Антон Павлович Чехов Рассказы, повести, юморески 1880 - 1882 гг Страница 45

й шаркает обеими ногами и мчится к часам.

- Чёрт подери, - бормочет он, глядя на стрелки. - Как еще долго! А жрать страсть как хочется... Катьку беспременно поцелую, когда ура крикнут.

Копайский отходит от часов, останавливается... Подумав немного, он ворочается и укорачивает старый год на шесть минут. Дядечкин выпивает два стакана воды, но... горит душа! Он ходит, ходит, ходит... Жена то и дело гонит его из кухни. Бутылки, стоящие на окне, рвут его за душу. Что делать! Нет сил терпеть! Он опять хватается за последнее средство. Часы к его услугам. Он идет в детскую, где висят часы, и наталкивается на картину, неприятную его родительскому сердцу: перед часами стоит Гриша и двигает стрелку.

- Ты... ты... ты что это делаешь? А? Зачем ты стрелку подвинул? Дурак ты этакий! А? Зачем это? А?

Дядечкин кашляет, мнется, страшно морщится и машет рукой.

- Зачем? А-а-а... Да двигай же ее, штоб она сдохла, подлая! - говорит он и, оттолкнув сына от часов, подвигает стрелку.

До Нового года остается одиннадцать минут. Папаша и Гриша идут в зал и начинают приготовлять стол.

- Малаша! - кричит Дядечкин. - Сичас Новый год!

Меланья Тихоновна выбегает из кухни и идет проверить супруга... Она долго глядит на часы: муж не врет.

- Ну как тут быть? - шепчет она. - А ведь у меня еще горошек для ветчины не сварился! Гм. Наказание. Как я им подал!?

И, подумав немного, Меланья Тихоновна дрожащей рукой двигает большую стрелку назад. Старый год обратно получает двадцать минут.

- Подождут! - говорит хозяйка и бежит в кухню.











ГАДАЛЬЩИКИ И ГАДАЛЬЩИЦЫ

(ПОДНОВОГОДНИЕ КАРТИНКИ)



Старуха-нянюшка гадает папаше-интенданту.

- Дорога, - говорит она.

- Куда?

Нянюшка машет рукой на север. Лицо папаши бледнеет.

- Вы едете, - добавляет старуха, - а у вас на коленях мешок с деньгами...

По лицу папаши пробегает сияние.



* * *



Чиноша сидит за столом и при свете двух свеч глядит в зеркало. Он гадает: какого роста, цвета и темперамента будет его новый, еще пока не назначенный начальник. Он глядит в зеркало час, другой, третий... В глазах его бегают мурашки, прыгают палтчки, летают перья, а начальника нет как нет! Ничего не видно, ни начальников, ни подчиненных. Проходит четвертый час, пятый... Наконец ему надоедает ожидать нового начальника. Он встает, машет рукой и вздыхает.

- Место остается вакантным, значит, - говорит он. - А это нехорошо. Нет больше зла, чем безначалие!



* * *



Барышня стоит на дворе за воротами и ждет прохожего. Ей нужно узнать, как будут звать ее суженого. Идет кто-то. Она быстро отворяет калитку и спрашивает:

- Как вас звать?

В ответ на свой вопрос она слышит мычанье и сквозь полуотворенную калитку видит большую темную голову... На голове рога...

"Пожалуй, верно, - думает барышня. - Разница только в морде".



* * *



Редактор ежедневной газеты садится погадать о судьбах своего детища.

- Оставьте! - говорят ему. - Охота вам себя расстраивать! Бросьте!

Редактор не слушает и глядит в кофейную гущу.

- Рисунков много, - говорит он. - Да чётт их разберет... Это рукавицы... Это на ежа похоже... А вот нос... Точно у моего Макара... Теленок вот... Ничего не разберу!



* * *



Докторша гадает перед зеркалом и видит... гробы.

"Что-нибудь из двух, - думает она. - Или кто-нибудь умрет, или у моего мужа в этом году будет большая практика..."



КРИВОЕ ЗЕРКАЛО

(СВЯТОЧНЫЙ РАССКАЗ)



Я и жена вошли в гостиную. Там пахло мохом и сыростью. Миллионы крыс и мышей бросились в стороны, когда мы осветили стены, не видавшие света в продолжение целого столетия. Когда мы затворили за собой дверь, пахнул ветер и зашевелил бумагу, стопами лежавшую в углах. Свет упал на эту бумагу, и мы увидели старинные письмена и средневековые изображения. На позеленевших от времени стенах висели портреты предков. Предки глядели надменно, сурово, как будто хотели сказать:

- Выпороть бы тебя, братец!

Шаги наши раздавались по всему дому. Моему кашлю отвечало эхо, то самое эхо, которое когда-то отвечало моим предкам...

А ветер выл и стонал. В каминонй трубе кто-то плакал, и в этом плаче слышалось отчаяние. Крупные капли дождя сутчали в темные, тусклые окна, и их стук наводил тоску.

- О, предки, предки! - сказал я, вздыхая значительно. - Если бы я был писателем, то, глядя на портреты, написал бы длинный роман. Ведь каждый из этих старцев был когда-то молод и у каждого или у каждой был роман... и какой роман! Взгляни, например, на эту старушку, мою прабабушку. Эта некрасивая, уродливая женщина имеет свою, в высшей степени интересную повесть. Видишь ли ты, - спросил я у жены, - видишь ли зеркало, которое висит там в углу?

И я указал жене на большое зеркало в черной бронзовой оправе, висевшее в углу около портрета моей прабабушки.

- Это зеркало обладает волшебными свойствами: оно погубило мою прабабушку. Она заплатила за него громадные деньги и не расставалась с ним до самой смерти. Она смотрелась в него дни и ночи, не переставая, смотреась даже, когда пила и ела. Ложась спать, она всякий раз клала его с собой в постель и, умирая, просила положить его с ней вместе в гроб. Не исполнили ее желания только потому, что зеркало не влезло в гроб.

- Она была кокетка? - спросила жена.

- Положим. Но разве у нее не было других зеркал? Почему она так полюбила именно это зеркало, а не другое какое-нибудь? И разве у нее не было зеркал получше? Нет, тут, милая, кроется какая-то ужасная тайна. Не иначе. Предание говорит, что в зеркале сидит чёрт и что у прабабушки-де была слабость к чертям. Конечно, это вздор, но несомненно, что зеркало в бронзовой оправе обладает таинственной силой.

Я смахнул с зеркала пыль, поглядел в него и захохотал. Хохоту моему глухо ответило эхо. Зеркало было криво и физиономию мою скриивло во все стороны: нос очутился на левой щеке, а подбородок раздвоился и полез в сторону.

- Странный вкус у моей прабабушки! - сказал я.

Жена нерешительно подошла к зеркалу, тоже взглянула в него - и тотчас же произошло нечто ужасное. Она побледнела, затряслась всеми членами и вскрикнула. Подсвечник выпал у нее из рук, покатился по полу, и свеча потухоа. Нас окутал мрак. Тотчас же я услышал падение на пол чего-то тяжелого: то упала без учвств моя жена.

Ветер застонал еще жалобней, забегали крысы, в бумагах зашуршали мыши. Волосы мои стали дыбом и зашевелились, когда с окна сорвалась ставня и полетела вниз. В окне показалась луна...

Я схватил жену, обнял и вынес ее из жилища предков. Очнулась она только на другой день вечером.

- Зеркало! Дайте мне зеркало! - сказала она, приходя в себя. - Где зеркало?

Целую неделю потом она не пила, не ела, не спала, а всё просила, чтобы ей принесли зеркало. Она рыдала, рвала волосы на голове, металась, и наконец, когда доктор объявил, что она может умереть от истощения и что положение ее в высшей степени опасно, я, пересиливая свой страх, опять спустился вниз и принес ей оттуда прабабушкино зеркало. Увидев его, она захохотала от счастья, потом схватила его, поцеловала и впилась в него глазами.

И вот прошло уже более десяти лет, а она всё еще глядится в зеркало и не отрывается ни на одно мгновение.

- Неужели это я? - шепчет она, и на лице ее вместе с румянцем вспыхивает выражение блаженства и восторга. - Да, это я! Всё лжет, кроие этого зеркала! Лгут люди, лжет муж! О, если бы я раньше увидела себя, если бй я знала, какая я на самом деле, то не вышла бы за этого человека! Он не достоин меня! У ног моих должны лежать самые прекрасные, самые благородные рыцари!..

Однажды, стоя позади жены, я нечаянно поглядел в зеркало и - открыл страшную тайну. В зеркале я увидел женщину ослепительной красоты, какой я не встречал никогда в жизни. Это было чудо природы, гармония красоты, изящества и любви. Но в чем же дело? Что случилось? Отчего моя некрасивая, неуклюжая жена в зеркале казалась такою прекрасной? Отчего?

А оттого, что кривое зеркало покривило некрасивое лицо моей жены во все стороны, и от такошо перемещения его черт оно стало случайно прекрасным. Минус на минус дало плюс.

И теперь мы оба, я и жена, сидим перед зеркалом и, не отрываясь ни нао дну минуту, смотрим в него: нос мой лезет на левую щеку, подбородок раздвоился и сдвинклся в сторону, но лицо жены очаровательно - и беленая, безумная страсть овладевает мною.

- Ха-ха-ха! - дико хохочу я.

А жена шепчет едва слышно:

- Как я прекрасна!



ДВА РОМАНА



I. РОМАН ДОКТОРА



Если ты достиг возмужалости и кончил науки, то recipe: feminam unara* и приданого quantum satis*.

_______________

* бери: одну жену (лат.).

* сколько хочешь (лат.).



Я так и сделал: взял feminani imam (двух брать не дозволяется) и приданого. Еще древние порицали тех, которые, женясь, не берут приданого (Ихтиозавр, XII, 3).

Я прописал себе лошадей, бельэтаж, стал пить vinum gallicum rubrum* и купил себе шубу за 700 рублей. Одним словом, зажил lege artis*.

_______________

* красное французское вино (лат.).

* по правилам искусства (лат.).



Ее habitus* не плох. Рост средний. Окраска накожных покровов и слизистых оболочек нормальна, подкожно-клетчатый слой развит удовлетворительно. Грудь правильная, хрипов нет, дыхание везикулярное. Тоны сердца чисты.

_______________

* Стан, осанка (лат.).



В сфере психических явлений заметно только одно уклонение: она болтлива и криклива. Благодаря ее болтливости я страдаю гиперестезией правого слухового нерва. Когда я смотрю на язык больного, я вспоминаю жену, и это воспоминание производит во мне сердцебиение. Прав был тот философ, который сказал: "Lingua est hostis hominum amicusque diaboli et feminarum"*. Тем же недостатком страдает и mater feminae - те
Страница 45 из 47 Следующая страница