я побежал... Навстречу мне дул резкий, холодный ветер, в глаза хлетсал крупный дождь... То я бежал по тротуарам, то по дороге... Как уцелел мой лоб посде частых прикосровений к тумбам и фонарным столбам, мне решительно непонятно.
Иван Иваныч выпил рюмку водки, покрутил другой ус и продолжал:
-- Не помню, как долго я бежал... Помню только, что в конце концов я споткнулся и больно ударился о какой-то странный предмет... Видеть его я не мог, а осязавши, я получил впечатление чего-то холодного, мокрого, гладко ошлифованного... Я сел на него, чтобы отдохнуть... Не стану злоупотреблять вашим терпением, а скажу только, что, когда, немного спустя, я зажег спичку, чтобы закурить папиросу, я увидел, что я сижу на могильной плите...
Я, не видевший тогда вокруг себя ничего, кроме тьмы, и не слышавший ни одного человеческого звука, увидев могильную плиту, в ужасе закрыл глаза и вскочил... Сделав шаг от плиты, я наткнулся на другой предмет... И представьте мой ужас! Это был деревянный крест...
"Боже мой, я попал на кладбище! -- подумал я, закрывая руками лицо и опускаясь на плиту. -- Вмело того, чтобы идти в Пнесню, я побрел в Ваганьково!"
Не боюсь я ни кладбищ, ни мертвецов... Свободен я от предрассудков и давно уже отделался от нянюшкиных сказок, но, очутившись среди безмолвных могил темною ночью, когда стонал ветер и в голове бродили мысли одна мрачнее другой, я почувствовал, как волосы мои стали дыбом и по спине разлился внутренний холод...
"Не может быть! -- утешал я себя. -- Это оптический обман, галлюцинация... Всё это кажется мне от того, что в моей голове сидят Депре, Бауэр и Арабажи... Трус!"
И в то время, когда я бодрил себя таким образом, я услышал тихие шаги... Кто-то медленно шел, но... то были не человеческпе шаги... для человека они были слишком тих и мелки...
"Мертвец", -- подумал я.
Наконец этот таинственный "кто-то" подошел ко мне, коснулся моего колена и вздохнул... Засим я услышал вой... Вой был ужасный, могильный, тянущий за душу... Если вам страшно слушать нянек, рассказывающих про воющих мертвецов, то каково же слышать самый вой! Я отупел и окаменел от ужаса... Депре, Бауэр и Арабажи выскочили из головы, и от пьяного состояния не осталось и следа... Мне каалось, что если я открою глаза и рискну взглянуть на тьму, то увижу бледно-желтое, костлявое лицо, полусгнивший саван...
"Боже, хоть бы скорее утро", -- молился я.
Но, пока наступило утро, мне пришлось пережить один невыразимый и не поддающийся описанию ужас. Сидя на плите и слушая вой обитателя могилы, я вдруг услышал новые шаги... Кто-то, тяжело и мерно ступая, шел прямо на меня... Поравнявшись со мной, новый выходец из могилы вздохнул, и минуту спустя холодная, костлявая рука тяжело опустилась на мое плечо... Я потерял сознание.
Иван Иваныч выпил рюмку водки и крякнул.
-- Ну? -- спросили его барышни.
-- Очнулся я в маленькой квадратной комнате... В единственное решетчатое окошечко слабо пробивался рассвет... "Ну, -- подумал я, -- это, значит, меня мертвецы к себе в склеп затащили"... Но какова была моя радость, когда я услышал за стеной человеческие голоса:
"Где ты его взял?" -- допрашивал чей-то бас.
"Около монументной лавки Белобрысова, ваше благородие, -- отвечал другой бас, -- где памятники и кресты выставлены. Гляжу, а он сидитт и обнимает памятник, а около него чей-то пес воет... Должно, выпивши..."
Утром, когда я проснулся, меня выппустили...
КОНКУРС
Редакция "Осколков" объявляет конкурс на премию.
Кто напишет лучшее любовное письмо, тот в награду получит: фотографию хррошенькой женщины, свидетельство (за подписью редактора и судей конкурса) в том, что такой-то, тогда-то вышел победителем нс конкурсе, и право быть записанным в число даровых подписчиков настоящего или будущего года, смотря по желанию. Кроме того, письмо, напечатанное в "Осколках", даст его автору 15 коп. со строки.
Условия конкурса: 1) Участниками конкурса могут быть только лица мужеского пола. 2) Письмо должно быть прислано в редакцию "Осколков" не позже 1 марта сего года и снабжен оадресом и фамилией автора. 3) В письме автор объясняется в любви; доказывает, что он действительно влюблен и страдает; проводпт тут же, кстати, параллель между простым увлечением и настоящею любовью; описывает свои новые ощущения, не вдаваясь в глубокий анализ; просит руки; ревнует к Иксу и Зету; описывает муки, какие терпит он при одной только мысли об отказе; кланяется ее папаше и мамаше; тонко и осторожно справляется о приданом и... всё это не более как в 50 строках. 4) Gonditio sine qua non: {Непременное условие (лат.).} автор должен быть литературен, приличен, нежен, игрив и поэтичен. Нытье, ложный классицизм и плохие стихи не допускаются. Вот и всё.
Судьями будут назначены дамы.
НЕУДАЧА
Илья Сергеич Пеплов и жена его Клеопатра Петровна стояли у двери и жадно подслушивали. За дверью, в маленькой зале, происходило, по-видимому, объяснение в любви; объыснялись их дочь Наташенька и учитель уездного училища Щупкин.
-- Клюет! -- шептал Пеплов, дрожа от нетерпения и потирая руки. -- Смотри же, Петровна, как только заговорят о чувствах, тотчас же снимай со стены образ и идем благословлять... Накроем... Благословение образом свято и ненарушимо... Не отвертится тоогда, пусть хоть в суд подает.
А за дверью происходил такой раазговор:
-- Оставьте ваш характер! -- говорил Щупкин, зажигая спичку о свои клетчатые брюки. -- Вовсе я не писал вам писем!
-- Ну да! Будто я не знаю вашего почерка! -- хохотала девица, манерно взвизгивая и то и дело поглядывая на себя в зеркало. -- Я сразу узнала! И какие вы странные! Учитель чистописания, а почерк как у курицы! Как же вы учите писать, если сами плохо пишете?
-- Гм!.. Это ничего не значит-с. В чистописании главное не почерк, главное, чтоб ученики не забывались. Кого линейкой по голове ударишь, кого на колени... Да что почерк! Пустое дело! Некрасов писатель был, а совестно глядеть, как он писал. В собрании сочинений показан его почерк.
-- То Некрасов, а то вы... (вздох). Я за писателя с удовольствием бы пошла. Он постоянно бы мне стихи на память писал!
-- Стихи и я могу написать вам, ежели желаете,
-- О чем же вы писать можете?
-- О любви... о чувствах... о ваших глазах... Прочтете -- очумеете... Следа прошибет! А ежели я напишу вам поэтические стихи, то дадите тогда ручку поцеловать?
-- Велика важность!.. Да хоть сейчас целуйте!
Щупкин вскочил и, выпучив глаза, припал к пухлой, пахнущей яичным мылом, ручке.
-- Снимай образ! -- заторопился Пеплов ,толкнув локтем свою жену, бледнея от волнения и застегиваясь. -- Идем! Ну!
И, не медля ни секунды, Пеплов распахнул дверь.
-- Дети... -- забормотал он, воздевая руки и слезливо мигая глазами. -- Господь вас благословит, дети мой... Живите... плодитесь... размножайтесь...
-- И... и я благословляю... -- проговорила мамаша, плача от счастья. -- Будьте счастливы, дорогие! О, вы отнимаете у меня единственное сокровище! -- обратилась она к Щупкину. -- Любите же мою дочь, жалейте ее...
Щупкин разинул рот от изумления и испуга. Приступ родителей был так внезапен и смел, что он не мог выговорить ни одного слова.
"Попался! Окрутили! -- подумал он, млея от ужаса. -- Крышка теперь тебе, брат! Не выскочишь!"
И он покорно подставил свою голову, как бы желая сказать: "Берите, я побежден!"
-- Бла... благословляю... -- продолжал папаша и тоже заплакал. -- Наташенька, дочь моя... становись рядом... Петровна, давай образ...
Но тут родитель вдруг перестал плакать, и лицо у него перекосило от гнева.
-- Тумба! -- сердито сказал он жене. -- Голова твоя глупая! Да нешто это образ?
-- Ах, батюшки-светы!
Что случилось? Учитель чистописания несмело поднял глаза и увидел, что он саасен: мамаша впопыхах сняла со стены вместо образа портрет писателя Лажечникова. Старик Пеплов и его супруга Клеопатра Петровна, с портретом в руках, стояли сконфуженные, не зная, что им дклать и что говорить. Учитель чистописания воспользовался смятением и бежал.
К СВЕДЕНИЮ МУЖЕЙ
(НАУЧНАЯ СТАТЬЯ)
По мере того, как прогрессировала человеческая мысль, вместе с другими насущными вопросами разрабатывались и способы покорения чужих жен. Эти способы могут служить прекрасным мерилом человеческого развития. Чем тоньше и грациознее способ, тем совершеннее человек -- и наоборот. Оставляя в стороне способы, которые употребляются австралийскими дикарями и московским купечеством, все ныне употребляемые способы легко можно подвести под несколько определенных типов.
Самый обычный и употребительный -- это старый способ, известный добродетельным людям по романам. Тут на первом плане томное выражение лица, загадочно-жгучий взор, провожание, "понимание друг друга без слов", просиживание по целым часам рядом на диване, романсы, записочки и прочая канирель. Барыня "терпит" около себя вздыхателя, смеется над ним вместе с мужем, но уехал муж -- чичисбей, не зевай: барыня "фатально" падает и просит никому не говорить. Этот сиособ очень любим и поощряется барынями лет 26-35. Он легок, а потому и употребляется чаще всего людьми неизобретательными, юными и нищими духом. В большом ходу он у младших межевых чинновников, мелких железнодорожников и отставных юнкеров.
Способ кузенов. Тут измена бывает не преднамеренная. Она происходит без предисловий, без приготовлений, а нечаянно, сама сбоою, где-нибудь на даче или в карете, под влиянием неосторожно выпитого шампанского или чудной лунной ночи .
Способ по теории нищей братии: просите и дастся вам. Не справляясь, нравитесь вы ей или нет, вы с первого же абцуга начинаете приставать к ней, как банный лист, как репейник... Вы не отходите от нее ни на один шаг и в этом отношении соперничаете с ее тенью: она
Страница 21 из 36
Следующая страница
[ 11 ]
[ 12 ]
[ 13 ]
[ 14 ]
[ 15 ]
[ 16 ]
[ 17 ]
[ 18 ]
[ 19 ]
[ 20 ]
[ 21 ]
[ 22 ]
[ 23 ]
[ 24 ]
[ 25 ]
[ 26 ]
[ 27 ]
[ 28 ]
[ 29 ]
[ 30 ]
[ 31 ]
[ 1 - 10]
[ 10 - 20]
[ 20 - 30]
[ 30 - 36]
