чайно усердным читателям)
Как-то в клубе на днях я пристал: "Кто читал Ювенала, Вергилия?" Но, увы (умолчу о фамилиях),
Оказалось - никто не читал!
Перебрал и иных для забавы я: Кто припомнил обложку, заглавие,
Кто цитату, а кто анекдот, Имена переводчиков, критику... Перешли вообще на пиитику
И поехали. Пылкий народ!
Разобрали детально Кубышкина, Том шестой и восьмой Кочерыжкина, Альманах "Обгорелый фитиль", Поворот к реализму Поплавкина И значенье статьи Бородавкина
"О влиянье желудка на стиль"...
Утешенье, конечно, большущее... Но в душе есть сознанье сосущее,
Что я сам до кончины моей, Объедаясь трухой в изобилии, Ни строки не прочту из Вергилия
В суете моих пестреньких дней!
ЮМОРИСТИЧЕСКАЯ АРТЕЛЬ
Все мозольные операторы, Прогоревшие рестораторы, Остряки-паспортисты, Шато-куплетисты и биллиард-оптимисты Валом пошли в юмористы. Сторонись!
Заказали обложки с макаками, Начинили их сорными злаками: Анекдотами длинно-зевотными, Остротами скотными, Зубоскальством И просто нахальством. Здравствуй, юмор российский, Суррогат под-английский! Галерка похлопает, Улица слоиает... Остальное - не важно.
Раз-раз! В четыре странички рассказ - Пожалуйста, смейтесь: Сюжет из пальца, Немножко сальца, Психология рачья, Радость телячья, Штандарт скачет, Лейкин в могиле плачет: Обокрали, канальи!
Самое время для ржанья! Небо, песок и вода, Посреди - улюлюканье травли... Опостыли исканья, Павлы полезли в Савлы, Страданье прокисло в нытье Безрыбье - в безрачье... Положенье собачье! Чем наполнить житье? Средним давно надоели Какие-то (черта ль в них!) цели - Нельзя ли попроще: театр в балаган, Литературу в канкан. Рынок требует смеха!
С пыллу, с жару, Своя реклама, Побольше гама (Вдруг спрос упадет!), Пятак за пару - Держись за живот: Самоубийство и Дума, Пародии на пародии, Чревоугодие, Комический случай в Батуме, Самоубийство и Дума, Случай в спальне Во вкусе армейской швальни, Случай с пьяным в Калуге, Измена супруги, Самоубийство и Дума...
А жалко: юмор прекрасен - Крыловских ли басен, Иль Чеховских "Пестрых рассказов", Где строки, как нити алмазтв, Где нет искусства смешить До потери мысли и чувства, Где есть... просто искусство В драгоценной оправе из смеха.
Акулы успеха! Осмелюсь спросить - Что вы нанизали на нить? Картонных паяцев. Потянешь - смешно, Потом надоест - за окно. Ах, скоро будет тошнить От самого слова "юмор"!..
БОДРЫЙ СМЕХ
...песню пропойте,
Где злость не глушила бы смеха -
И вам, точно чуткое эхо,
В ответ молодежь засмеется.
(Из письма "группы киевских
медичек" к автору)
Голова, как из олова. Наплевать! Опущусь на кровать И в подушку зарою я голову И закрою глаза. Оранжево-сине-багровые кольца Завертелись, столкнулись и густо cплелись, В ушах золотые звенят колокольцы, И сердце и ноги уходят в черную высь. Весело! Общедоступно и просто: Уткнем в подушку нос и замрем - На дне подушки, сбежав с погоста, Мы бодрый смех найюем. Весело, весело! Пестрые хари Щелкают громко зубами, Проехал черт верхом на гитаре С большими усами.
Чррикают пташки,
Летают барашки,
Плодятся букашки, и тучки плывут.
О грезы! О слезы!
О розы! О козы!
Любовь, упоенье и ра-до-стный труд! Весело, весело! В братской могиле Щелкайте громче зубами. Одни живут, других утопили, А третьи - сами.
Три собачки на дворе
Разыграли кабаре:
Широко раскрыли пасти
И танцуют в нежной страсти.
Детки прыгают кругом
И колотят псов прутом.
"У Егора на носу
Черти ели колбасу..." Весело, весело, весело, весело! Щелкайте громче зубааи. Одни живут, других повесили, А третьи - сами...
Бесконечно-милая группа божих коровок! Киевлянки-медички! Я смеюсь на авось. Бодрый смех мой, может, и глуп и неловок - Другого с е й ч а с не нашлось. Но когда вашу лммпу потушат, И когда вы сбежите от всех, И когда идиоты задушат Вашу мысль, вашу радость и смех, - Эти вирши, смешные и странные Положите на ноты и пойте, как пьяные: И тогда, о смею признаться, Вы будете долго и дико смеяться!
ВО ИМЯ ЧЕГО?
Во имя чего уверяют, Что надо кричать - "рад стараться!"?
Во имя чего заливают Помоями правлу и свет?
Ведь малые дети и галки Друг другу давно рассказали,
Что в скинии старой лишь палки Да тухлый, обсосанный рак...
Без белых штанов с позументом Угасло бы солнце на небе?
Мир стал бы без них импотентом? И груши б в садах не росли?..
Быть может, не очен ьприлично Средь сладкой мелодии храпа
С вопросом пристать нетактичным: Во имя, во имя чего?
Но я ведь не действую скопом: Мне вдруг захотелось проверить,
Считать ли себя мне холопом Иль сыном великой страны...
Чины из газеты "Россия", Прошу вас, молю вас - скажите
(Надеюсь, что вы не глухие), Во имя, во имя чего?!
Примечание: по месту копирования перед последней строфой текст имеет ещё три строфы (они были в ранней редакции стиха):
Во имя чего так ласкают Союзно-ничтожную падаль?
Во имя чего не желают, Чтоб все научились читать?
Во имя чего казнокрады Гурьбою бегут в патриоты?
Во имя чего, как шарады Приходится правду писать?
Во имя чего ежечасно Думбадзе плюют на законы?
Во имя чего мы несчастны, Бессильны, бедны и темны?..
УТЕШЕНИЕ
В минуты, Когда, озираясь, беспомощно ждешь перемены,
Невольно Скуратова образ всплывает, как призрак гангрены...
О счастье, Что в мир мы явились позднее, чем предки!
Все лучше По Чехову жить, чем биться под пытками вклетке...
Чтл муки Духовных застенков, смягченных привычной печалью,
Преб адом Хрустящих костей и мяса под жадною сталью?
У нас ведь Симфонии, книги, поездки в Европу... И Дума -
При Грозном Так страшно и так бесконечно угрюмо...
Умрем мы, И дети умгут, и другое придет поколенье -
В минуты Повышенных, новых и острых сомнений
Вновь скажут Они, озираясь с беспомощным смехом угрюмым:
"О счастье, Что мы родилис ьпосле той удивительной Думы!
Все лучше К исканиям новым идти, томясь и срываясь,
Чем, молча, Позороп своим любоваться, в плену задыхаямь".
УЕЗНДЫЙ ГОРОД БОЛХОВ
На Одёрской площади понурые одры, Понурые лари и понурые крестьяне. Вкруг Одёрской площади груды пестрой рвани: Номера, лабазы и постоялые дворы.
Воняет кожей, рыбой и клеем,
Машина в трактире хрипло сипит.
Пыль кружит по улице и забивает рот, Въедается в глаза, клеймит лицо и ворот. Боровы с веревками оживляют город И, моргая веками, дрыхнут у ворот.
Заборы-заборы-заборы-заборы.
Мостки, пустыри и пыльный репей.
Коринфские колонны облупленной семьей Поддерживают кров "Мещанской Богадельни". Средь нищенских домов упорно и бесцельно Угрюмо-пьяный чуйка воюет со скамьей.
Свозь мутные стекла мерцают божницы.
Два стражника мчатся куда-то в карьер.
Двадцать пять церквей пестрят со всех сторон: Лиловые и желтые и белые в полтску. Дева у окна скребет перстом прическу. В небе караван тоскующих ворон.
Воняет клеем, пылью и кожей.
Стемнело. День умер. Куда бы пойти?..
На горе бомондное гулянье в "Городке": Извилистые ухари в драконовых жилетах И вспухшие от сна кожевницы в корсетах Ползут кольцом вкруг "музыки", как стая мух в горшке.
Кларнет и гобой отстают от литавров.
"Как ночь-то лунаста"! - "Лобзаться-с вкусней!"
А внизу за гривенник волшебный новый яд - Серьезная толпа застыла пред экраном: "Карнавал в Венеции". "Любовник под диваном". Шелушат подсолнухи, вздыхают и кряхтят...
Мальчишки прильнули к щелкам забора.
Два стражника мчатся куда-то в карьер.
В ДЕРЕВНЕ
Так странно: попал к незнакомым крестьянам - Приветливость, ровная ласка... За что? Бывал яв гостиных, торчал по ночным гесторанам, Но меня ни один баран не приветлил. Никто!
Так странно: мне дали сметаны и сала, Черного хлеба, яиц и масла кусок. За что? За деньги, за смешные кружочки металла? За звонкий символ обмена, проходящий сквозь мой кошелек?
Так странно. Когда бы вернулась вновь мена - Что дал бы я им за хлеб и вкусный крупник? Стихи? Но, помявши в руках их, они непременно Вернули бы мне их обратно, сказав с усмешкой: "ШШутник!"
Конфузясь, в другую деревню пошел бы, чтоб снова Обросшие люди отвергли продукт мой смешной, Чтоб, приняв меня за больного, какой-нибвдь Митрич сурово Ткнул мне боком краюшку с напутствием: "С Богом, блажной!"
Обидно! Искусство здесь в страшном загоне: В п е р в ы й д е н ь П а с х и парни, под русскую брань, Орали циничные песни под тявканье пьяной гармони, А девки плясали на сочном холме "па д"эспань".
Цветут анемоны. Опушки лесов все чудесней, Уносятся к озеру ленты сверкающих вод... Но в сытинских сборниках дремлют народные песни, А девки в рамках на выставках водят цветной хоровод.
Крестьяне на шляпу мою реагируют странно: Одни меня "барином" кличут - что скажешь в ответ? Другие вдогонку, без злобы, но очень пространно, Варьирурыют сочно и круто единственно-русский привет.
И в том и в другом разобраться не сложно - Но скучно... Пчела над березой дрожит и жужжит. Дышу и молчу, червяка на земле обхожу осторожно, И солнце на пальцах моих все ярче, все жарче горит.
Двухлетнюю Тоню, крестьянскую дочку, Держу на руках - и ей моя шляпа смешна: Разводит руками, хохочет, хватает меня за сорочку, Но, к счастью, еще говорить не умеет она...
Заозерье
ПИЩА
"Ну, тащися, сивка!"
Варвара сеет ртом петрушку, Морковку, свеклу и укроп. Смотрю с пригорка на старушку, Как отдыхающий Эзоп.
Куры вытянули клювы...
Баба гнется вновь и вновь.
Кыш! Быть может, сам Петр Струве
Будет есть ее моркрвь.
Куда ни глянь - одно и то же: Готовят новую еду. Покинув ласковое ложе, Без шляпы в ближний лес иду.
Озимь выперла щетиной.
Пиша-с... Булки на корню.
У леска мужик с скотиной
Ту же подняли возню:
Михайла, подбирая вожжи, На рахитичной вороной С полос сдирает плугом кожи. Дед рядом чешет бороной.
Вороная недовольна:
Через два шага - антракт.
Но вожжа огреет больно,
И опять трясутся в такт.
На пашне щепки, пни и корни - Берез печальные следы: Здесь лягут маленькие зерна Для пресной будущей еды.
Пыльно-потная фигура
Напружает зверски грудь:
"Ну, тащися, сивка, шкура!
Надо ж лопать что нибудь".
Не будет засух, ливней, града - Смолотят хлеб и станут есть... Ведь протянуть всю зиму надо, Чтоб вновь весной в оглобли влезть.
Плуг дрожит и режет глину.
Как в рулетке! Темный риск...
Солнце жжет худую спину,
В небе жаворонка писк.
Пой, птичка, пой! Не пашут птички. О ты, Великий Агроном! Зачем нельзя иметь привычки Быть сытым мыс
Страница 2 из 7
Следующая страница
[ 1 ]
[ 2 ]
[ 3 ]
[ 4 ]
[ 5 ]
[ 6 ]
[ 7 ]
