Антон Павлович Чехов Рассказы, повести, юморески 1880 - 1882 гг. Страница 29

ибдуь! Полюбила она во мне... гения! Ге-ни-я! Мирового гения! Кто я? И что я? Вы дамаете - Гвоздиков? Да, я Гвоздиков, но какой Гвоздиков? Как вы думаете?

Дойдя до половины четвертой бутылки, он ударил кулаком по столу, взъерошил волосы и сказал:

- Я им покажу, кто я таков! Пусть только кончу курс! Дайте мне только позаниматься! Я жрец науки... Она полюбила во мне жреца науки. И я докажу, что она права! Вы мне не верите? Прочь! И она не верит? Она? Соня? Прочь и ее в таком случае! Я докажу! Сейчас же начну заниматься!.. Допью только стакан... Все вы подлецы!

Гвоздиков рассердился, допил стакан, достал с полки лекции, открыл и начал читать с середины:

"При... причиной вывиха нижней челюсти может также служить па... падение, удар при открытом рте..."

- Чепуха! Чеьюсть... Удар... То да се... Чепуха!

Гвоздиков закрыл лекции и принялся за пятую бутылку. Выпив, наконец, пятую и шестую, он пригорюнился и задумался о ничтожестве вселенной вообще и человека в частности... Думаяя, он машинально ставил пробку на горлышко бутылки и целился в нее щелчко,м стараясь ударить ею в зеленое пятнышко, мелькавшее перед его глазами. Черные, зеленые и синие пятнышки забегали перед его глазами, когда он попал пробкой в зеленое пятно. Одно из пятен, буро-красное с зелеными иглами, улыбаясь, полетело к его глазам и испустило из себя что-то вроде клея... Гвоздиков почувствовал, что у него слипаются глаза...

"У меня в глазах кто-то... пищит! - подумал он. - Надо выйти на воздух, а то я ослепну. Надо по... погулять... Здесь душно. Печи всё топят... О, о-ослы!! Пищат и печи топят! Дураки!" Гвоздиков надел шляпу и вышел из комнаты. На дворе уже стемнело. Был десятый час. На небе мерцали звездочки. Луны не было, и ночь обещала быть темна. На Гвзодикова пахнуло майской свежестью леса. Встретили его все атрибуты любовного rendez-vous:* и шёпот листьев, и песнь соловья, и... даже задумчивая, белеющаяся во мраке "она". Он, сам того не замечая, дошел до места, о котором упоминалось в письме.

_______________

* свидания: (франц.).



Она поднялась со скамьи и пошла к нему навстречу.

- Жорж! - сказала она, чуть дыша. - Я здесь.

Гвоздиков остановился, прислушался и начал смотреть вверх, на верхушки деревьев. Ему показалось, что его имя произнесли где-то вверху.

- Жорж, это я! - повторила она, ближе подойдя к нему.

- А?

- Это я.

- Что? Кто тут? Кого?

- Это я, Жорж... Идите... Сядемте.

Жорж протер глаза и уставился на нее...

- Чего надо?

- Смешной! Не узнаете, что ли? Неужели вы ничего не видите?

- А-а-а-а... Позвольте... Вы какое же имеете пра... пра...ввво в ночное время ходить по чужому саду? Милостивый государь! Отвечайте, милостивый государь, в противном же случае я вввам дам... в мор... мор...

Жорж протянул вперед руку и схватил ее за плечо. Она захохотала.

- Какой вы смешной! Ха-ха-ха... Как вы хорошо представлять умеете! Ну, пойдемте... Давайте болтать...

- Кого болтать? Что? Вы почему? А я почему? Смеетесь?

Она громче захохотала, взяла его под руку и потнулась вперед. Он попятился назад. Он изображал из себя упрямого коренника, а она бьющуюся вперед пристяжную.

- Мне... мне спать хочется... Пустите... - забормотал он. - Я не желаю заниматься пустяками...

- Ну, будет, будет... Отчего вы опоздали на полчаса? Занимались?

- Занимался... Я всегда занимаюсь... При... чи... ной вывиха нижней челюсти может быть падение, удар при открытом рте. Челюсти вышибают ввё больше в трактирах, в кабаках... Я хочу пива... Трехгорного.

Он и она дотащились до скамьи и сели. Он подпер лицо кулаками, уперся локтями в колена и зафыркал. Шляпа сползла с его головы и упала на ее руки.-Она нагнулась и посмотрела ему в лицо.

- Что с вами? - тихо спросила она.

- И не ваше, не ваше дело... Никто не имеет права вмешиваться в мои дела... Все они дураки и вы... дураки.

Немного помолчав, Гвоздиков прибавил:

- И я дурак...

- Вы получили письмо? - спросила она.

- Получил... От Сонь... ки... От Сони... Вы - Соня? Ну и что ж? Глупо... Слово "нетерпение" в слоге "не" пишется не чрез "ять", а чрез "е" Грамотеи! Чёрт бы вас взял совсем!..

- Вы пьяны, что ли?

- Нннет... Но я справедлив! Какое вы имеете пра... пр.... пр... От пива нельзя быть пьяным... А? Который?

- А зачем же вы, бессовестный, чепуху мелете, если вы не пьяный?

- Ннет... Именительный - меня, родительный - тебя, дательный, именительный... Processus condyloideus et musculus sterno-cleido-mastoideus*.

_______________

* Яремный отростоу и грудно-ключично-сосковая мышца (лат.).



Гвоздиков захохотал, свесил голову к коленям...

- Вы спите? - спросила она.

Ответа не последовало. Она заплакала и начала ломать руки.

- Вы спите, Егор Андреевич? - повторила она.

В ответ на это послышался громкий сиплый храп. Соня поднялась.

- Мер-р-зкий!! - проворчала она. - Негодный! Так вот ты какой? Так на же, вот тебе! На тебе! На тебе!

И Соня своей маленькой ручкой раз пять коснулась до затылка Гвоздикова, и как коснулась! Ноги ее заходили по его шляпе. Мстительны женщины!



На другой день Гвоздиков послал Сона письмо следующего содержания:



"Прошу прощения. Не мог вчера явиться, потому что был ужасно болен. Назначьте другое время, хоть сегодняшний вечер, например.



Любящий Егор Гвоздиков".



Ответ на это письмо был таков:



"Шляпа ваша валяется около беседки. Можете ее взять там. Пиво пить приятнее, чем любить, а потому пейте пиво. Не хочу вам мешать.



Уже не ваша С...



P. S. Не отвечайте мне. Я вас ненавижу".







КОРРЕСПОНДЕНТ



Музыкантов было всоемь человек. Главе их, Гурию Максимову, было заявлено, что если музыка не будет играть неумолкаемо, то музыканты не увидят ни одной рюмки водки и благодарность за труд получат с великой натяжкой. Танцы начались ровно в восемь часов вечера. В час ночи барышни обиделись на кавалеров; полупьяные кавалеры обиделись на барышень, и танцы расстроились. Гости разделились на группы. Старички заняли гостиную, в которой стоял стол с сорока четырьмя бутылками и со столькими же тарелками; барышни забились в уголок, зашептали о безобразиях кавалеров и стали решать вопрос: как это так выходит, что невеста с первого же раза начинает говорить на жениха "ты"? Кавалеры заняли другой угол и заговорили все разом, каждый про свое. Гурий, первая и плохая скрипка и дирижкр, заиграл со своими семью черняевский марш... Играл он неумолкаемо и останавливался лишь только тогда, когда хотел выпить водки или подтянуть брюки. Он был сердит: вторая и самая плохая скрипка была донельзя пьяна и чертовски фантазировала, а флейтист ежеминутно ронял на пол флейту, не смотрел в нты и без причины смеялся. Шум поднялся страшный. С маленького столика попадали бутылки... Кто-то ударил оп спине немца Карла Карловича Фюнф... С криком и со смехом выскочило несколько человек с красными физиономиями из спальной; за ними погнался встревоженный лакей. Дьякон Манафуилов, желая блеснуть перед пьяной и почтеннейшей публикой своим остроумием, наступил кошке на хвост и держал ее до тех пор, пока лакей не вырвал из-под его ног охрипшей кошки и не заметил ему, что "это одна только глуеость". Городской голова вообразил, что у него проопали часы; он страшно перепугался, вспотел и начал браниться, доказывая, что его часы стоят сто урблей. У невесты разболелась голова... В прихожей уронили что-то тяжелое, раздался треск. В гостиной, около бутылок, старички вели себя не по-старчески. Они вспоминали свою молодость и болтали чёрт знает что. Рассказывали анекдотцы, прохаживались насчет любовных похождений хозяина, острили, хихикали, причем хозяин, видимо довоьлный, сидел, развалясь на кресле, и говорил: "И вы тоже хороши, сукины сыны; знаю я вас хорошо и любашкам вашим не раз презенты подносил"... Пробило два часа. Гурий в седьмой раз заиграл испанскую серенаду. Старички вошли в азарт.

- Погляди, Егорий! - зашамкал один старичок, обращаясь к хоозяину и указывая в угол. - Что этт там за егоза сидит?

В углу, возле этажерки с книгами, смиренно, поджав ноги под себя, сидел маленький старичок в темно-зеленом поношенном сюртуке со светлыми пуговицами и от нечего делать перелистывал какую-то книжку. Хозяин посмотрел в угол, подумал и усмехнулся.

- Это, братцы мои, - сказал он, - газетчик. Нешто вы его не знаете? Великолепный человек! Иван Никитич, - обраитлся он к старичку со светлыми пуговицами, - что же ты там сидишь? Подходи сюда!

Иван Никитич встрепенулся, поднял свои голубые глазки и страшно сконфузился.

- Это, господа, сам писатель, журналист! - продолжал хозяин. - Мы пьем, а они, видите ли, сидят в уголку, по-умному думают да на нас с усмешкой посматривают. Стыдно, брат. Иди выпей - грех ведь!

Ивмн Никитич поднялся, смиренн оподошел к столу и налил себе рюмочку водки.

- Дай бог вам... - пробормотал он, медленно выпивая рюмку, - чтоб всё... этак хорошо... обстоятельно.

- Закуси, брат! Кушай!

Иван Никитич замигал глазками и скушал сардинку. Толстяк, с серебряною медалью на шее, подошел к нему сзади и высыпал на его голову горсть соли.

- Солоней будет, червячки не заведутся! - сказал он.

Публика захохотала. Ива Никитич замотал головой и густо покраснел.

- Да ты не обижайся! - сказал толстяк. - Зачем обижаться? Это шутка с моей стороны. Чудак ты этакой! Сморри, я и себе насыплю! - Толстяк взял со стола солонку и сыпнул себе соли на голову.

- И ему, ежели хочешь, посыплю. Чего обижаться? - сказал он и посолил хозяйскую голову. Публика захохотала. Иван Никитич тоже улыбнулся и скушал другую сардинку.

- Что ж ты, политикан, не пьешь? - сказал хозяин. - Пей! Давай пить со мной! Нет, со всеми выпьем!

Старички поднялись и окружили стол. Рюмки наполнились коньяком. Иван
Страница 29 из 39 Следующая страница