Антон Павлович Чехов Рассказы, юморески 1883 - 1884 гг. Страница 11

на. Он стал у окна и вынул из кармана платок, чтобы начать махать... Варя впилась в его лицо своими моктыми глазами...

- Айдите в вагон! - скомандовал кондуктор. - Третий звонок! Праашу вас!

Ударил третий звонок. Петя замахал платкомм. Но вдруг лицо его вытянулось... Он ударил себя по лбу и как сумасшедший вбежал в вагон.

- Варя! - сказал он, задыхаясь. - Я дал тебе для Мракова двадцать пять рублей... Голубчик... Расписочку дай! Скорей! Расписочку, милая! И как это я забыл?

- Поздно, Петя! Ах! Поезд тронулся!

Поезд тронулся. Молодой человек выскочил из вагона, горько заплакал и замахал платком.

- Пришли хоть по почте расписочку! - крикнул он кивавшей ему белокурой головке.

"Ведь этакий я дурак! - подумал он, когда поезд исчез из вида. - Даю деньги без расписки! А? Какая оплошность, мальчишество! (Вздох.) К станции, должно быть, подъезжает теперь... Голубушка!"





ДУРАК

(РАССКАЗ ХОЛОСТЯКА)



Прохор Петрович почесал затылок, понюхал табаку и продолжал:

- Две бутылки хересу в меня вылили. Сижу, пью и чувствую: ходят вокруг меня, улыбки ехидные строят и поздравляют. Около меня хозяйская дочка сидит, а я, пьяный дурак, чувствую, что мелю ерунду. Про сеейную жизнь мелю, про утюги да горшки... После каждого слова поцелуй горячий... Тьфу! И вспоминать тошно. Просыпаюсь наутро, головешка трещит, во рту хлев свиной, а чувствую и понимаю, что я уже не прохвост, не мелюзга, а жених, самый насттящий - с кольцом на пальце! Иду к отцу-покойнику: так и так, мол, папаша милый, слово дал... венчаться хочу. Отец - известно, в смех... Не верит.

"Куда, говорит, тебе, молокососу, жениться? Ведь тебе и двадцати лет еще нет"!

- А подлинно молод я отгда был. Моложе снега первого... На голове кудри русые, в груди сердце пылкое, заместо живота этого шаровидого - талия тоненькая, женственная...

"ППоживи еще да тогда и женись", - говорит отец.

- Я на дыбы... Известно, своя воля, балованоый был. На своем стою.

"На ком же ты жениться хочешь?" - спрашивает. - "На Марьяшке Крыткиной"...

- Отец в ужас.

"На этой прощелыге? Да ты с ума сошел! Ведь ее отец мазурик, весь в долгу, как в шелку... Дурачат тебя! В сети свои тебя змануть хотят! Дурак!"

- А действительно, что я дураком был. Баран бараном... Бывало, постучишь себя по голове - в другой комнате слышно. Звонко! До тридцати лет ни одного умного слова не сказал. А дурак, как сами знаете, вечно в беде. Так и я... Никогда, бывало, из беды не выхожу: то одно, то другое... И поделом, не будь дураком...Т о бьют меня, то из домов и трактиров гонят... Семь раз из гимназии выгоняли... То женят... Ну-с... Отец бранится, кпичит, чуть не дерется, а я на своем стою.

- Жениться хочу, да и шабаш! Кому какое дело? Никакой отец не может мне препятствовать, ежели у меня свое умозрение есть! Не маленький!

- Прибежала матушка-покойница. Ушам своим не верит, в обморок падает... Я на своем стою. Можно ли, думаю, мне не жениться, ежели я желаю свое семейство иметь? А ведь Марьяша, думаю, красавица... Она-то не красавица, да мне уж так казалос. Хотелось, чтоб так казалось, в голову себе вбил дурацкую идею... Она горбатенькая, косенькая, худенькая... Да и дура вдобавок... Чучело заморское, одним словом. Крыткины от моей женитьбы интерес видели. Они бедняки были, ну, а я со спедствами. У моего отва большое состояние было. Пошел отец к начальству:

"Батюшка, ваше превосходительство! Не велите вы моему аспиду в брак вступат!ь Сделайте божескую милость! Погибнет мальчик!"

- На мое несчастье, начальник мой с душком был. Мода тогда либеральная пошла только что, дух этот...

"Не могу, говорит, вмешиваться во внутреннюю жизнь моих подчиненных. И вам не советую посягать на свободу сына..." - "Да ведь он дурак, ваше превосходительство!"

- Начальство стук кулаком по столу! "Кто бы он ни был, милостивый государь, а он имеет право располагать собой как ему угодно! Он свободный человек, милостивый государь! Когда вы, варвары, научитесь понимать жизнь?! Пришлите ко мне вашего сынс!"

- Зовут меня. Я застегиваюсь на все пуговицы и иду. "Чего изволите-с?" - "Вот что, молодой человек! Ваши родители препятствуют вам поступить согласно влечениям вашего сердца. Это жестоко и гнусно с их стороны. Верьте, молодой человек, что симпатии порядочных людей всегда будут на вашей стороне. Если любите, то идите туда, куда влечет вас ваше сердце. А ежели ваши родители по невежеству будут препятствовать вам, то скажите мне. Я поступлю с ними по-своему... Я... я им покажу!"

- И, чтобы показать, что в нем сидит самый настоящий дух этот, он добавил:

"Буду у вас на свадьбе. Даже отцом посажёным могу быть. Завтра же поеду вашу невесту посмотреть".

- Кланяюсь и, ликуя, выхожу. Отец стоит тут же, чуть не плачет, а я ему из кармана кукиш показываю.

- На другой день поехал он невесту смотреть. Понравилась.

"Худа, говорит, но симпатия есть на лице. Доброта, говорит, какая-то на лице написана. Грации много. Вы счастливы, молодой человек!"

- Через три дня повез невесте подарки.

"Примите, говорит, от старика, желающего вам счастья".

- И прослезиося даже... На пятый день сговор был. На сговоре он пунш пил и два бокала шампаского выкушал. Доброта!

"Славная, говорит, у тебя бабенка! Худая, косая, а что-то французистое в ней есть! Огонь какой-то!"

- За три дня до свадьбы прихожу к невесте. С букетом, знаете ли...

"Где Марьяша?" - "Дома нету..." - "А где она?"

- Тесть мой будущий молчит и ухмыляется. Теща тут же сидит и кофий внакладку пьет. (Ркньше всегда вприкуску пила.)

"Да где же она? Чего вы молчите?" - "А ты что за допросчик такой? Ступай туда, откедова пришел! Вороти оглобли!"

- Приглядываюсь и вижу: мой тестюшка, как зюзя... Нахлестался, сволочь...

"Нету! - говорит, а сам ухмыляется. - Ищи себе другую невесту, а Марьяшка... В гору пощла! Хе-хе-хе! К благодетелю пошла!" - "К какому?" - "А к тому самому... К твоему пузатому, превосходительству-то... Хе-хе-хе... Было б не привозить!"

- Я так и ахнул!..

Прохшр Петрович громко высморкался, ухмыльнулся и добавил:

- Ахнул и с той поры умней стал...









РАССКАЗ, КОТОРОМУ ТРУДНО ПОДОБРАТЬ НАЗВАНИЕ



Был праздничный полдень. Мы, в количестве двадцати человек, сидели за большим столом и наслаждалиаь жизнью. Наши пьяненькие глазки покоились на прекрасной икре, свежих омарах, чудной семге и на массе бутылок, стоявших рядами почти во всю длину стола. В желудках было жарко, или, выражаясь по-арабски, всходили солнца. Ели и повторяли. Разговоры вели либеральные.. .Говорили мы о... Могу я, читатель, поручиться за вашу скромность? Говорили не о клубнике, не о лошадях... нет! Мы решали вопросы. Говорили о мужике, уряднике, рубле... (не выдайте, голубчик!). Один вынул из кармана бумажечку и прочел стихи, в которых юмористически советуется брать с обывателя за смотрение двумя глазами десять рублей, а за смотрение одним - пять рублей, со слепых же ничего не брать. Любостяжаев (Федор Андреич), человек обыкновенно смирный и почтительный, на этот раз поддался общему течению. Он сказал: "Его превосходительство Иван Прохорыч такая дылда... такая дылда!" После каждой фразы мы восклицали: "Pereat!"* Совратили с пути истины и официантов, заставив их выпить за фратернитэ...* Тосты были шипучие, забористые, самые возмутительные! Я, например, провозгласил тост за процветание ест... - могу я поручиться за вашу скромность?.. - естественных наук.

_______________

* "Да погибнет!" (лат.).

* братство (франц. fraternite).



Когда подали шампанское, мы попросили губернского секретаря Оттягаева, нашего Ренана и Спинозу, сказать речь. Поломавшись малость, он согласился и, оглянувшись на дверь, сказал:

- Товарищи! Между нами нет ни старших, ни младших! Я, например, губернский секретарь, не чувствую ни малейшего поползновения показывать свою власть над сидящими здесь коллежскими регистраторами, и в то же время, надеюсь, здесь сидящие титулярные и надворные не глядят на меня, как на какую-нибуюь чепуху. Позвольте же ме... Ммм... Нет, позвольте... Поглядите вокруг! Что мы видим?

Мы поглядели вокруг и увидели почтительно улыбающиеся холуйские физии.

- Мы видим, - проюолжал оратор, оглянувшись на дверь, - муки, страдания... Кругом кражи, хищения, воровства, грабительства, лихоимства... Круговое пьянство... Притеснения на каждом шагу... Сколько слез! Сколько страдальцев! Пожалеем их, за... заплачем... (Оратор начинает слезоточить.) Заплачем и выпьем за...

В это время скрипнула дверь. Кто-то вошел. Мы оглянулись и увидели маленького человечка с большой лысиной и с менторской улыбочкой на губах. Этот чеолвечек так зоаком нам! Он вошел и остановился, чтобы дослушать тост.

- ...заплачем и выпьем, - продолжал оратор, возвысив голос, - за здоровье нашего начальника, покровителя и благодетеля, Ивана Прохорыча Халчадаева! Уграааа!

- Уррааа! - загорланили все двадцать горл, и по всем двадцати сладкой струйкой потекло шампанское...

Старичок подошел к столу и ласково закивал нам головой. Он, видимо, был в восторге.





БРАТЕЦ



У окна стояла молодая девушка и задумчиво глядела на грязную мостовую. Сзади нее стоял молодой человек в чиновничьем вицмундире. Он теребил свои усики и говорил дрожащим голосом:

- Опомнись, сестра! Еще не поздно! Сделай такую милость! Откажи ты этому пузатому лабазнику, кацапу этому! Плюнь ты на эту анафему толстомордую, чтоб ему ни дна, ни покрышки! Ну, сделай ты такую милость!

- Не могу, братец! Я ему слово дала.

- Умоляю! Пожалей ты нашу фамилию! Ты благородная, личная дворянка, с образованием, а ведь он квасник, мужик, хам! Хам! Поймит ы это, неразумная! Вонючим квасом да тухлыми селедками торгует! Жулик ведь! Ты ему вчера слово дала, а он сегодня же утром нашу кухарку на пятак обвчитал! Жилы тянет с бедного народа! Ну,
Страница 11 из 59 Следующая страница