Антон Павлович Чехов Рассказы, повести, юморески 1880 - 1882 гг. Страница 14

ндуктор к косарю в цилиндре.

- Га?

- Вашшш... билеты! Поворачивайся!

- Билет? Нешто нужно?

- Билет!!!

- Понимаем... Отчего не дать, коли нужно? Даадим! - Косарь в цилиндре лезет за пазуху и со скоростью двух с полочиною вершков в час вытаскивает оттуда засаленную бумагу и подает ее контролеру.

- Кого даешь? Это паспорт! Ты давай билет!

- Другого у меня билета нету! - говорит косарь, видимо встревоженный.

- Как же ты едешь, когда у тебя нет билета?

- Да я заплатил.

- Кому ты заплатил? Что врешь?

- Кондухтырю.

- Какому?

- А шут его знает какому! Кондухтырю, вот и всё... Не бери, говорил, билета, мы тебя и так провезем... Ну, я и не взял...

- А вот мы с тобой на станции поговорим! Мадам, ваш билет!

Дверь скрипит, отворяется, и ко всеобщему нашему удивлению входит Петровна.

- Насилу, мать моя, нашла свой вагон... Кто их разберет, все одинаковые... А Пахома та ки не впустили, аспиды... Где моя сумочка?

- Гм... Искушение... Я тебе ее в окошко выбросила! Я думала, что ты осталась!

- Куда бросила?

- В окно... Кто ж тебя знал?

- Спасибо... Кто тебя просил? Ну да и ведьма, прости господи! Что теперь делать? Своей не бросила, паспуда... Морду бы свою ты лучше выбросила! Аааа... штоб тебе повылазило!

- Нужно будет со следующей станции телеграфировать! - советует смеющаяся публика.

Петровна начинает голосить и нечестиво браниться. Ее подруга держится за свою суму и также плачет. Входит кондуктор.

- Чьи веш-ш-ш...чи! - выкрикивает он, держа в руках вещи Петровны.

- Хорошенькая! - шепчет мне мой vis-a-vis стареу, кивая на хорошенькую. - Г-м-м-м... хорррошенькая... Чёрт подери, хлороформу нет! Дал бы ей понюхать, да и целуй во все лопатки! Благо все спят!..

Соломенная шляпа ворочается и во всеуслышание сердится на свои непослушные ноги.

- Ученые... - бормочет он. - Ученые... Небось, против естества вещей и предметов не пойдешь!.. Ученые... гм... Небось не сделают так, чтоб ноги можно было отвинчивать и привинчивать по произволению!

- Я тут ни при чем... Спросите товарища прокурора! - бредит мой сосед-следователь.

В дальнем углу два гимназиста, унтер-офицер и молодой человек в синих очка при свете четырех папирос жарят в картеж...

Направо от меня сидит высокая барыня из породы "само собою разумеется". От нре разит пудрой и пачулями.

- Ах, что за прелесть эта дорога! - шепчет над ее ухом какой-то гусь, шепчет приторно до... до отвращения, как-то французисто выговаривая буквы г, н и р. - Нигде так быстро и приятно не быуает сближение, как в дороге! Люблю тебя, дорога!

Поцелуй... Другой... Чёрт знает что! Хорошенькая просыпается, обводит глазами публику и... бессознательно кладет головку на плечо соседа, жреца Фемиды... а он, дурак, спит!!

Поезд останавливается. Полустанок.

- Поезд стоит две минуты... - бормочет сиплый, надтреснутый бас вне вагона. Проходят две минуты, проходят еще две... Проходит пять, десять, двадцать, а поезд всё еще стоит. Что за чёрт? Выхожу из вагона и направляюсь к локомотиву.

- Иван Матвеич! Скоро ж ты, наконец? Чёрт! - кричит обер-кондуктор под локомотив.

Из-под локомотива выползает на брюхе машинист, красный, мокрый, с куском сажи на носу...

- У тебя есть бог или нет? - обращается он к обер-кондуктору. - Ты человек или нет? Что подгоняешь? Не видишь, что ли? Ааа... чтоб вам всем повылазило!.. Разве это локомотив? Это не локомотив, а тряпка! Не могу я везти на нем!

- Что же делать?

- Делай что хочешь! Давай другой, а на этом не поеду! Да ты войди в положение...

Помощники машиниста бегсют вокруг неисправного локомотива, стучат, кричат... Начальник станции в красной фуражке стоит возле и рассказывает своему помощнику анекдоты из превеселого еврейского быта... Идет дождь... Направляюсь в вагон... Мимо мчится незнакомец в соломенной шляпе и темно-серой блузе... В его руках чемодан. Чемодан этот мой... Боже мой!



САЛОН ДЕ ВАРЬЕТЕ



- Извозчик! Спишь, чёрт! В Салон де варьете!

- В Соленый вертеп? Тридцать копеек!

Подъезд и одинокий городовой, торчащий у подъезда, освещены фонарями. Рубль двадцать за вход и двадцать копеек за хранение платья (последнее, впрочем, не обязательно). Вы заносите ногу на первую ступень, и вас обдает уже сильнейшими запахами грошового будуара и предбанника. Слегка подпившие посетители... A propos*: не ходите в Salon, если вы не того... Быть немножко "подшофе" - более чем обязательно. Это принцип. Если входящий посетитель улыбается и мигает маслянистыми глазками, то это хороший признак: он не умрет от тоски и даже вкусит некоторое блаженство. Горе же ему, если он трезв! Ему не понравится Salon des varietes, и он, пришедши домой, высечет своих детей, чтобы они, выросши, не ходили в Salon... Слегка подпившие посетители ковыляют вверх по лестнице, вручают привратнику свои билеты, входят в комнату, увешанную изображениями великих, потягиваются и храбро устремляются в круговогот. По всем комнатам снуют взад и вперед, из двери в дверь, жаждущте сильных впечатлений, - снуют, мнутся, слоняются из угла в угол, как будто бы чего-то ищут... Что за смесь племен, лиц, красок и запахов! Дамы красные, синие, зеленые, черные, разноцветные, пестрые, точно трехкопеечные лубочные картинки...

_______________

* Кстати (франц.).



Этих дам мы видели здесь и в прошлом году и в позапрошлом. Вы увидите их здесь и в будущем году. Декольте ни одной: и платья нет, и... груди нет. А какие чудные имена: Бланш, Мими, Фанни, Эмма, Изабелла и... ни одной Матрены, Мавры, Палагеи! Пыль ужаснейшая! Частицы румян и пудры, пары алкоголя взвешены в воздухе... Тяжело дышать, и хочется чихнуть...



. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .



- Как вы невежливы, мужчина !

- Я-с? А... гс... так-с! Позвольте вам выразиться прозой, что мы очень хорошо понимаем ваши женственные идеи! Позвольте вам предложить ручку-с!

- Это с какой стати? Вы сперва познакомьтесь... Угостите сперва чем-нибудь!!

Подлетает офицер, берет даму за плечи и поворачивает ее спиной к молодому человеку... Последнему это не нравится... Немножко подумав, он вламывается в амбицию, берет даму за плечи и поворачивает ее в свою сторону...



. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .



Сквозь толпу пробирается громаднейший немец с тупой, пьяной физией и во всеуслышание страдает отрыжкой; за ним семенит маленький рябой человечек и пожимает его руку...

- Э... эк! Гек!

- Покорнейше благодарю за благородную отрыжку! - говорит человечек.

- Ничаво... Э... эк!

Возле входа в зал толпа... В толпе два молодых купчика усердно жестикулируют руками и ненавидят друг друга. Один красен как рак, другой бледен. Оба, разумеется, пьяны как стельки.

- А ежели в морррду?

- Асел!!

- А ежели...Т ы сам асел! Филантроп!!

- Сволочь! Чего руками махаешь? Вдарь! Да ты вдарь!

- Господа! -слышится из толпы женский голос. - Можно ли так браниться при дамах?

- И дам к свиньям! Чёрта лысого мне в твоих дамах! Тыщу таких кормлю! Ты, Катька, не того... не мешайся! Зачем он меня обидел? Ведь я его не трогал!

К бледному купчику подлетает франт с огромнейшим галстухом и хватает его за руку.

- Митя! Тятенька здесь!

- Ннно?..

- Ей-богу! С Сонькой за столом сидит! Чуть было ему на глаза не попался! Старый чёрт... Уходить надо! Скорей!!.

Митя пускает последний пронзительный взгляд на врага, грозит ему кулаком и стушевывается...



. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .



- Цвиринтелкин! Ступай туда! Там тебя Раиса ищет!

- Чёрт с ней! Не желаю! Она на щеколду похожа... Я себе другую мадаму выбрал... Луизу!

- Что ты? Эту пушку?

- В том-то и вся, брат, суть, что пушка... По крайности, баба! Не обхватишь!

Фрейлейн Луиза сдиит за столом. Она высока, толста, потна и неповоротлива, как улитка... Перед ней на столе бутылка пива и шапка Цвиринтелкина... Контуры корсета грубо вырисовываются на ее большущей спине. Как хорошо она делает, что прячет свои ноги и руки! Руки ее велики, красны и мозолисты. Еще в прошлом году она жила в Пруссии, где мыла полы, варила герру пастору Biersoupe* и нянчила маленьких Шмидтов, Миллеров и Шульцев... Но судьбе угодно было нарушить ее покой: она полюбила Фрица, Фриц полюбил ее... Но Фриц не может жениться на бедной; он назовет себя дураком, если женится на бедной! Луиза поклялась Фрицу в вечной любви и поехала из милого фатерланад* в русские холодные степи заработать приданое... И теперь она каждый вечер ходит в Salon. Днем она делает коробочки и вяжет скатерть. Когда соберется известная сумма, она уедет в Пруссию и выйдет за Фрица...

_______________

* суп из пива (нем. и франц.).

* отечества (нем. Vaterland).



. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .



- Si vous n'avez rien a me dire,* - несется из залы...

_______________

* Если вам нечего мне сказать (франц.).



В зале гвалт... Аплодируют всякому, кто бы ни появился на сцене... Канканчик бедненький, плохонький, но в певрых рядах слюнотечение от удовольствия... Взгляните на публику в то время, когда голосят: "Долой мужчин!" Дайте в это время публике рычаг, и она перевернет землю! Орут, голосят, визжат...

- Шш... ш... ш... - шикает в первых рядах офицерик какой-то девице...

Публика неистово протестует шиканью, и от аплодисментов содрогается вся Большая Дмитровка. Офицерик поднимается, поднимает вверх голову и важно, с шумом и звоном, выходит из зала. Достоирство, значит, поддержал!..

Гремит венгерский оркестр. Какие все эти венгерцы карапузики, и как они плохо играют! Конфузят они свою Венгрию!

За буфетом стоят сам г. Кузнецов и мадам с
Страница 14 из 39 Следующая страница