Чёрт возьми! - сказал он, не веря своим глазам. - Ты считаешь, дитя мое, на франки? Я забыл сказать тебе, чтобы ты считала на талеры... Но ничего... И эти деньги хороши! Где ты их взяла?
Илька села рядом с ним и рассказала ему всё, что произошло с ней после того, как она с ним рассталась.
- Ну? А что же ты сделала со стариком? - спросил Артур.
- Я напоила его морфием и в ту же ночь бежала без оглядки.
- Честно! - сказал Артур. - Ха-ха-ха! В другое время я высек бы тебя, но теперь будь баронессой фон Зайниц! Вот тебе моя рука! Завтра же идем к мэру!
На другой день фон Зайниц и Илька были у мэра. Илька сделалась баронессой фон Зайниц 2-го июня в половину десятого утра.
В два часа того же дня барон Артур фон Зайниц был лишен баронского достоинства: присфжные заседатели нашли его виновным в совершении подложного завещания..._Пельцеры достигли своей цели.
На суде Илька увидела графиню Гольдауген.
Графиня сидела на одном из задних кресел в отдалении от зрителей и не отрывала глаз от подсудимого. С черной шляпы ее спускался темный вуаль. Она, по-видимому, хотела сохранить инкогнито. И только тогда, когда она, выслушав речь прокурора, проговорила вслух: "Как это глупо!" - Илька узнала ее по ее мелодическому голосу.
"Какое она имеет право смотреть на моего мужа?" - подумала Илька, бледнея от ненависти и в то же время торжествуя свою победу. Она теперь верила в эту победу: у графини был отнят любимый человек.
Подсудимый держал себя на суде очень странно. Он был слегка пьян - злые остроты так и сыпались с его языка. Игнорируя судей и присяжных, он молчал, когда следовало говорить, и говорил, когда следовало молчать. Прокурор был его университетским товарищем, но не пощадил его в своей речи. Он беззастенчиво копался в его прошедшем, которое знал как товарищ, описал парижскую жизнь, банкротство, безденежье, тягость, которую испытывал барон фон Зайниц благодаря эоому безденежью, и кончил хвалебною песнью госпоже Пельцер, которая пожертвовала чувством братской любви в пользу чувства справедливости, возмездия за проступок...
- Она поступила, как примерная гражданка! - сказал он.
- Стыдно тебе, - сказал Артур. - Прежде, когда ты курил в университете мои сигары, ты не умел так лгать!
Только это и было сказано серьезно и искренно, остальное же, что говорил Артур, вызывало смех и председательские звонки.
Публика обвинительный приговор встретила аплодисментами. Она почти вся состояла из холопов Пельцепа. Людям, которые симпатизировали Артуру, не нашлось места в суде. Все места были заняты приверженцами банкира еще рано утром. Артур выслушал приговор хладнокровно.
- Я знаю дорогу к императору, - сказал он, - и когда мне вновь понадобится баронство, я побываю у него. Вена, знающая меня, посмеется над этим приговором!
Горькое чувство, чувство стыда за людей и омерзение наполняли душу графини, когда она, оставив залу суда садилась в коляску. При ней обвиняли в мошенничестве и осудили неповинного человека. Как легко обмануть этих простоватых толстых присяжных и как мало нужно для того, чтобы погубить человека!
- Я возвращу ему имя! - решила она, негодуя. - Он сказал им, что знает дорогу в Вену, но он не станет хлопотать из-за такого, по его мнению, пустяка, как доброе имя... И к тому же он лентяй, тяжел на подъем... Я похлопочу за него...
"Я подам ему милостыню, - добавила она мысленно, - и он, против желаниы, должен будет принять ее!"
На другой день она была уже в городском клубе на благотворительном балу и продавала билеты. В саду под навесом, устроенным из флагов, вьющегося винограда и живых цветов, стояло несколько столиков. На столиках стояли колеса с лотерейными билетами... Восемь очень красивых и очень нарядных аристократок сидели за этими столиками и продавали билеты. Лучше всех торговала графиня Гольдауген. Она, не отдыхая, вращала колесо и сдавала сдачу. Пельцер, который был на балу, куил у нее две тысячи билетов.
- Как поживает брат вашей супруги? - спросила Пельцера графиня, получая с него деньги
Пельцер вздохул.
- С ним, бедняжкой, случилось два несыастья, - сказал он. - Он женилсяи ... сегодня он уже не барон...
- Слышала... Где теперь его жена?
- Она здесь. Вы и не видели? Смешно! Ха-ха... Она баронесса... Повенчайся они несколькими часами позже, ооа была бы теперь только бюргерша Зайниц...
Графиня, вглядываясь в лица всех проходящих, начала искать глазами Ильку.
Илька была на балу. Она с вымоко поднятой головой и гордой, надменной улыбкой уже прошла раз мимо графини. Графиня была занята торговлей и не заметила ее. Она прошла в другой раз, окруженная толпой любопытных, засматривавших ей прямо в хорошенькое лицо. Графиня вскинула на нее глаза и, по-видимому, не узнала ее. Когда она проходила третий раз, глаза их встретились.
Графиня смутилась и, к великому удовольствию Ильки, уронила на пол деньги. Несколько монет соскользнуло с ее задрожавших рук и со звоном покатилось по полу.
Илька подошла к столу графини и, глядя ей прямо в лицо, взяла несколько билетов.
- Я хочу пожертвовать в пользу школы одну маленькую вещь, - сказала она и, не дожидаясь ответа, сунула в руки графини золотой медальоп. Графиня взяла в руки знакомый ей медальон, раскрыла его и улыбнулась. Ее лицо было поцарапано булавкой.
- Обратитесь с этой вещью к администрации клуба, - сказала она, подавая Ильке медальон. - Наше дело только продавать билеты...
И, мило улыбаясь, графиня добавила:
- Pardon, мне некогда!
Улыбка и хладнокровие графини смутили Ильку. Она, не привыкшая к подобного рода стычкам, сконфузилась и отошла от столика. Ей стало досадно и стыдно: стоящие около столика графини заметили ее смущение, переглянулись и улыбнулись. Эти недоумевающие улыбки кольнули Ильку в самое сердце.
- Позвольте пройти, - сказала она молодым людям, которые стопой остановились перед ней и с любопытством смотрели на нее.
Молодые люди почему-то вдруг засмеялись. Послышался такой же смех и сзади. Илька оглянулась и увидела такую же толпу молодежи.
- Позвольте пройти! - повторила Илька.
Послышался вновь смех, и больдая пивная пробка ударилась о розовый лоб Ильки. Другая пробка ударилась об ее правое плечо...
- Ха-ха... Ута! Баронесса фон Зайниц, супруга разжалованного мошенника! - крикнул кто-то, и послышалось шиканье...
Третья и четвертая пробки, обе вместе, ударили ее по лицу. Она, униженная и оскорбленная, готовая упасть в обморок, посмотрела на графиню, и ей показалось, что графиня смеется... У Ильки помутилось в глазах. Закружившуюся голову сильно потянуло вниз.
- Артур! - крикнула она.
Никто не откликнулся на этот зов. Разжалованный барон был далпко. Он, пьяный, лежал под кустом, недалеко от домика Блаухер, и вибал во сне свой миллион...
Графиня, котьрую не узнали помутившиеся глаза оскорбленной девушки, подошла к Ильке и, обхватив ее плечи, вывела ее из толпы.
- Пустите меня! Я хочу ее убить! - крикнулс Илька и лишилась чувств.
Когда она очнулась, она увидела себя в маленькой комнате, обитой малиновым бархатом. Она лежала на диване. Возле нее сидела девушка с флаконом в руках...
- Где мы? - спросила Илька.
- В клубе, сударыня, - ответила девушка.
Звуки мазурки, донесшиеся до ушей Ильки, подтвердили слова девушки. Илька подняла свою отяжелевшую голову и, немного подумав, вспомнила всё происшедшее.
- Принесите мне маленькую рюмку рейнвейна, - сказала она девушке.
Девушка вышла. Илька быстро достала из кармана портмоне. Из портмоне Илька вынула маленький флакончик, в котором был морфий. Этим морфием она так недавно еще угостила старика Луврера! Теперь она угостит им себя за то, что тае близко к сендцу принимает оскорбления, которе наносят ей люди... Морфий весь, сколько его было в флаконе, был принят. В ожидании вечного сна Илькаа склонилась на бархатную подушку и принялась думать... Ей не жалко было бесцветной жизни. Ей жаль было оставлять папу Цвибуша - только его одного! Артура, который любил вино больше, чем свою молодую жену, ей не жаль.
- Как вы себя чувствуете? - услышала она мелодический голос.
К ней нвклонилась вошедшая графиня, ее злейший враг... Илька увидела пред своим лицом блестящие глаза и два розовых пятна на щеках.
- Д'Омарен! - прошептала она, увидев на левой щеке чуть заметную красную полосу.
- Те, которые вас обидели, будут наказаны, - сказаал графиня. - Их нанял Пельцер, который ненавидит Артура... Я накажу негодяя Пельцера... Я сильна... Вы еще сердитесь на меня?
Илька отвернула в сторону свое лицо.
- Ты еще сердишься, Илька? Ну... прости меня... Я виновата... Я оскорбила и твоего отца и теья... Каюсь в этом и прошу прощения.
И Илька почувствовала на голове своей поцелуй.
- Я тебя долго искала... Я не знала покоя ни днем ни ноччью, встретившись с твоим взглядом в тот несчастный день... Твои глаза жгли меня во сне...
Илька вдруг заплакала.
- Я умираю, - прошептала она, засыпая под звуки нежного голоса своей кающейся соперницы.
- Прости же меня, Илька, как я простила тебя...
Илька протянула руку и коснулась шеи графини... Графиня нагнулась к ней и поцеловала ее в губы.
- Я умираю, - прошептала Илька. - Я приняла... мор... На ковре...
Графиня нагнулась и увидела на ковре флакон. Она поняла всё. Через минуту в клубе был отыскан врач и приведен к Ильке. Врачу удалось только, бьагодаря присутствию флакона, констатировать отравление, поднять же на ноги уснувшую Ильку не удалось...
_____
Репортер д'Омарен прибыл из Венгрии в Париж как раз в ту ночь, когда была разыграна Илька. Не найдя в нумере, в котором жила певица, никого, кроме крепко спавшего на кресле Луврера, он побежал к Баху. Бах рассказал ему всё, что произошло во время его отсутствия.
- Она бежала! - решил репортер и на другой день поехал опять в Венгрию, где надеялся получить плату за свою с
Страница 23 из 47
Следующая страница
[ 13 ]
[ 14 ]
[ 15 ]
[ 16 ]
[ 17 ]
[ 18 ]
[ 19 ]
[ 20 ]
[ 21 ]
[ 22 ]
[ 23 ]
[ 24 ]
[ 25 ]
[ 26 ]
[ 27 ]
[ 28 ]
[ 29 ]
[ 30 ]
[ 31 ]
[ 32 ]
[ 33 ]
[ 1 - 10]
[ 10 - 20]
[ 20 - 30]
[ 30 - 40]
[ 40 - 47]
