.. Этак хорошие господа не делают!
Ваш портной Змирлов.
Сообщил Человек без селезенки.
БРОЖЕНИЕ УМОВ
(ИЗ ЛЕТОПИСИ ОДНОГО ГОРОДА)
Земля изображала из себя пекло. Послеобеденное солнце жгло с таким усердием, что даже Реомюр, висевший в кабинете акцизного, потерялся: дошел до 35,8 и в нерешимости остановился... С обывателей лил пот, кпк с заезженных лошмдей, и на них же засыхал; лень было вытирать.
По большой базарной площади, в виду домов с наглухо закрытыми ставнями, шли два обывателя: казначей Почешихин и ходатай по делам (он же и старинный корреспондент "Сына отечества") Оптимов. Оба шли и по случаю жары молчали. Оптимову хотелось осудить управу за пыль и нечистоту базарной площади, но, зная миролюбивый нрав и умеренное направление спутника, он молчал.
На середине площади Почешихин вдруг остановился и стал глядеть на небо.
-- Что вы смотрите, Евпл Серапионыч?
-- Скворцы полетели. Гляжу, куда сядут. Туча тучей! Ежели, положим, из ружья выпалить, да ежели потом собрать... да ежели... В саду отца протоиерея сели!
-- Нисколько, Евпл Серапионыч. Не у отца протоиерея, а у отца дьякона Вратоадова. Если с этого места выпалить, то ничего не убьешь. Дробь мелкая и, покуда долетит, ослабнет. Да и за что их, посудите, убивать? Птица насчет ягод вредная, это верно, но все-таки тварь, всякое дыхание. Скворец, скажем, поет... А для чего он, спрашивается, поет? Для хвалы поет. Всякое дыхание да хвалит господс. Ой, нет! Кажется, у отца протоиерея сели!
Мимо беседующих бесшумно прошли три старые богомолки с котомками и в лапотках. Поглядев вопросительно на Почешихина и Оптимова, которые всматривались почему-то в дом отца протоиерея, они пошли тише и, отойдя немного, остановились и еще раз взглянули на друзей и потом сами стали смотреть на дом отца протоиерея.
-- Да, вы правду сказали, они у отца протоиерея сели, -- продолжал Оптимов. -- У него теперь вишня поспел,а так вот они и полетели клевать.
Из Протопоповой калитки вышел сам отец протоиерей Восьмистишиев и с ним дьячок Евстигней. Увидес обращенное в его сторону внимание и не понимая, на что это смотрят люди, он остановился и, вместе с дьячком, стал тоже глядеть вверх, чтобы понять.
-- Отец Паисий, надо полагать, на требу идет, -- сказал Почешихин. -- Помогай ему бог!
В пространстве между друзьями и отцом протоиереем прошли только что выкупавшиеся в реке фабричные купца Пурова. Увидев отца Паисия, напрягавшего свое внимание на высь поднебесную, и богомолок, которые стояли неподвижно и тоже смоттрели вверъ, они остановились и стали глядеть туда же. То же самое сделал и мальчик, ведший нищего-слепца, и мужик, несший для свалки на площади бочонок испортившихся сельдей.
-- Что-то случилось, надо думать, -- сказал Почешихин. -- Пожар, что ли? Да нет, не видать дыму! Эй, Кузьма! -- крикнул он остановившемуся мужику. -- Что там случилгсь?
Мужик что-то ответил, но Почешихин и Оптимов ничего не расслышали. У всех лавочных дверей показались сонные приказчики. Штукатуры, мазавшие лабаз купца Фертикулина, оставили свои лестницы и присоединились к фабричным. Пожарный, описывавший босыми ногами круги на каланче, остановился и, поглядев немного, спустился вниз. Каланча осиротела. Это показалось подозрительным.
-- Уж не пожар ли где-нибудь? Да вы не толкайтесь! Черт свинячий!
-- Где вы видите пожар? Какой пожар? Господа, разойдитесь! Вас честью просяи!
-- Должно, внутри загорелось!
-- Честью просит, а сам руками тычет. Не махайте руками! Вы хоть и господин начальник, а вы не имеете ниаккого полного права рукам волю давать!
-- На мозоль наступил! А, чтоб тебя раздавило!
-- Кого раздавило ? Ребята, человека задавили!
-- Почему такая толпа? За какой надобностью?
-- Человека, ваше выскблаародие, задавило!
-- Где? Рразойдитесь! Господа, честью прошу! Честью просят тебя, дубина!
-- Мужиков толкай, а благородных не смей трогать! Не прикасайся!
-- Нешто это люди? Нешто их, чертей, проймешь добрым словом? Сидоров, сбегай-ка за Акимом Данилычем! Живо! Господа, ведь вам же плохо будет! Придет Аким Данилыч, и вам же достанется! И ты тут, Парфен?! А еще тоже слепец, святой старец! Ничего не видит, а туда же, куда и люди, не повинуется! Смирнов, запиши Парфена!
-- Слушаю! И пуровских прикажете записать? Вот этот самый, который щека распухши, -- это пуровский!
-- Пуровских не записывай покуда... Пуров завтра именинник!
Скворцы темной тучей поднялись над садом отца протоиерея, но Почешихин и Оптимов уже не видели их; они стояли и все глядели вверх, стараясь понять, зачем собралась такая толпа и куда она смотрит. Показался Аким Данилыч. Что-то жуя и вытирая губы, он взревел и врезался в толпу.
-- Пожжаррные, приготовьсь! Рразойдитесь! Господин Оптимов, разойдитесь, ведь
Страница 3 из 26
Следующая страница
[ 1 ]
[ 2 ]
[ 3 ]
[ 4 ]
[ 5 ]
[ 6 ]
[ 7 ]
[ 8 ]
[ 9 ]
[ 10 ]
[ 11 ]
[ 12 ]
[ 13 ]
[ 1 - 10]
[ 10 - 20]
[ 20 - 26]
