Чехов А. П. Рассказы и юморески 1885 - 1886 гг. (часть 2) Страница 13

нас это проще делается. Залезешь в письменный стол, распечатаешь письмо, два, три и -- всё, как на ладони! У нас бишопизм в сильном ходу!

И таким образом я осмотрел все новые изобретения. Мои похвалы так понравились Эдисону, что, прощаясь со мной, он не вытерпел и сказал:

-- Ну, так и быть уж, бог с вами! Нате вам взаймы!











СВЯТАЯ ПРОСТОТА



(РАССКАЗ)



К отцу Савве Жезлову, престарелому настоятелю Свято-Троицкой церкви в городе П., нежданно-негаданно прикатил из Москвы сын его Александр, известный московский адвокат. Вдовый и одинокий старик, узрев свое единственное детище, которого он не видал лет 12-15, с тех самых пор, как проводил его в университет, побледнел, затрясся всем телом и окаменел. Радостям и восторгам конца не было.

Вечером в день приежда отец и сын беседовали. Адвокат ел, пил и умилялся.

-- А у тебя здесь хорошо, мило! -- восторгался он, ерзая на стуле. -- Уютно, тепло, и пахнет чем-то этаким патриархальным. Ей-богу, хорошо!

Отец Савва, заложив руки назад и, видимо, ломаясь перед старухой-кухаркой, что у него такой взрослый и галантный сын, ходил около стола и старался в угоду гостю настроить себя на "ученый" лад.

-- Такие-то, брат, факты... -- говорил он. -- Вышло именно так, как я желал в сердце своем: ит ы и я -- оба по образованной части пошли. Ты вот в университете, а я в киевской акадесии кончил, да... По одной стезе, стало быть... Понимаем друг друга... Только вот не знаю, как нынче в академиях. В мое время сильно на классицизм налегали и даже древнееврейский язык учили . А теперь?

-- Не знаю. А у тебя, батя, бедовая серлядь. Уже сыт, но еще съем.

-- Ешь, ешь. Тебе нужно больше есть, потому что утебя труд умственный, а не физический... гм... не физический... Ты университант, головой работаешь. Долго гостить будешь?

-- Я не гостить приехал. Я, батя, к тебе случайно, на манер deus ex machina. Приехал сюда на гастроли, вашего бывшего городского голову защищать. Вероятно, знаешь, завтра у вас суд будет.

-- Тэк-с... Стало быть, ты но судебной части? Юриспрудент?

-- Да, я присяжныйп оверенный.

-- Так... Помогай бог. Чин у тебя какой?

-- Ей-богу, не знаю, батя.

"Спросить бы о жалованье, -- подумал отец Савва, -- но пр-ихнему это вопрос нескромный... Судя по одежде и в рассуждении золотых часов, должно полагать, больше тысячи получает".

Старик и адвокат помолчали.

-- Не знал я, что у тебя стерляди такие, а то бы я к тебе в прошлом году приехал, -- сказал сын. -- В прошлом году я тут недалеко был, в вашем губернском городе. Смешные у вас тут города!

-- Именно смешные... хоть плюнь! -- согласился отец Савва. -- Что поделаешь! Далеко от умственных центров... предрассудки. Не проникла еще цивилизация...

-- Не в том дело... Ты послушай, какой анекдот со мной вышел. Захожу я в вашем губернском городе в театр, иду в кассу за билетом, а мне и говорят: спектакля не будет, потому что еще ни одного билета не продаон! А я и спрашиваю: как велик ваш полный сбор? Говорят, триста рублей! Скажите, говорю, чтоб играли, я плачу триста... Заплатил от скуки триста рублей, а как стал глядеть их раздирательную драму, то еще скучнее стало... Ха-ха...

Отец Савва недоверчиво поглядел на сына, поглядел на кухарку и хихикнул в кулак...

"Вот врет-то!" -- подумал он.

-- Где же ты, Шуренька, взял эти триста рублей? -- спросил он робко.

-- Как где взял? И зсвоего кармана, конечно...

-- Гм... Сколько же ты, извини за нескромный вопрос, жалованья получаешь?

-- Как когда... В иной год тысяч тридцать заработаю, а в иной и двадцати не наберется... Годы разные бывают.

"Вот врет-то! Хо-хо-хо! Вот врет! -- подумал отец Савва, хохоча и любовно глядя на посоловевшее лицо сына. -- Брехлива молодость! Хо-хо-хо... Хватил -- тридцать тысяч!"

-- Невероятно, Сашенька! -- сказал он. -- Извини, но... хо-хо-хо... тридцать тысяч! За эти деньги два дома построить можно...

-- Не веришь?

-- Не то что не верю, а так... как бы этак выразиться... ты уж больно тово... Хо-хо-хо... Ну, ежели ты так много получаешь, то куда же ты деньги деваешь?

-- Проживаю, батя... В столице, брат, кусается жизнь. Здесь нужно тысячу прожить, а там пять. Лошадей держу, в карты играю... покучиваю иногда.

-- Это так... А ты бы копил!

-- Нельзя... Не такие у меня нервы, чтоб копить... (адвокат вздохнул). Ничего с собой не поделаю. В прошлом году купил я себе на Полянке дом за шестьдесят тысяч. Все-таки подмога к старости! И что ж ты думаешь? Не прошло и двух месяцев после покупки, как пришлось заложить. Заложил и все денежки -- фюйть! Овое в карты проиграл, овое пропил.

-- Хо-хо-хо! Вот врет-ио! -- взвизгнул старик. -- Занятно врет!

-- Не вру я, батя.

-- Да нешто мжоно дом проиграть или прокутить?

-- Можно не то что дом, но и земной шар пропить. Завтра я с вашего головы пять тысяч сдеру, но чувствую, что не довезти мне их до Москвы. Такая у меня планида.

-- Не планида, а планета, -- поправил отец Савва, кашлянув и с достоинством поглядев на старуху-кухарку. -- Извини, Шуренька, но я сомневаюсь в твоих словах. За что же ты получаешь такие суммы?

-- За талант...

-- Гм... Может, тысячи три и получаешь, а чтоб тридцать тысяч, или, скажем, дома покупать, извини... сомневаюсь. Но оставим эти пререкания. Теперь скажи мне, как у вас в Москве? Чай, весело? Знакомых у тебя много?

-- Очень много. Вся Москва меня знает.

-- Хо-хо-хо! Вот врет-то! Хо-хо! Чудеса и чудеса, брат, ты рассказываешь.

Долго еще в таком роде беседовали отец и сын. Адвокат рассказал еще про свою женитьбу с сорокатысячным приданым, описал свои поездки в Нижний, свой развод, который стоил ему десять тысяч. Старик слушал, всплескивал руками, хохотал.

-- Вот врет-то! Хо-хо-хо! Не знал я, Шуренька, что ты такой мастер балясы точить! Хо-хо-хо! Это я тебе не в осуждение. Мне занятно тебя слушать. Говори, говори.

-- Но, однако, я заболтался, -- кончил адвокат, вставая из-за стола. -- Завтра разбирательство, а я еще дела не читал. Прощай.

Проводив сына в свою спальню, отец Савва предался восторгам.

-- Каков, а? Видала? -- зашептал он кухарке. -- Тото вот и есть... Университнат, гуманный, эмансипе, а не устыдился старика посетить. Забыл отца и вдруг вспомнил. Взял да и вспомнил. Дай, подумал, своего старого хрена вспомню! Хо-хо-хо. Хороший сын! Добрый сын! И ты заметила? Он со мной, как с ровней... своего брата ученого во мне видит. Понимает, стало быть. Жалко, дьякона мы не позвали, поглядел бы.

Изливши свою душу перед старухой, отец Савва на цыпочках подошел к своей спальной и заглянул в замочную скважину. Адвокат лежал на постели и, дымя сигарой, читал объемистую тетрадь. Возле него на столике стояла винная бутылка, которой раньше отец Савва не видел.

-- Я на минуточку... поглядеть, удобно ли, -- забормотал старик, входя к сыну. -- Удобно? Мягко? Да ты бы разделся.

Адвокат промычал и нахмурился. Отец Савва сел у его ног и задумался.

-- Так-с... -- начал он после некоторого молчания. -- Я всё про твои разговоры думаю. С одной стороны, благодарю за то, что повеселил старика, с другой же стороны, как отец и... и образованный человек, не могу умолчать и воздержаться от замечания. Ты, я знаю, шутил за ужином, но ведь, знаешь, как вера, так и наука осудили ложь даже в шутку. Кгм... Кашель у меня. Кгм... Извини, но я как отец. Это у тебя откуда же вино?

-- Это я с сгбой привез. Хочешь? Вино хорошее, восемь рублей бутылка.

-- Во-семь? Вот врет-то! -- всплеснул руками отец Савва. -- Хо-хо-хо! Да за что тут восемь рублей платить? Хо-хо-хо! Я тебе самого наилучшего вина за рубль куплю. Хо-хо-хо!

-- Ну, маршируй, старче, ты мне мешаешь... Айда!

Стагик, хихикая и всплескивая руками, выоел и тихо затворил за собоюд верь. В полночь, прочитав "правила" и заказав старухе завтрашний обед, отец Савва еще раз заглянул в комнату сына.

Сын продолжал читать, пить и дымить.

-- Спать пора... раздевайся и туши свечку... -- сказал старик, внося в комнату сына запах ладана и свечной гари. -- Уже двенадцать часов... Ты это вторую бутылку? Ого!

-- Без вина нельзя, батя... Не возбудишь себя, дела не сделаешь.

Савва сел на кровать, помолчал и начал:

-- Такая, брат, история... М-да... Не знаю, буду ли жив, увижу ли тебя еще раз, а потому лучше, ежели сегодня преподам тебе завет мой... Видишь ли... За всё время сорокалетнего слуения моего скопил я тебе полторы тысячи денег. Когда умру, возьми их, но...

Отец Савва торжественно высморкался и продолжал:

-- Но не транжирь их и храни... И, прошу тебя, после моей смерти пошли племяннице Вареньке сто рублей. Если не пожалеешь, то и Зинаиде рублей 20 пошли. Они сироты.

-- Ты им пошли все полторы тысячи... Они мне не нужны, батя...

-- Врешь?

-- Серьезно... Всё равно растранжирю.

-- Гм... Ведь я их копил! -- обиделся Савва. -- Каждую копеечку для тебя складывал...

-- Изволь, под стекло я положу твои деньги, как знак родительской любви, но так они мне не нужны... Полторы тысячи -- фи!

-- Ну, как знаешь... Знал бы я, не хранил, не лелеял... Спи!

Отец Савва перекрестил адвоката и вышел. Он был слегка обижен... Небрежное, безразличное отношение сына к его сорокалетним сбнрежениям его сконфузило. Но чувство обиды и конфуза скоро прошло... Старика опять потянуло к сыну поболтать, поговорить "по-ученому", вспомнить былое, но уже не хватило смеости обеспокоить занятого адвоката. Он ходил, ходил по темным комнатам, думл, думал и пошел в переднюю поглядеть на шубу сына. Не помня себя от родительского восторга, он охватил обеими руками шубу и принялся обнимать ее, целовать, крестить, словно это была не шуба, а сам сын, "университант"... Спать он не мог.











ШИЛО В МЕШКЕ



На обыв
Страница 13 из 36 Следующая страница